– … правильно рвать! Они должны быть крупными! Куда ты их резать собрался!? Уйди! Отдай!

– Маня! Тебя не смущает, что это моя кухня и сейчас я готовлю, а не ты?

– Да мало ли что она твоя! Готовит он! Только продукты зря переводишь! Да… уй… ди… ты!

Я зеваю и тру глаза под усиливающиеся звуки возни, которая откровенно забавляет Назара своим вполне предсказуемым результатом. У Маньки при всем желании не получится сдвинуть превосходящего ее по весу парня, но она методично толкает его двумя руками в плечо и презрительно фыркает, когда Назар, демонстративно зевнув, все же уступает место у рабочей зоны и протягивает снятый фартук.

Видимо, у меня уже стало входить в привычку засыпать, оказавшись на диване. Я снова лежу на нем укрытая пледом под подбородок, а Назар готовит. Вернее, готовил. До тех пор пока его не вытурил с кухни вернувшийся с работы злобный и вечно голодный до сладкого хомячок-повар. Даже сейчас Манька умудряется одновременно рвать листья салата и лопать оставшиеся с утра пирожные.

Приподняв голову с подушки, я хочу сесть и подняться, но стоит только принять вертикальное положение, перед глазами все расплывается в разноцветную кашу и меня начинает кружить.

– Нет-нет-нет, Эвридика Васильевна. Никаких сидеть и тем более стоять, – Назар укладывает меня обратно и подносит к губам кружку с чем-то пахнущим апельсинами. – Выпей.

Делаю глоток, за ним второй, только губ снова касается сладковатая жидкость, и я без споров допиваю ее до конца.

– Молодец. Сейчас поешь и попробуй ещё поспать.

Негромкий голос, заботливо взбитая подушка, а мне хочется разреветься от осознания того, что на самом деле поцелуя не было и он мне приснился.

– Эва, все в порядке? – тихий вопрос и следом второй, от которого мигом вернулось зрение и захотелось провалиться под землю. – Тебе нужно в ванную?

За несколько мгновений я успела в красках представить чем именно может обернуться мой кивок, сползти ниже по подушке, укрываясь пледом с головой и сгореть от стыда. Только Назар тронул меня за плечо и успокаивающе произнес:

– Эва, я просто отнесу тебя наверх и попрошу Маню побыть с тобой рядом. Что в этом тебя смущает? Если хочешь, я могу выйти из квартиры…

– Да, – еле шевеля губами, прошептала я, понимая, что даже при помощи Маньки не доползу до ванной, а в ближайшее время озвученный Назаром вопрос встанет очень остро.

– Маша, отложи на пару минут свои издевательства над салатом. Нам нужна твоя помощь.

– А?

– Бэ!

– А-а-а! – понимающе протянула Манька.

И пока Назар осторожно поднимал меня на руки и нес к лестнице, она успела скинуть фартук и ускакать вперед. Открыла дверь в ванную, пропуская нас вперёд, закрыла ее за Назаром и уставилась сперва на упаковку тампонов, стоящую рядом с раковиной, а потом на меня:

– Э-э-э…

– Мань, я тебя очень прошу ничего не спрашивай, и так стыдно.

– А чего стыдно? – хлопнула она ресницами и выдохнула, выпучив глаза. – Их не ты, а он что ли купил?

– Маня!

– А я что? Я ничего, – затараторила Манька. – Ну купил и чего? Подумаешь тампоны ей купили!? Мне вот папа трусы покупал. И чего?

– Когда это было? В восемь лет? – вспыхнула я, услышав «самую стыдную» историю подруги, которую она вспоминала по любому подходящему поводу.

– Да даже если и в восемь. Как будто от этого я внезапно перестала быть девочкой, которой папа выбирает трусы, – фыркнула Манька. Помогла мне раздеться, включила воду в душевой кабине и придвинула к ней полотенце. – Тебя подержать?

– Сама справлюсь.

– Эвка, ты чего завелась-то?

– Ничего! Мне же купили всего лишь какие-то тампоны, а не трусы с поняшками!

– Да ты вообще что ли!? – взвинтилась в ответ Маня, но подхватила меня, качнувшуюся в сторону душевой кабины, под руку и примирительно произнесла. – А трусы были классные. И папка у меня самый лучший. Другой бы не пошел даже. Вот.

– Лучший, Мань, лучший, – кивнула я. Прислушалась к себе и попросила, – Мань, выйди, пожалуйста. Я справлюсь.

– Точно?

– Точно.

– Я тогда за дверью постою. Если что, кричи.

– Договорились.

