Мало какая девушка может сказать, что визит к гинекологу и посещение любого другого врача – это одно и тоже. Может, и есть такие, но для меня проще три раза сходить к тому же стоматологу и вырвать зуб, чем появиться в женской консультации на внеплановый осмотр и тем более консультацию. У первого хоть и бывает больно, но точно не так стыдно. Особенно, когда половина гинекологов в городской больнице – мужчины, и хочешь, не хочешь попадаешь к ним. Нет, конечно же можно записаться и к одной из двух женщин, но то одна, то другая на больничном, то обе сразу. Ну и очередь к ним всегда такая, что талончиков на всех желающих банально не хватает. И там либо бегай каждое утро в надежде записаться к желаемому гинекологу или бери талончик к тому у кого есть свободные места. А они чаще всего были исключительно у мужчин. В родном Усть-Зареченске, гораздо меньшем, можно запросто позвонить маме, и она через знакомых запишет к кому угодно и на удобное число – дети этих знакомых, а иногда и они сами много лет назад, ходили в садик, где работала мама. Вот только после просьбы «мам, запиши, пожалуйста» маме рано или поздно расскажут зачем к ним приходила ее дочь, и у нее возникнут вопросы, на которые совсем не хочется отвечать и придется краснеть, придумывая на ходу сказку про «пришла из-за проблем с циклом и просто случайно решила поинтересоваться как бы не забеременеть, нет я ни о чем таком не думаю». Ведь если быть честной, я шла больше из-за последнего, того самого «случайного», чем из-за проблем с месячными. Правда и тут решила перестраховаться и записалась на платную консультацию в центр планирования семьи. Уж лучше заплатить деньги и выбрать к кому пойдешь. Тем более и Лорка, и Анька чуть ли не с визгами рассказывали какие замечательные гинекологи там работают, особо часто упоминая фамилию Стрельниковых, который, как оказалось, не кто-то там Стрельниковых, а вполне себе два врача – Стрельников и Стрельникова. К первому я не пошла по причине того, что он мужчина и ближайшей записи аж на середину июля, а вот ко второй записалась день в день. И даже карточку из больницы взяла. Чтобы в случае возможных вопросов объяснить свой визит буянящим циклом, с которым уже обращалась в больницу, и консультацией именно по этому поводу, максимально отведя подозрения от настоящей цели визита. А она в последние дни уже барабанила настойчивым молоточком.

Я догадывалась, что скоро «это» случится. «Это» не могло не случиться. Прекрасно понимала, что пройдет неделя или две и будет первый поцелуй. Настоящий, такой же, что мне снились. А потом произойдет и «это». То, чего хотелось до безумия. С Назаром хотелось. Правда возможное повторение последствий истории с Вовой пугало. Вряд ли кто поймет как я тряслась и дергалась, узнав что в мой первый раз он даже не подумал о презервативе, а потом ещё раз, решив, что забеременела. Ещё и Анька тогда носилась, воя белугой из-за порвавшегося презерватива и задержки. Хватило, чтобы отбить и без того отсутствующее желание, а сейчас, когда оно вспыхнуло с сумасшедшей силой, помогло включить голову и подумать о контрацепции. Заранее. Правда придя в центр планирования, у меня вспыхнули уши от мысли, что все врачи и медсестры вокруг знают зачем я сюда пришла и чуть ли не показывают в мою сторону пальцем. Естественно ничего такого даже близко не было и у персонала хватало своих дел и забот. Только я поинтересовалась у девушки за стойкой регистрации как пройти к кабинету Стрельниковой и постаралась дойти до него спокойно. Так, будто бы пришла спросить какую-нибудь чепуху, а не попросить выписать противозачаточные.

Видимо в центре планирования было принято приходить строго к назначенному времени, а я, записавшись на первое после обеда время, пришла по привычке раньше и удивлённо посмотрела на пустые диванчики около кабинетов. Опустилась на тот, что стоял ближе к двери с табличкой, из которой стало ясно, что прием ведёт Стрельникова Екатерина Веневитовна, прочитала регалии врача, занимающие три строчки, и зачем-то достала свою карточку из сумочки. Скорее всего чтобы не тратить время на эту ненужную возню внутри кабинета такого специалиста. Мысленно повторила свою легенду «сбитый цикл, да-да, а правда, что его можно выровнять приемом таблеток, выпишите, пожалуйста» и повернула голову на звук приближающихся шагов и огорченное:

– Как не придёшь? – следом уже тревожное, – Вы что, с отцом поругались? А что я ещё должна думать? Вы оба ничего не говорите, – а после раздраженное, – Могли бы и заехать на минутку. Да, я хочу чтобы ты нас познакомил! Что плохого в том, что мать интересуется жизнью сына?

