Маленькая жестянка с нарисованной на крышке машинкой. Я медленно кручу ее в руке и слушаю глухие звуки перекатывающихся внутри конфет. Изредка достаю одну, уже не глядя и не выбирая, кладу в рот и закрываю глаза, чтобы снова провалиться в мысли, которые крутятся вокруг Эвридики. Я пытаюсь разложить на понятные эмоции тот водоворот, что захлестнул меня с головой, пробую распатронить его на составляющие и уже не в первый раз понимаю – это невозможно. Сколько бы не пробовал все равно не получится подбить под логику то, что ей не поддается. Здесь никогда не будет объяснений, четких границ, цифр, графиков, выкладок и прогнозов. Есть лишь она и то, что творится внутри меня. Что-то непонятное. Рядом с Эвридикой – шкалящее. На расстоянии – выламывающее суставы. Эва одновременно моя болезнь и лекарство, сила и слабость – часть меня, без которой уже не представляю себя целым. Без нее я – пустышка. Пустая безжизненная оболочка, движимая простыми рефлексами: пить, когда наступает жажда, есть, если почувствовал голод, дышать, чтобы кровь получала кислород. Отлаженный, но до одури тупой механизм с кучей шестерёнок внутри. И стоит только подумать о ней, прикоснуться к ней, увидеть ее – все меняется по щелчку пальцев. Взгляд, улыбка, голос, запах – они магическим образом превращают меня из жестянки в человека. Безумная, болезненная трансформация. И она не кажется пугающей или неравноценной. Это естественное перерождение, и все связанное с ним объяснить в разы проще, чем то, что творится внутри. А оно с каждым днём нарастает снежным комом и не собирается останавливаться или брать паузу, чтобы дать время на размышления. Ведь здесь не о чем думать. Есть она и есть я. Две единички, в сумме дающие бесконечность. Если эти единички подходят друг другу. А мы подходим.

– Глок?

– Да, босс.

– Нет, ничего.

Снова стук перекатывающихся конфет и запутанная вязь мыслей, среди которых одна горит несоизмеримо ярче. И я тянусь к ней, расплетаю клубок и развязываю узелки до тех пор, пока не смогу увидеть целиком. Насколько бредовую, настолько же и восхитительную. И чем дольше я ее верчу, примеряясь, тем больше она мне нравится.

Безумная затея ради одной улыбки? О да!

Я смогу и не такое. Надо просто решить крохотную, совсем малюсенькую проблему. Нет, даже не проблему. Глок никогда ей не был. То, что он один – вот он, тот самый малюсенький нюанс, выбивающийся из целостности картинки, бросающимся в глаза неуместностью цветовой гаммы пятнышком. Но все решаемо.

– Глок?

– Да, босс.

– Ты сможешь кое-что для меня сделать?

– Конечно, босс.

– Возможно, тебе не понравится.

– Если это не философствование с Гете, мне пофиг.

– Тогда поехали.

Дозвониться до Сашки Сладковой и доехать до фотостудии «Foxy», где она зависла со своими моделями, не составляет никаких проблем. Немногим сложнее запарковать «Трекхок», и практически нереально найти свободный пятачок внутри студии. Здесь творится какой-то сумасшедший дом, и мне приходится изрядно покрутить головой, чтобы высмотреть взмыленную Сладкову, летающую между моделями и стилистами с ворохом каких-то дизайнерских нарядов на вешалках.

– Саш! Саша! Твою мать!

Мой голос тонет в гомоне, и я просто звоню Сладковой и взмахиваю ей рукой, показывая свое появление, а после ответного приветствия кое-как протискиваюсь к показанному столику, у которого весело щебечут под кофе трое уже отснявшихся.

– Девочки, я вас немного потесню, – киваю моделям, на которых из одежды лишь халатики и яркий макияж, цепляю кусок пиццы Глоку и улыбаюсь их нестройному:

– Ой, какие мальчики!

– Глок, кто-то нравится?

– Чего!? – поперхнулся он на мой вопрос и закашлял, хлопая себя по груди, на повторившееся уже с уточнением:

– Из этих девочек тебе кто-нибудь нравится?

– Босс?

– Черт, Глок! Посмотри и просто ответь! Эти достаточно фигуристые или тебе нравятся более пышные формы?

– Босс!? А какого… Чего!?