После выпитой «апельсиновой» воды и контрастного душа я смогла более-менее адекватно передвигаться без угрозы свалиться на каждом шагу. Поселившаяся в теле слабость нехотя, но все же сдавала свои позиции, и даже в таком «вареном» состоянии спуститься по лестнице далось гораздо легче. Правда с Манькой чуть не переругались. Она безоговорочно записала меня в больные, которым передвигаться строго запрещено, и все порывалась позвать Назара, а я уперлась не меньше и неожиданно для подруги зажала ее раскрытый для крика рот:

– Маня! Только попробуй!

– М-м-м, – промычала она в ответ. Резко притихла, прислушиваясь, а потом отпихнула мою руку и полетела вниз с криком. – Не режь! Только попробуй!

К тому моменту, когда я спустилась, маленькая баталия за место на кухне уже закончилась. Что именно не поделили Назар и Манька, мне было непонятно, но судя по донельзя довольной улыбке на лице и ножу в руке, моя подруга победила. Или ей снова дали победить.

– Как себя чувствуешь, Эва? – поинтересовался Назар, переставляя на стол салатник и тарелки с приборами.

– Спасибо, лучше.

– Тогда прошу к столу. Мужской ужин с щепоткой кое-чьего «я знаю как правильнее готовить» готов.

Маньку едва не перекосило от шпильки в свой адрес. Она хватанула воздуха, явно собираясь выпалить все что думает о таких оскорблениях, но поперхнулась от прозвучавшего уточнения, что на десерт будет клубника, а в морозильнике ещё осталось мороженное. Шумно выдохнув, Маня с головой нырнула в холодильник и завизжала маленькой девочкой, которой подарили билет в «Диснейленд» и бесконечный абонемент на любые аттракционы.

– Это же все мне, да? – выдохнула она, прижав к груди бокс с клубникой.

– Маня! – шикнула я, но если кого сейчас она и слушала, так явно не меня, а смеющегося Назара:

– Вот ты… – покачал он головой, посмотрел на меня, потом на счастливую Маньку и махнул рукой. – Конечно тебе. Эве ещё просто не привезли.

– А что, будет ещё!?

Вопрос, после которого мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лицу и промычать что-нибудь очень некультурное. Только для Маньки он был едва ли не самым важным – вкусное и сладкое она лупила с сумасшедшей скоростью и в колоссальных объемах. И там где Назару стоило ее хотя бы немного притормозить, он обнадеживающе кивнул и достал из кармана телефон:

– Будет. И видимо лучше заказать ещё. Да, Мань?

– Ага! – закивала моя подруга, у которой понятие «совесть» внезапно пропало напрочь.

– Назар, может, не надо, – попыталась образумить одного и выразительно посмотреть на другую, обнаглевшую без меры. – Мане хватит.

– Мне? Нет, – замотала она головой и вцепилась в бокс так, будто я собираюсь его отнимать. – Тут на один зуб.

– Да? А может кому-то стоит вспомнить, что мы в гостях!? А!? Никому не пришло в голову, что «на один зуб» – это уже перебор?

– Эва, если я правильно помню, мы договаривались, что я покупаю продукты, – вступился за Маньку Назар. И подмигнул ей. – Трех хватит?

– Ага! И шоколадку.

– Маня!

– Чего!? Меня спросили, я ответила. И три ведь не пять!

– Слава богу, что ты хотя бы на трёх остановилась! – в сердцах произнесла я и застыла с открытым от удивления ртом.

– Девочки, давайте поточнее. Три или все же пять? Вы бы уже определились.

Назар, будто специально подначивал Маньку, а она и не подумала отказаться:

– Пять!

– Господи… Вы два психа! Назар, ты разве не видишь, что она и на семь согласится?

– Эва, спокойно. Если Манька съест семь, можно и семь заказать. Мне не жалко. Мань, ты как, съешь?

– Съем! – уверенно кивнула Манька, окончательно ошалев от свалившейся на ее голову щедрости. – Ещё как съем!

– Маня!!!

– Это не я! – выпалила она и показала пальцем на Назара. – Все вопросы туда! Меня спросили, а я ответила!

– А разве могут быть вопросы? – искренне изумился Назар.

– Конечно же нет! Какие могут быть вопросы? Все абсолютно нормально! – всплеснув руками, я подошла к столу и опустилась на стул. Придвинула к себе тарелку с мясом под сырной шапкой и пробурчала, – Пиццу ещё закажите тогда.

– С ветчиной! – тут же вставила Манька, решившая урвать по максимуму на этом празднике жизни.

– Договорились, – рассмеялся Назар и после нескольких манипуляций с телефоном, наконец, убрал его в карман.