Наверное, именно эта эмоциональность и привлекла мое внимание, вызывая улыбку на губах, а женщина подошла к дверям, мельком посмотрела на меня и часы, висящие на стене, вставила ключ в замок и вздохнула в трубку:

– Ладно. Я все поняла. Позвони, как доедете, чтобы я не дергалась. Да не скажу я ничего отцу! Господи, два упёртых барана! – убрала мобильный в карман и уже спокойным тоном пригласила меня заходить. – Проходите. Сумочку можете оставить, она нам не понадобится. Вы у нас впервые?

– Да, – кивнула я и, смущаясь, присела на край стула, стоящего перед столом.

– Тогда давайте знакомиться. Стрельникова Екатерина Веневитовна, а вы у нас? – опустившись в свое кресло, врач протянула руку к карточке и застыла, услышав:

– Эвридика Симонова.

– Извините… Я правильно услышала? Эвридика? – Стрельникова удивлённо посмотрела на меня, кивнувшую, потом взяла карточку, перечитала мои имя и фамилию на ней, будто я сказала что-то не то, и, улыбнувшись, произнесла. – Извините, просто очень редкое имя. Слушаю вас.

– Я… у меня…

В один момент я забыла свою практически отрепетированную речь про сбитый цикл и залилась краской. Слова, которые так легко выстраивались в предложения еще пару минут назад, сейчас куда-то испарились, а язык окончательно прилип к нёбу, когда Стрельникова начала неторопливо перелистывать страницы моей карточки, выписывая что-то в другую, новую.

– Может быть, стакан воды?

– Нет, спасибо, – прочистив горло, я набрала в лёгкие побольше воздуха и еле слышно прошептала. – У меня… сбились месячные.

– Задержка?

Стрельникова оторвалась от карточки, подняла на меня глаза, а я зарделась пуще прежнего. Казавшаяся идеальной, затея с походом к гинекологу с первой минуты стала трещать по швам, и мне едва хватило сил помотать головой, не сгорев при этом от стыда.

– Нет… просто… они то есть… то нет, – опустив глаза в пол, я закусила губу, а мысленно уже летела по коридору в сторону выхода.

– Сбившийся цикл? – осторожно спросила Екатерина Веневитовна и после моего кивка кажется вздохнула, все же решив налить мне в стакан воды. – Выпейте, Эвридика. В этом нет ничего страшного или предосудительного. Вы большая умница, что пришли. Давайте сейчас успокоимся, я задам вам несколько вопросов, а вы постараетесь на них ответить?

– Хорошо, – прошептала я, сделала пару глотков и, помолчав минуту, собираясь с силами, кивнула.

В той же больнице вряд ли бы кто-то из гинекологов оказался таким же деликатным, как Стрельникова. Достаточно вспомнить осуждающую ухмылку на эпилированный лобок во время осмотра. И возможно, будь я смелее или наглее, то поставила на место гинеколога, которая чуть не в открытую заявляла, что такое – первый и самый явный признак проституток, а никак не банальная процедура для всех балетных. Те же бритые ноги не вызывали никаких вопросов, а тут… И без того неприятный осмотр превращался чуть не в издевательство. Что уж говорить про звучавшие во время него вопросы, которые Стрельникова умудрялась задавать совсем по-другому. Первые месячные, последние, промежутки между менструациями и их продолжительность – все максимально деликатно, осторожно и без издевок или насмешек. И я впервые в жизни отвечала, не испытывая стыда. Может, только на вопросе о половой жизни запнулась и помотала головой. Анализы крови, взятые в соседнем кабинете, куда меня проводила Екатерина Веневитовна, дальше УЗИ и кардиограмма. Я растерялась, не понимая зачем все это, если я просто пришла проконсультироваться, но видимо на платном приеме такое внимание уделялось не мне одной.

