– ...Мама! Мама! Ты спишь?

– Нет, сынок.

Эдель в самом деле не спала. Просто грезила наяву. Появление в Карлайле рыцаря-ворона вновь пробудило жуткие воспоминания прошлого. И вот он – совсем рядом. Наяву. Скоро, она не сомневалась в этом, она увидит его лицо... и наверняка узнает, раз голос его ей знаком.

Но сейчас она боялась больше не рыцаря-ворона, а Лайонела. Ибо первому был нужен, как она поняла, не столько замок, сколько ее муж; второй же стремился – теперь у нее не было в этом никаких сомнений – заполучить именно Карлайл.

Но на пути Лайонела стояли двое: граф де Турнель – нынешний владелец Карлайла – и ее сын – наследник. Однако разве остановит это того, кто встал на путь предательства?

Она содрогнулась, вспомнив, с каким торжествующим видом Лайонел вернулся из подземелья. В руках у него были два ключа – от двери туда и от цепей, в которые заковали Антуана. Оба ключа Лайонел передал рыцарю-ворону, – и тот подвесил их к своему поясу.

Эдель прекрасно понимала, что и она, и ее муж, и Дик – все они находятся в полной власти того, кого она еще совсем недавно считала почти своим братом. И понимала также, что от этого человека нечего ждать жалости.

Если только его грозный союзник не поможет. Нет, за Антуана нечего просить, – рыцарь-ворон ясно выразился, что хочет мести за что-то, что было между ними в прошлом. Но за Дика он должен вступиться. Когда она расскажет рыцарю-ворону, кем является Дик... Неужели отец отречется от родного сына, бросит его на растерзание лютому врагу?

Эдель вновь пережила сейчас все, что было между нею и рыцарем-вороном, и призналась сама себе, что он вовсе не был таким уж чудовищем, каким казался ей раньше. Да, он насильно взял ее... да, обесчестил, жестоко, грубо... но он был уверен, что она – девчонка с кухни и давно уже не невинна; и его можно было понять.

Что касается его обещания утром выпустить ее из замка, не позволив своим людям причинить ей зло, то здесь проглядывало даже милосердие, – чувство, которого большинство мужчин вообще начисто лишено. Почему-то она чувствовала сейчас, что он не лгал и выполнил бы тогда свое обещание.

«Я скажу ему о Дике... А что, если Лайонел сказал ему? Ведь Лайонел знает об этом. Но нет, конечно, не сказал. Ему это совсем не выгодно. Я открою рыцарю-ворону свою тайну! Иначе Лайонел легко воспользуется нашей беззащитностью и расправится с моим сыном. Я должна прежде всего думать о Дике!»

– Мама! Я хочу поиграть с друзьями. Мне надоело сидеть здесь.

– Сынок, все твои друзья уехали. – Эдель ласково проводит рукой по голове Дика. – И тебе лучше остаться здесь.

– А почему?

«Ну как ответить на этот вопрос? Я не хочу пугать его!»

– Потому что в замке чужие. Когда они уедут («Господи, сделай так, чтоб это случилось поскорее, и никто не пострадал!»), тогда твои друзья вернутся, и ты сможешь снова играть с ними.

– Чужие, – повторил Дик. – Мама, ты боишься их?

– Я немного опасаюсь их, дружок.

– А куда сэр Лайонел повел сэра Энтони? Сэр Лайонел хочет сделать сэру Энтони плохо?

«Куда уж хуже!»

– В подземелье, сынок.

– Зачем?

– Я не знаю...

– Он убьет сэра Энтони?

– Никто никого не убьет, – стараясь говорить твердо, ответила Эдель. – Не бойся, дорогой.

– Я ни капельки не боюсь, – Дик гордо встряхивает черными кудрями. Мать крепко прижимает его к себе.

– Скажи, рыцарь-ворон и сэр Лайонел не обижали тебя?

– Нет.

– А ты знаешь, как зовут рыцаря-ворона? – с затаенным страхом спрашивает она.