– Ясно, – потеряв интерес к хихикающей троице наливаю себе кофе и отхожу к окну, чтобы прикинуть кто из моделей может попасть в запросы Глока.

Пятеро на небольшом возвышении подиума отметаются сразу же – плюс-минус те же формы, что и у троицы около кофемашины. Первая в очереди на съёмку вроде бы ничего, и я, подозвав Глока, показываю на нее.

– Эта как?

– Босс, а чё за херня…

– Глок, не тупи! Да-да, нет-нет!

Непонимающее выражение на лице медленно сменяется подобием интереса, но судя по поднявшимся вверх плечам, отметаю и эту кандидатуру. Черт! Простая, казалось бы задача, а придется повозиться.

– Смотри сам, кто тебе нравится. Десять минут.

– Босс?

– Глок! Ткни пальцем хотя бы в ориентир! Покажи на кого ты в кондитерской пялился! Какие они были?

Пару минут Глок крутил головой, всматриваясь в курсирующих около подиума девушек, а потом кашлянул и показал на стоящую к нам спиной Сладкову:

– Типа вон той. Может чутка пополнее.

– Можешь ведь, – выдохнул я с облегчением и уже сам начал фильтровать моделей, ориентируясь на формы Сашки.

Правда в творящемся вокруг гудящем хаосе это занятие больше смахивало на быстрые пометки на полях, чем на осознанный и вдумчивый выбор. И что не могло не радовать, количество этих пометок – в агентстве Сладковой у классических девяносто-шестьдесят-девяносто присутствовал равномерный разброс в обе стороны, а Глок своим «типа вон той» отсек две трети, упрощая задачу.

– Перерыв! Лена, твою мать! Завязывай жрать! Алина, Соня, Дина, на сегодня свободны. Завтра к восьми. Камилла, Инга бегом в душ и на укладку. Кира! Ногти! Остальные, через час все здесь, как штык. И лучше не опаздывайте, мало не покажется!

Раздав указания и перекинувшись парой слов с фотографом, Сашка встряхнула руки и вымученно улыбнулась протянутой кружке с кофе:

– Гав-гав, ты просто золото! Дай мне передохнуть пять минут, и я вся твоя.

– В школе ты не была такой сговорчивой, Сладкова, – хмыкнул я, уступая место на подоконнике.

– В школе ты меня и не ждал, Авалов, – вернула ответную шпильку и, сделав глоток, отставила кружку, чтобы помассировать виски. – Сумасшедший дом какой-то.

– Давно работаешь с Лисовской? – поинтересовался, мельком взглянув на переставляющую софтбоксы девушку. Не то чтобы я не знал чем занимается жена Лисовского, но честно говоря сомневался, что она действительно фотограф, а не «хочу студию, купи».

– С Забавой? Полгода где-то. Мне нравится.

– А что Потапов?

– У-у-у, – протянула Сашка, отмахиваясь. – К нему уже года два как не попадешь без предварительной записи. Мне ещё повезло, что у Забавы оказалось не занято, и она пошла нам на встречу. Оливье, – кивнула в сторону выряженного в аляповатый костюм брюнета с салатовыми ногтями, передвигающего плечики на вешалке, – конечно, чуть не волком выл, когда Макс ему отказал. «Это есть удар в самое сердце, Саша», – передразнив французскую речь, помахала ладошкой обернувшемуся модельеру, рассмеялась моей негромкой оценке в адрес его ориентации и, потянулась к кружке. – Рассказывай, Гав-гав, чем Сладкова может тебе помочь?

– Саш, давай без этого, – сморщился я и, дав возможность однокласснице сделать ещё один глоток кофе, показал на Глока. – Ему нужна девушка на две недели. Твоей комплекции.

– Босс!? – ошалев от причины, по которой мы приехали, Глок уставился на меня и заперхал от невозмутимого вопроса Сашки:

– Эскорт или что-то большее?

– Почти, но не совсем, – кивнул я. – Надо сыграть роль его девушки. У тебя есть кто-нибудь с такими талантами?

– Босс!?

– Дай подумать, Гав-гав.

Сашка неторопливо допила кофе, рассматривая Глока. После подошла к нему вплотную и, забрав свою гриву в хвост, спросила:

– К чему такие сложности, если не секрет?