Закончив осмотр, Стрельникова оставила меня одеваться, а сама пошла к столу и стала записывать что-то в карточку. После достала из ящика стола бланк рецепта, показала мне, вышедшей из-за ширмы на стул, и, поясняя строчки зубодробительной латыни, сказала:

– Я выпишу вам гормональные противозачаточные, Эвридика. Выкупите их и начнете принимать с первого дня месячных. Как только начнутся, сразу же принимаете первую таблетку и дальше пьете по схеме – по одной каждый день. Желательно в одно и то же время – с утра. Пропьете курс, дальше делаете перерыв семь дней, – отложив ручку, Екатерина Веневитовна успокаивающе улыбнулась моему замешательству и добавила. – Я понимаю, что вас возможно пугает само слово «гормональное», но не волнуйтесь, вес скакать не будет. Выровняем вам цикл, а дальше уже можно будет отказаться от противозачаточных или подобрать что-то другое. В любом случае я бы настоятельно рекомендовала записаться на прием к нам, а не идти с этим вопросом в городскую. Снова возьмем анализы, посмотрим на изменения и будем отталкиваться от них.

– Спасибо, – я взяла рецепт, но не поднялась со стула, как сделала бы, если пришла только из-за одного вопроса.

Выписанные противозачаточные вообще меня не пугали, как подумала Стрельникова. Я шла именно за ними. Вот только первый день, когда их стоило начать принимать, маячил где-то там, далеко, и что-то внутри подсказывало, что вряд ли дотерплю до следующих месячных.

– Эвридика? У вас ведь есть еще какой-то вопрос? – негромко поинтересовалась Екатерина Веневитовна.

– Если честно, то да, – кивнула я, чувствуя как вспыхивают и начинают гореть огнем уши. – То есть… сейчас… – подняла рецепт и, заливаясь краской, все же спросила напрямую. – А может есть другие таблетки? Чтобы… не ждать… Или… может спираль?

Произнеся вслух самый важный вопрос, я уткнулась взглядом в пол, боясь посмотреть в сторону врача. А она коснулась моего плеча и мягко, будто и не врач вовсе, посоветовала то, о чем я не смогла бы поговорить с Назаром:

– Этот вопрос вам лучше обсудить со своим молодым человеком, Эвридика. Даже если вы и начнёте пить таблетки сейчас, то все равно стоит подумать о других методах предохранения.

– А спираль?

– Нет. Не стоит. Вы не рожали и зачем усугублять проблемы с циклом, Эвридика? Есть свечи, те же презервативы… Я понимаю, что вам эта тема кажется стыдной, но если уж вы решили предохраняться, то этот вопрос стоит обсудить со своим партнером. Тем более, что до следующих месячных даже с таблетками лучше подстраховаться. Не думаю, что ваш молодой человек не поймет вас. Это же вопрос доверия. Намекните. Он поймет.

– Думаете? – я подняла взгляд на гинеколога, а она улыбнулась и кивнула:

– Да. Уверена, что поймет.

И эта улыбка, уверенность, с которой Стрельникова произнесла «поймет», передалась и мне. Поблагодарив женщину и попрощавшись с ней, я прямой наводкой пошла в аптечный пункт, находящийся на первом этаже центра, протянула рецепт и, все же покраснев, показала на упаковку презервативов, которые тут же спрятала в сумочку.

Я никогда не думала, что сама решусь их купить. Не думала, что пойду к врачу, но пошла и купила. Я так хотела, чтобы у нас с Назаром случилось «это», что пересилила свой стыд и смущение. Еще бы как-то намекнуть ему о том, чего я хочу, и поговорить о том, чего боюсь.

Всю дорогу до городской больницы, я думала, как можно начать такой разговор. Сдала карточку в регистратуру, дошла до остановки, села в автобус, идущий в сторону квартиры Назара, и все думала, думала, думала. Вот только никаких мыслей в голове не было, сколько бы ни крутила их. И этот раздрай – жгучее, почти нестерпимое желание и стыд, – буквально выедали меня изнутри.