Я не знаю чего хотел добиться Назар и зачем ему приспичило так баловать Маньку. Одно могла сказать точно – меня пробесило и то с какой лёгкостью Назар потратил деньги, и Манькина наглость. Даже не знаю что больше. Наверное, все вместе. И окончательную точку поставила огромная пицца.

Манькиной радости не было предела. Переместившись с коробкой на диван, она жмурилась от счастья, откусывая большие куски пиццы и заедая их клубникой, а я пошла на балкон, где курил Назар, решив поговорить с ним с глазу на глаз. Плотно закрыла дверь, чтобы Манька не услышала наш разговор, и только собралась открыть рот, как Назар развернулся ко мне лицом и с легкостью разбил вдребезги мою практически отрепетированную обвинительную речь.

– Не злись. Мне просто захотелось немного порадовать Маньку. У вас вчера был не самый приятный день, сегодня она скорее всего перенервничала из-за квартиры и того, что ей скажет Филипп. И да, я немного переборщил.

Назар улыбнулся, развел руки в стороны и негромко рассмеялся, посмотрев мне за спину:

– Никогда бы не подумал, что в такую худышку может столько влезть. Ее не завернет?

– Маню? Нет. Раньше сладкое закончится, чем ее завернет, – я подошла и встала в полуметре от Назара, аккуратно посмотрела вниз и поежилась. – Высоко.

– Высоко, – согласился Назар, затушив сигарету и облокотившись на ограждение. – Зато город как на ладони и красиво. Ночью особенно. Как ты себя чувствуешь?

– Лучше.

– Это хорошо, – улыбнулся Назар и, помолчав какое-то время, смотря вдаль, повернулся ко мне. – Эва, я понимаю, что тебе может показаться это странным, но я сегодня разговаривал с Филиппом Гроссовым.

– О квартире?

– Да. Не буду ходить кругами. Управляющая компания не сильно обрадовалась тому, что мы сразу обратились к оценщикам, и решила встать в позу, – Назар достал из кармана пачку, но убрал ее обратно и после выудил баночку монпансье. – Мы пришли к выводу, что вам с Маней не за чем возиться с судами и бегать по адвокатам. Хочешь? – протянул мне открытую жестянку и, когда я взяла одну конфету, выбрал среди оставшихся две слипшихся. – В общем, мне нужно, чтобы вы написали доверенность на мое имя. С Маней я уже успел поговорить, и Филипп тоже. Плюс у Гроссова есть знакомый адвокат, очень хороший адвокат, который вытрясет из управляйки все до последней копейки за ремонт, мебель, технику и пострадавшие вещи.

– Назар…

– Эва, не спорь, пожалуйста. Вам обеим ни к чему все эти нервы, а управляйка даже в позиции виноватой один черт их помотает. Я знаю о чем говорю. Просто разреши мне помочь.

– Хорошо, – кивнула я и, отведя взгляд, негромко прошептала. – Спасибо.

– Не за что.

Назар снова облокотился на поручень, поднял взгляд вверх и через несколько мгновений улыбнулся. Даже если бы я смотрела в другую сторону или стояла к нему спиной, почувствовала эту улыбку и обернулась, чтобы увидеть и засмотреться, забывая обо всем на свете. Где-то внизу шумел город и по его улицам, как кровь по венам, бежали люди, ехали машины и автобусы. Где-то там далеко бурлила своя жизнь, а здесь, на последнем этаже высотки, Назар смотрел в небо, улыбаясь чему-то так, что замирало сердце и за спиной вырастали крылья. Необъяснимое, непередаваемое ощущение, которое можно почувствовать, только стоя рядом. Здесь. С ним. Сейчас. И я чувствовала, как от простой улыбки внутри меня разливается дурманящее счастье. Живое, теплое и безграничное. Настолько бескрайнее, что рядом с ним любой океан казался крохотной лужицей.

– Я помню, как сказал, что улыбка девушки с таким именем – невероятное сочетание, – негромко произнес, Назар, разворачиваясь ко мне. – А сейчас завидую сам себе.

– Почему?

– Потому что увидел ее не один раз, Эва.

Я чувствовала, как вспыхивают щеки от смущения, но не могла отвести взгляд. Наверное, не было таких сил, которые заставили бы меня сделать это сейчас. Назар будто остановил время или оно само решило взять паузу, чтобы дать нам утонуть друг в друге. И я тонула. Тонула в карих глазах окружённая медовыми сполохами. А они разгорались все ярче, ласково подхватывали меня, окутывали собой, шепча что-то невероятно нежное и бархатное. То, что нельзя передать словами, но можно почувствовать каждой клеточкой.

Здесь. С ним. Сейчас.