– У меня есть причины, по которым в одиночку лучше не ехать, – ответил я и улыбнулся сдвоенному вопросу «куда?». Правда Сладкова задала его исходя из своих мыслей, а Глок, напрягаясь и добавив «босс». – Море. Две недели. Дикарями. Будет лучше, если девочка окажется не привередливой. В идеале, компанейская.

– И когда она тебе нужна, Назар? Сегодня? Сегодня никого не отдам и завтра тоже. У меня съёмки.

– Через несколько дней, край неделя. Мне ещё кое-что нужно сделать.

– Понятно, – протянула Саша. Налила себе новую порцию кофе и кивнула. – Я согласна.

– Ты!? – удивился я.

– А что тебя в этом смущает, Гав-гав? – рассмеялась Сладкова. Добавила в напиток сливки с сахаром и, сделав осторожный глоток, принялась загибать пальцы. – Во-первых, мы друг друга знаем, и тебе не придется что-то про меня придумывать. Во-вторых, я не привередливая и компанейская. Скажешь, что нет? В-третьих, что там было про девушку? Сыграть? Легко, – протянув мне кружку, она стрельнула глазами в сторону охреневшего Глока и через мгновение уже стояла, обняв себя его рукой.

– Босс!? Какого хрена она творит? – шалея с происходящего все больше и больше, Глок дернулся было в сторону, но раньше чем я ему отвечу, уже прозвучало недовольное:

– Да расслабься ты, не укушу! Хотели девушку? Получите!

Пристроив лапищу на своей талии, Сашка распустила волосы и, прильнула к Глоку, томно вздохнув:

– Как тебя зовут?

– М-миша.

– И где мы с тобой познакомились? – пальцы Сладковой расстегнули пуговицу и скользнули под полу пиджака Глока, после пробежались вверх до шеи и медленно вернулись к ремню, поглаживая все на своем пути. – Ну же, Медвежонок, вспоминай. Ты у меня такой стеснительный в последнее время.

– Босс! Может, ну все это на хрен!?

– Миша!

– Босс!!! Какого хрена она меня лапает!?

– А ты расслабься и попытайся получить удовольствие! Стоишь, как мальчик-колокольчик… Какой скромняшка попался… Миша!

– Босс, я ей руку сломаю, если не отвалит! Э-э-э!!! Завязывай со своими игрищами! Босс! Что за м-м-м…

Я смотрел на препирательства Глока и в секунду включившейся в «игру» Сашки и все явственнее убеждался в том, что в ее словах есть смысл. Может, только поцелуй, которым она заткнула рот «своему парню» был слишком преждевременным и совсем не обязательным. Но даже он идеально вписывался в картинку.

– Нам нужна ваша легенда. Чем проще, тем лучше. Не запутаетесь. Сашка… Сладкова, да отлипни ты от него!

– М-м-м! – выдохнула она, выпустив Глока, и чуть ли не успокаивающе похлопала по груди. – Миша-Миша, что ж ты такой нервный, а? Играть не любишь?

– Босс… Это… Я… Она…

– Глок, Я предупреждал, что тебе возможно не понравится. Либо так, либо я еду один, – негромко произнес я и присел на подоконник. – Решай сам.

– Босс?

– Знаете что, мальчики, – Сашка снова забрала волосы в хвост и, жмурясь, отпила из кружки. – Вы со своим этим «решай и босс» сами разберетесь и без меня, – бросила взгляд на Глока, покачала головой и, переведя взгляд на меня, безапелляционно заявила. – В девять пришлешь… Мишеньку ко мне, обсудим с ним кто, где и когда. Надежды на его фантазию у меня никакой.

– Я чего-то не понял, Босс, – опешил Глок.

– Все-то ты правильно понял, Мишутка, – рассмеялась Сашка, подходя к нему вплотную. Смахнула пылинку с его плеча и многообещающе промурлыкала. – Хочешь ты этого или нет, мы теперь с тобой пара. Поэтому будь лапочкой и купи тортик. Не люблю думать без сладкого. И ещё… Не вздумай называть меня Сашуля или Сашенька. Это ты в состоянии запомнить?

– Э-э-э…

– Вот и договорились, – встав на цыпочки, Сашка чмокнула Глока в щеку и прошептала. – Не опаздывай, Мишутка. Я буду тебя ждать… Очень.