– Нет. Но он тоже норманн, как и сэр Энтони. Сэр Лайонел сказал только, что он хороший норманн, а сэр Энтони плохой.

– Вот как.

– Но я не верю, что сэр Энтони плохой. Хотя я слышал, как ты кричала на него. Но он не злой, и меня он любит.

– Конечно, любит. Очень любит.

– Мама, ты очень обиделась, что я убежал?

– Я была очень расстроена, сынок. Тебя тут все искали. Сэр Энтони тоже искал. Он очень переживал за тебя. А я много плакала. Никогда больше так не делай, хорошо?

– Ладно. Я больше не буду... Мама, ты плачешь? Не плачь, я правда больше не сбегу. Честное слово. И сэру Энтони скажу, что больше так не буду.

– Милый мой, милый, – шепчет она, целуя его макушку. – Я верю, верю. Но уже поздно. Тебе пора спать. Сегодня ты поспишь в моей комнате. Ложись, дорогой. Вот так.

– Мама, ляг со мной рядом и расскажи сказку.

– Хорошо, родной...

Когда сын крепко заснул, Эдель встала и задернула плотные занавеси над постелью. Она подошла к узкому оконцу и вдохнула свежий вечерний воздух. Снизу, издалека, доносились шум голосов и выкрики. Пир начинался. Эти звуки напомнили ей ту ночь в Фэрфаксе, те крики и стоны, и она поежилась.

И, однако, ей нужно было торопиться. Поговорить с рыцарем-вороном. Завтра может быть поздно...

Вдруг дверь за ее спиной распахнулась. И тот, о ком она только что думала, вошел в комнату. На нем по-прежнему был шлем с опущенным забралом. Эдель гордо выпрямилась:

– Вы не стучитесь. Это не по-рыцарски, мессир.

Сердце ее громко стучало. Она боялась этого человека. Зачем он явился сюда? Он отныне властвует в Карлайле, не пришел ли он за тем, чтобы... Нет-нет, только не это!

– Пир начался, леди Эдель. И, конечно, мы бы хотели видеть на нем прекрасную хозяйку. Соблаговолите спуститься к ужину, миледи.

В голосе его звучал приказ. Но Эдель не торопилась с ответом. Наконец, она сказала:

– Хорошо. Я приду на ваш пир, мессир. Но сначала мне нужно кое-что сообщить вам.

Он скрестил руки на груди:

– Я слушаю.

Она глубоко вздохнула. Вот он, момент истины!..

– Дик – ваш сын, – быстро проговорила она. Его глаза в узкой прорези забрала блеснули непонятным блеском.

– Что вы сказали, миледи?

– Что Дик – ваш сын, – повторила она. – Помните взятие Фэрфакса? Девушку-кухарку, которая хотела ударить вас кинжалом, и которую вы взяли силой? Так вот: это была я. Я переоделась в чужую одежду и хотела убежать, но меня поймали и притащили в комнату, где находились вы. У вас голова была перевязана, и вы весь были заросший, так что лица было не разглядеть... И вы изнасиловали меня тогда.

– Вот как. А как же ваш муж? Вы уверены, что ребенок от меня, а не от него?

Какой у него спокойный голос! Хотя, может быть, он просто умело скрывает свои чувства. Но не мог же он забыть ту ночь?? Что ж, она расскажет все до конца. Признается во всем.

– Знайте, что я родила Дика не от Родерика. А от вас. Я... вообще не была замужем за Родериком. – Ну, вот, она это и сказала! – Я обманула всех. Потому что боялась. Потому что мне некуда было идти. Мой замок был сожжен. Если бы я сказала барону Карлайлу правду, он выгнал бы меня с позором. Родерик, действительно, вез с собой священника, собираясь жениться на мне. Но, когда я убежала от вас через подземный ход и прибежала в лес, то на поляне нашла только Лайонела. Все остальные были мертвы. И я придумала эту ложь... Сняла с пальца мертвого Родерика кольцо и надела на свой палец. А потом, когда барон принял меня, как родную дочь, и я узнала, что беременна... Я хотела избавиться от ребенка, но сэр Вильям был так рад, что я ношу под сердцем его внука, наследника Карлайла! И я не решилась еще и на такой грех. А потом, когда Дик родился, я...

