— В доме действительно много окон, — говорит он после паузы. — Но ни из одного другого окна этот вид не ложится в точности так, как на рисунке.

— Значит, Сергей ошибся. Или что-то добавил от себя. Художники постоянно так делают, — я стараюсь, чтобы голос звучал как можно убедительнее. — Или... может быть, вы ошиблись с углом? В конце концов, вы ведь не художник, Константин Дмитриевич.

Он поднимает бровь. Кажется, Константин считает, что ошибиться он никак не мог. Но всё же он немного сомневается.

Что ж, хорошо. Пусть сомневается.

— Возможно, — говорит он наконец. — Сергей вполне мог ошибиться.

Я выдыхаю почти незаметно. Неужели пронесло?

— Я подумаю над тем, что ты сказала, — продолжает Константин. — Насчёт училища. Но учти: если я узнаю, что ты снова действуешь за моей спиной, разговор будет совсем другим.

— Я поняла. Благодарю, Константин Дмитриевич, — изображаю я полную покорность.

Почти получилось! Если договорюсь с мужем напрямую, всё сразу станет гораздо проще.

Константин кивает и направляется к двери. У самого выхода оборачивается.

— И ещё, Настя. Угол, может быть, и спорный… Но карандаш я узнал. Сергей всё время жаловался, что он сложен в освоении, забросил его. Странно, что брат к нему вернулся, не находишь?

Я пожимаю плечами, стараясь за этим жестом скрыть волнение. Да, нестыковка вышла, но мало ли что взбрело в голову Сергею? Доказательства косвенные!

— А ещё странно, что я итальянского карандаша в мастерской не нашёл. Но когда попросил Милку принести его, она принесла. Где нашла — толком объяснить не смогла, заволновалась сразу.

Я бледнею. Придётся признаться, что карандаш я всё же брала, но остальное буду отрицать.

— Я не...

— Не нужно, — перебивает он тихо. — Я не знаю, что между вами происходит. Что происходит с тобой, Настя. Но я узнаю. Рано или поздно.

Дверь за ним закрывается. А я остаюсь стоять посреди гостиной, пытаясь успокоить гулко колотящееся сердце.

Константин не отступится, теперь я в этом уверена. Он подозревает меня сразу во всём: в имитации амнезии, в романе с Сергеем, в том, что я по непонятным причинам скрываю свой гений рисования. Или не сразу, а попеременно подозревает. Ему и правда в КГБ надо было служить, какой тут аналог есть? Жандармерия?

Вдруг в памяти внезапно всплывает какое-то «Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии». Спасибо, конечно, но в целом я могла бы и обойтись без этой информации. Хотелось бы всегда так быстро получать подсказки от памяти прежней Анастасии…

Ладно. Для начала мне нужно найти Сергея. Нужно понять, в силе ли наш договор, когда он сможет отвести меня в училище и как быть дальше. Долго прятаться за чужими секретами не получится — рано или поздно правда выплывет наружу. Но можно хотя бы оттянуть этот момент.

Да и неплохо предупредить Сергея, что мой гений-жандарм может и ему тоже допрос устроить. Если уже не…

Выскальзываю из гостиной и почти бегу по коридору к лестнице. У самой двери в людскую сталкиваюсь с Меланьей. Она взволнована, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы.

— Барыня, — она понижает голос до шёпота и оглядывается. — Я вас ищу.

— Я тоже тебя ищу. Где Сергей Дмитриевич? Он еще спит?

— Не знаю, барыня, — перебивает она меня. — Но там такое... У дома какой-то незнакомец крутится. Выспрашивает про вас.

Я замираю. Сердце делает кульбит и проваливается куда-то в желудок.

— Что за незнакомец? — спрашиваю я, хотя ответ уже всплыл в голове.

— Средних лет, с жидкой бородкой, в поношенном сюртуке, — Меланья нервно теребит край фартука. — Говорил с Агафьей, спрашивал про молодую барыню. Мол, здорова ли, как поживает, не нуждается ли в чём.

