Глава 25,

Глава 25,

в которой Эмили делает признание Изабелле

Гостьи допили чай и немного поговорили с Анной. Беседу вела в основном Изабелла; причем в каждом ее слове, движении были такие неподдельные такт и участие, что у Эмили даже слезы на глазах выступили.

Естественно, графа Дарнли не обсуждали и не упоминали его имя; зато в какой-то момент началось обсуждение будущего Джона, который уже умел и читать, и писать, благодаря матери, старающейся изо всех сил с ним заниматься.

- Да-да, милая моя Анна, я как раз об этом хотела с вами поговорить, - сказала генеральша. - Джону необходимо учиться, и я написала моему поверенному в Лондон, чтобы он разузнал о хороших школах в окрестностях столицы. Он прислал мне на днях адрес очень достойного учебного учреждения — пансиона для мальчиков. В котором, как мне кажется, Джону будет очень хорошо.

- Что же это за пансион? - спросила миссис Шервуд.

- Он находится близко к столице, место идеальное. Называется Сент-Джон.

- О нет! - вскрикнула, забывшись и вся вздрогнув, Эмили, сидевшая рядом с сыном Анны на кушетке. - Только не Сент-Джон!

- Что с вами, дорогая? - Изабелла тотчас встала и подсела к ней. - О Боже! Как вы побледнели!..

- Я… я… - лепетала девушка, не зная, как объяснить свои слова. - Простите, леди Ламберт… Просто задумалась о чем-то, и…

- Вы сегодня словно не в себе, - произнесла вдова генерала. - Я вас, право, не узнаю .

- Леди Эмили, вы здоровы? - участливо поинтересовалась и Анна. - Подать вам чаю с мятой? Он успокаивает.

- Нет-нет. Со мною все в порядке... Немного голова побаливает. Простите.

Изабелла поднялась.

- Мы поедем, милая Анна. У Эмили болит голова, да и вас мы утомили. Вы бледны. Вам нужен покой. Прислать вам врача?

- Не надо. Небольшая слабость. Полежу полчаса и пройдет, - отвечала миссис Шервуд. - Благодарю вас, леди Ламберт, за вашу тревогу обо мне... и за всё остальное тоже. Мы с Джоном будем в вечном долгу у вас, вы наш добрый ангел. Леди Эмили, вам мы тоже очень благодарны, не могу выразить как... Простите, если не выйду вас проводить. Джон, милый, ты ведь проводишь наших гостий?

- Да, мама! - ответил тотчас мальчик. Анна провела исхудалой рукою по его кудрям.

- Мой бедный сынок! Сиротка… - Слезы блеснули в ее больших глазах. - Кто позаботится о тебе, если… - Она прикусила губу, сдерживая и рыдание, и страшные слова, готовые сорваться с уст.

- Не плачь, мамочка! - крепко обнял ее и прижался щечкой к груди Джон. - Я очень скоро вырасту! И тогда найду этого графа Дарнли - и, вот увидишь, проткну его шпагой!

Анна поцеловала его макушку, а затем закрыла руками лицо. Плечи ее затряслись.

Эмили так и вздрогнула. Имя было произнесено. Причем тем, кто никак не мог обманывать — невинным ребенком.

И каково же было ей видеть муки Анны Шервуд, страдания несчастной жертвы!

«Негодяй! Какой же Фрэнсис негодяй!» - повторяла она, прощаясь с хозяйкой дома и выходя на крыльцо. Гнев клокотал в ней, как лава в вулкане.

Они расцеловали Джона, сели в коляску и поехали.

Обе дамы молчали; но Изабелла всё приглядывалась к Эмили и, наконец, промолвила:

- Мы же с вами близкие подруги, разве не так, дорогая Эмили?

- О да.

- В таком случае… Вы не хотите мне ничего рассказать? - Она протянула руку в черной кружевной перчатке и пожала пальцы Эмили, которая слабо улыбнулась. Она чувствовала себя действительно совсем разбитой после посещения домика миссис Шервуд. - Мне кажется, что-то лежит у вас на сердце. Какая-то тяжесть. Обещаю, всё останется между нами. Откройтесь мне.

Эмили посмотрела на генеральшу. Сколько искренней заботы, сочувствия было в выражении лица Изабеллы, в голосе! А Эмили была так одинока со своею тайной, которую не могла доверить никому на свете! Ей нестерпимо захотелось поделиться этим с подругой. Разве Изабелла не доказала, что умеет хранить тайны, что она женщина благородная и честная?

И Эмили начала говорить. И открыла леди Ламберт всё, начиная с самого своего детства — и до сегодняшнего дня.