Она остановилась, чтобы перевести дух, – и вдруг услышала, как он засмеялся. Смех его становился все громче, пока не превратился в громкий хохот. Пораженная, она уставилась на него.

– Вы смеетесь?..

– Леди Эдель, ну и ну! – воскликнул он. – Вот это да! А я считал вас образцом добродетели! А вы, оказывается, просто шлюшка! Да еще и лгунья!

Да как он смеет??

– Я никому не принадлежала, кроме вас! – она почти кричала, забыв, что совсем рядом спит Дик. – Если вы помните, тогда вы сами обещали утром вывести меня из замка, не дав вашим людям обидеть меня! Но я убежала через потайной ход! Клянусь богом, Дик – ваш сын!

– Мой сын, говорите? Ха-ха! Такой прелестный малыш, черт побери! Но кто бы мог подумать... Благодарю за эту чудесную новость, леди!

– Послушайте! Дик в большой опасности! Лайонел хочет завладеть Карлайлом. Он замышляет недоброе. Я боюсь за жизнь сына... нашего сына, мессир! Вы должны защитить его!

Но он продолжал хохотать. И вдруг она узнала его. Она вздрогнула и отступила. Неужели это...

– Филипп де Буажи?

Он медленно снял шлем и издевательски поклонился:

– Он самый, дорогая миледи.

...Вот почему она всегда боялась его, вот почему он внушал ей всегда такой страх! Рыцарь-ворон – Филипп де Буажи!

– Вы... вы не верите, что Дик – ваш сын? – слабым голосом промолвила она, чувствуя внезапную дурноту и с трудом удерживаясь на ногах.

– Я? Я охотно верю, что он – сын рыцаря-ворона, – широко улыбнулся де Буажи.

– Что это значит? Я не понимаю... – пробормотала она.

– Вы скоро все узнаете, миледи. Пока же повторяю, что желаю видеть вас сегодня на пиру. Даю вам полчаса, чтобы переодеться. Обещаю, если вы не явитесь, за вами придут и отведут на пир силой. Тем более, что мой верный союзник – Лайонел Мэтлок – жаждет также увидеть вас. Кстати, знаете ли вы, что сэр Лайонел когда-то помог мне взять Фэрфакс? Да-да, именно он. Он показал потайной ход, которым, как я понимаю, позднее воспользовались и вы... Вы побледнели? Сейчас я позову кого-нибудь из ваших слуг. До встречи, леди Эдель.

Эдель медленно спускалась по ступеням. После хлопот Сары ей стало лучше, но не намного. Вот она идет, в великолепном парчовом платье, с перевитыми жемчугом волосами, в залу, где пируют ее враги, – а ее супруг, закованный по рукам и ногам, сидит в подземелье, и никто не знает, увидит ли он завтрашний день...

А рыцарь-ворон – Филипп де Буажи! Она знала это, знала с самого начала, едва увидев его в Лондоне!

Но ему все равно, что у него есть сын. Да и помнит ли он ту ночь?.. Его безудержный хохот до сих пор стоял в ее ушах. А она-то думала, что он способен на жалость, сострадание, на отцовскую любовь... Да он дьявол, дьявол во плоти!

И Лайонел... Лайонел, которого она считала верным другом, и который предал Фэрфакс! О, как болит у нее сердце!

Она остановилась на середине лестницы, кусая губы, чтобы не заплакать. Она так одинока, и некому помочь ни Дику, ни ей, ни ее несчастному мужу!

Она уже решила спрятать Дика. Завтра на рассвете она укроет его в надежном месте, где никто его не найдет. И, даже если ее будут пытать, не выдаст это место!

