Свободные брюки, футболка, ключи от «Комаро» в один карман, документы в другой. Тянусь за курткой и рычу на оживший не к месту телефону.

– Да, – раздражённо, пусть звонящему сразу станет ясно, что звонок не во время и ему стоит сто раз подумать прежде чем открывать рот, а лучше сбросить и перезвонить попозже.

– Э-э-э, братишка! Чего как сам?

– Кто это? – я смотрю на экран телефона и высветившийся неизвестный номер, подношу обратно к уху и узнаю звонящего по смеху. – Касим? Какого черта?

– Эй, братишка, ты чего нервный такой? – вопрос звучит прерываясь на щёлканье зажигалки, а после него доносится шиканье какой-то овце, стонущей про то, что ей скучно и она хочет в клуб. – Свали на, я тут дела решаю. Братишка, я тут чё подумал… Как-то не заладилось у нас. Может, подскочишь и перетрем все типа в неформальной обстановке?

– Если ты не понял, то повторяю последний раз. У нас с тобой не будет никаких дел, Касим, – сбрасываю звонок, сдергиваю куртку с плечиков и уже не сдерживаясь хриплю в ответ на новую трель с того же номера. – Не вынуждай меня объяснять тебе чем чревата твоя тупость!

– Йоп… бля… Братиш, ты чего? Назар, ты ж не выкупил ни хера, я реально по делу, а ты ломаешься, как целка, – укуренный смех, звон бутылок и бульканье, после которого впервые раздается более-менее осмысленная фраза и цифра. – Пол мульта баксов за разрешение и тридцать процентов с доходов. Минимальная партия от ста кило. Бадяжим один к трем, а то и к четырем. Я навёл справки, даже такого товара в городе нет. Все нарки на тебя молиться будут. Экстази и мет от двухсот…

– Ты уже слышал мой ответ, – обрываю, не дослушав.

– Назар, братишка…

– Слушай сюда, упоротый, – срываюсь от повторяющегося «братишки» больше, чем от тупости Касима. – Объясню тебе твоим же языком. С торчками я не работаю. Ни за пол мульта, ни за лям зелени разрешения ты не получишь. Сунешься в город со своим дерьмом сам, я нафарширую тебя им так, что индюшка на день Благодарения покажется тебе анорексичкой. И ты не сдохнешь, пока я не затолкаю все до последнего грамма. Никто и никогда в этом городе ничего не сделает без моего разрешения. Усёк?

– Посмотрим, братишка. Я с тобой по нормальному, но раз не хочешь, то порешаем без тебя. Ты всего лишь шестерка Счетовода, а батя с ним давно дела крутит. С ним перетрем.

– Тогда мой тебе совет. Заранее приготовь лям зелени в общак за нарушение приказа Счетовода, если все же решишь сунуться к нему с этим. И поверь мне, братишка, когда он озвучит сумму и даст тебе на все час, будет лучше, чтобы деньги упали на счет вовремя. Просрочишь хотя бы на секунду, и я лично с огромным удовольствием приеду и объясню тебе кто из нас двоих шестерка. Выкупаешь, братишка? – процедив последнее слово сквозь зубы, вслушиваюсь в ответную тишину и сбрасываю звонок, услышав нервное сглатывание.

Опустив телефон на полочку, иду в ванную и открываю холодную воду, чтобы остудить перекошенное от ярости лицо. Оперевшись ладонями в край раковины, поднимаю взгляд на зеркало – сука, как не вовремя такие звонки, – и снова раз за разом плещу водой на щеки, скрипя зубами. Сорвать полотенце с крючка, вытереться, бросить его обратно и вернуться к телефону:

– Гете, я тебе скину номер Касима, найдешь откуда он звонил и проводишь.

– Что-нибудь ему передать, босс?

– Пока просто узнай, где он живёт и не отсвечивай.

– Понял, босс.