Холод пробирается под кожу, заползает мурашками по спине. По описанию — ну точно от самый Григорий из воспоминаний. Тот, кому прежняя Настя отдала кольцо и пообещала остальные деньги после свадьбы. Деньги, которые — я почти уверена — она так и не отдала.

— Где он сейчас? — спрашиваю я, и голос звучит сипло.

— Ушёл, кажется. Но Агафья говорит, он обещал вернуться. Все выведать пытался, когда барина не будет дома.

Вот оно. То, чего я боялась. То, о чём предупреждали меня сны-воспоминания. Григорий пришёл за деньгами. И если он не получит своё — а он не получит, потому что у меня нет ни гроша, — он пойдёт к Константину или к властям. И тогда меня ждёт не просто скандал, меня ждёт каторга за подделку государственных документов.

Пу-пу-пу.

— Меланья, — я хватаю её за руку, стараясь унять дрожь в пальцах, — сделай для меня кое-что. Найди Сергея Дмитриевича, проверь, встал ли он. Если нет, то как только встанет, скажи, что мне нужно с ним поговорить. Это срочно.

— Но, барыня, он обычно не в духе в такое время… После гуляний своих.

— Передай, что это касается нашего общего дела. Он поймёт.

Меланья кивает и убегает. А я остаюсь одна в коридоре и медленно бреду к себе. Останавливаюсь у окна по пути, смотрю на заснеженную улицу. Где-то там ходит человек, который может разрушить всё: и мою новую жизнь, и надежды, и даже свободу.

Но почему-то именно сейчас, в эту минуту, я думаю не о каторге и не о том, как спастись, а о Константине. О том, как он смотрел на меня сегодня, и в его глазах впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на... интерес? Уважение? Или это просто игра воображения?

Если он узнает правду о том, что сделала прежняя Настя, то никогда не простит. Я не знаю его достаточно хорошо, но все равно понимаю: Константин не из тех, кто прощает обман.

Особенно такой.

Сжимаю кулаки и смотрю на своё отражение в заиндевевшем стекле. Русые кудряшки, бледное лицо, испуганные глаза.

Ничего, девочка. Ты справишься.

Я отхожу от окна и направляюсь к себе. Нужно дождаться Сергея, обдумать план действий и понять, что делать с Григорием. Денег у меня нет — это факт. Заплатить ему я не смогу. Значит, нужно либо просить помощи у Сергея, либо каким-то образом добыть деньги самой.

Подхожу к туалетному столику, проверяю ящички в поисках украшений. Мне сложно понять, сколько можно за них выручить, придётся тайно выяснить это позже. Только вот если бы долг покрывался продажей драгоценностей, неужели Настя не расплатилась бы? Скорее всего, мне не хватит.

Или... рассказать правду Константину? Признаться во всём: и в рисовании, и в том, что Настя купила поддельный сертификат? Попросить защиты?

Эта мысль пугает меня сильнее, чем Григорий. Потому что реакция Константина может быть какой угодно. От холодного презрения и высылки из дома до настоящего судебного преследования. В этом времени муж имеет огромную власть над женой. И если он решит, что я опасная обманщица, мне не помогут ни слёзы, ни мольбы.

Нет. Сейчас нужно держаться прежнего плана. Союз с Сергеем, тайное посещение училища, поиск возможностей для заработка. Хоть на улицу выходи…

А с Григорием... что ж, придётся как-то договариваться. Может быть, попросить отсрочку. Пообещать больше денег потом. В конце концов, я в теле жены дворянина — неужели не смогу найти способ раздобыть нужную сумму?

Стук в дверь прерывает мои мысли.

— Барыня, — голос Меланьи звучит приглушённо, — я нашла Сергея Дмитриевича. Он изволил откушать, говорит, будет ждать вас в мастерской через полчаса. И ещё...

Она замолкает, и я чувствую неладное. Открываю двери и с плохим предчувствием гляжу на побледневшую взволнованную Меланью.

— Что?

— Тот человек, про которого я говорила... он снова здесь. Стоит у ворот.