При мысли о пытках она снова вспомнила о муже. Его тоже наверняка ждут муки... Рыцарь-ворон ненавидит его и, конечно, не ограничится просто убийством.

– Антуан! – вырвалось у нее почти стоном.

И вдруг чья-то темная тень мелькнула ниже на ступенях, и молодая женщина испуганно остановилась.

– Кто здесь? – прошептала она, вся дрожа.

– Это я, – раздался знакомый голос, и через мгновение перед нею появилась Мириам – по-прежнему в одежде пажа.

– Боже! Как ты меня напугала!.. Но где ты была все это время?

Девушка-паж таинственно улыбнулась:

– Совсем недавно – на кухне.

– На кухне? Но зачем...

– Леди Эдель, об этом потом. Сейчас нам надо поговорить о гораздо более важном.

Эдель покачала головой:

– Я не могу. Меня ждут на пиру.

– Это не займет много времени. – Мириам схватила ее за запястье неожиданно сильной рукой и увлекла за собой вверх по ступеням. Вскоре они оказались в почти темном, освещенным слабым светом почти потухшего факела, коридоре, рядом с комнатой, где спал Дик.

– Мы должны освободить графа де Турнеля, – без предисловий начала Мириам. Эдель почувствовала, что слабая надежда затеплилась в ней. Она не одна! Девушка-паж – решительная и смелая. Если они вдвоем что-нибудь придумают...

– Расскажите мне о подземелье, где держат графа, – сказала Мириам. – Можно ли пробраться туда?

– Туда ведет всего одна дверь. И ключ от нее, так же, как ключ от оков Антуана – у рыцаря-ворона... то есть, у Филиппа де Буажи. К тому же, я слышала, у двери в подземелье Лайонел поставил охрану.

Мириам обдумывала сказанное. Затем произнесла:

– Я добуду эти ключи.

– Господи! Каким образом?

– Увидите, – белоснежные зубы Мириам недобро сверкнули в полумраке.

– Ты... Ты хочешь убить его? – испуганно выдохнула Эдель.

– Нет, не бойтесь. Хотя ради графа де Турнеля я готова на всё, – снова такая же улыбка. – Может, помните, после турнира в шатре графа нашли убитого пажа? Это я его заколола. Потому что он предал нашего господина. Но граф всем объявил, что это сделал он.

Так вот оно что! Эдель могла бы и догадаться, что ее муж не причастен к тому убийству!

– Допустим, ты достанешь у герцога ключи. Но как же мы откроем ими дверь подземелья, если там стоит вооруженная охрана? Или ты думаешь в одиночку справиться с несколькими опытными воинами? Ведь ни я, ни Сара, ни трое стариков-слуг не сможем помочь тебе, мы не владеем оружием.

– Я что-нибудь придумаю.

– Не надо придумывать! Я помогу, – раздался вдруг рядом детский голосок.

Эдель изумленно обернулась:

– Дик? Ты не спишь?

Мальчик стоял в дверях.

– Я все слышал. Я хочу помочь сэру Энтони, мама.

– Но как? – хором спросили Мириам и Эдель.

– Есть такой узкий-узкий лаз. Я много раз им пользовался, – объяснил он. – Помнишь, вы запирали дверь в подземелье на ключ, чтобы я не мог играть там? А потом вы меня там находили.

Молодые женщины переглянулись. Пожалуй, это был выход... Или нет?

– Хорошо, Дик. Ты пролезешь по своему лазу с ключами, отопрешь цепи сэра Энтони, дашь ему ключ от двери подземелья. Он откроет ее... слава богу, совсем недавно запор смазывался жиром, чтобы она не скрипела... Но за нею будут стоять люди рыцаря-ворона. Что же дальше? Они схватят его.

– Не схватят, – вмешалась Мириам. – Я дам Дику меч графа. И, на всякий случай, еще кинжал. Вооруженный таким образом, мой господин легко справится даже с четырьмя воинами.