Не видя дороги, я дошла до высотки, прошла по холлу к лифту, поднесла карточку электронного ключа к кнопке вызова диспетчера и, словно не веря, потрогала сумочку, в которой лежало две упаковки – противозачаточные и презервативы. Одно их присутствие рядом с небольшой косметичкой опаляло уши огнем, и я буквально сгорала от стыда, но этот стыд был несравним с тем безумным желанием шагнуть дальше. Почувствовать первый поцелуй, опьянеть от него, соглашаясь на все, что будет после.

Задумавшись, провалившись в свои мысли, открыть дверь. Махнуть ладонью хихикающей чему-то Маньке и посмотреть на Назара, облокотившегося на стол. Заглянуть в его глаза и застыть, как вкопанная, от обескураживающей улыбки и прозвучавшего вопроса:

– Эвридика Васильевна, а вы спонтанная личность?

– Не знаю… Наверное, – я перевела недоумевающий взгляд на прыснувшую от смеха Маню, снова посмотрела на Назара. – А это сейчас к чему?

– Что именно, Эвридика Васильевна? – выгнул бровь Назар.

– Ну… про спонтанность.

– Пока не знаю, – подняв кружку, Назар качнул ею в сторону Маньки. – Вот, стоим, обсуждаем. Маня говорит, что ты спонтанная.

– Ага! – закивала моя подруга. – Очень! Эвка такая спонтанная, что всем спонтанным фору даст!

– Да? – удивилась такому категоричному мнению и пожала плечами.

– И все же, Эвридика Васильевна. Разрешите наш спор.

– О чем?

– Гы-гы-гы-гы-гы! – захохотала громче Манька. – Да о спонтанности же! Блин, Эвка, ты вообще здесь?

– Да, – кивнула я. – Здесь.

– Это не может не радовать, Эвридика Васильевна, – Назар отпил из кружки и кивнул в сторону Маньки. – Маня говорит, что ты спонтанна, а я говорю, что романтичная натура и спонтанность не совместимы.

– В смысле не совместимы? – опешила я, в конец запутавшись. – Очень даже совместимы.

– Значит, ты хочешь сказать, что я ошибся, и ты спонтанна? – Назар вопросительно посмотрел на меня, и я решительно кивнула:

– Да.

– Тогда пойдем.

– Куда?

– Прокатимся.

Не объясняющий ничего ответ. Только я снова кивнула и пошла надевать кроссовки. Взяла сумочку, которую мне впихнула в руки хихикающая и прыгающая счастливой не пойми с чего козой Манька.

Лифт, пройти по холлу, выйти на улицу и ошалеть от стоящего на парковке автобуса, рядом с которым стоял друг Назара, Миша, и девушка.

– Прокатимся, Эвридика Васильевна? – приглашающе распахнув дверь, Назар улыбнулся, а Манька завизжала, хлопая в ладоши.

– Э-э-э… А куда? – протянула я.

– На море! На море! На море! – Маня, явно слетела с катушек. Запрыгнула внутрь автобуса и выволокла из него сумку, торопливо показывая на сложенные в нее вещи. Мои вещи. – Я все тебе собрала. Тут купальники, шортики, короче все, что нужно…

Только я уже не слышала ее болтовню и не смотрела на нее. Заглянув в глаза Назара, одними губами спросила:

– Это правда?

И он кивнул, протягивая мне ладонь:

– Едем?

Мгновение, растянувшееся в вечность. Безумный ворох мыслей: от того, что я скажу родителям, до их возможных ответов. И отметающая все сомнения улыбка.

А были ли сомнения? Нет.

Хочу ли я на море? Да.

Хочу ли я на море с Назаром? Безумно!!!

Достаточно вложить свою ладонь в ладонь Назара. Достаточно одного простого движения, чтобы мечта осуществилась. И я шагаю вперед, шагаю к тому, с кем хочу разделить ее. Дурея от собственного счастья, которое вот-вот разорвет меня на части. Пьяная от одного лишь предвкушения. Я даже не знаю, сколько нам ехать и куда именно мы поедем. Все это не важно. Ведь рядом будет Назар. А он садится рядом со мной, захлапывает дверь и негромко шепчет:

– Как хорошо, что я не за рулем, Эвридика Васильевна. Я бы не смог отвести глаза от твоей улыбки.