Отправляю номер, сую телефон в карман, накидываю куртку и, выдохнув, иду к лестнице. Чтобы спустившись, шутливым тоном, в котором едва уловимое раздражение можно принять за злость на себя самого, произношу:

– Эвридика Васильевна…

Произношу и замолкаю, едва взглядом нахожу ее, приютившуюся на диване и уснувшую. Невольно улыбаюсь тому, что первая и единственная девушка, которую пригласил в эту квартиру, уснула раньше, чем я переоделся, и бесшумно подхожу к выключателям. Гашу весь свет, оставляя горящими лишь два точечных светильника, но и их вывожу в минимальную яркость. С одной из полок встроенного шкафа беру плед и, подойдя к Эвридике, осторожно, чтобы не разбудить, опускаю ее на диван, подложив под голову подушку. Укрыть, отойти, отправить сообщение Игнату, что все отменяется, перевести телефон в бесшумный режим и рвануть к сумке Эвридики, в которой решила устроить концерт Ванесса Мэй. Возможно, это не самое лучшее решение, но я лезу в сумку, клавишей громкости прерываю выступление скрипачки и, посмотрев на экран, решаю ответить, а не сбрасывать звонок.

– Добрый вечер, Галина Никитична, это Назар, – шепотом представляюсь и, не давая матери Эвридики времени на то, чтобы выстроить в голове единственную версию, в которой я могу ответить вместо дочери, ещё и шепотом, рублю всю правду в лоб. – Эвридика уснула. Не переживайте, я ей обязательно передам, что вы звонили, и отвезу домой, как проснется.

– Назар? В смысле, уснула? Как уснула? – Галина Никитична ошарашенно сыпет вопросами, но, как и я, шепотом, будто находится не в соседнем городе, а стоит рядом со мной.

– Я пригласил ее после выступления на свидание и пока переодевался, она уснула, – улыбаюсь и поворачиваю голову в сторону дивана. – Не подумайте ничего плохого, Галина Никитична. Эвридика просто устала.

– Назар… ты… вы… свидание?

– Если вы против…

– Нет-нет, это не нам решать, а Эве… Просто… Вася, да не лезь ты со своей баней! У тебя там дочь пошла на свидание и уснула! Что значит, не переживай? Да что ты там решил? Господи, да держи ты уже… – вспыхнула Галина Никитична, и после короткой возни раздался голос отца Эвридики:

– Назар? Ты?

– Да, Василий Павлович.

– Чего у вас там стряслось, что мать вся на нервах?

Вкратце пересказываю ему все от момента, когда забрал Эвридику, и до того, как увидел ее спящей. Умалчиваю лишь о звонке, вернее говорю и о нем, но свожу к внезапно появившимся рабочим вопросам.

– Точно все так, как сказал?

– Василий Павлович, я не горю особым желанием проверять ваши слова про поездки в лес, – улыбаюсь негромкому смеху в трубке и выхожу на балкон, прикрывая за собой дверь, чтобы можно было поговорить нормальным голосом и посмотреть на Эвридику со стороны без вариантов ее разбудить разговором.

– Передай там, чтоб матери позвонила, как проснется.

– Обязательно, Василий Павлович, я уже сказал об этом Галине Никитичне. И раз уж так получилось, что мы с вами созвонились, вы посмотрели чертежи?

– Глянул. Хороша, конечно, на картинке-то. Игрушечка прямо.

– Что у вас с лесом? Я расчеты по материалам скидывал на флешкарту.

– Да есть лес. Даже с запасом. Или что, думаешь, я словами разбрасывался что ли?

– Ни в коем разе, Василий Павлович. Я к тому, что если у вас с материалами все решено, то у меня на примете есть бригада плотников, за которую могу поручиться. Мы могли бы встретиться, посмотреть место и обсудить сроки. Работают ребята быстро и качественно, берут недорого. Я не настаиваю, конечно, но все же предпочел бы на вашем месте доверить это дело специалистам.

– Хм… Смотря сколько стоит это «недорого». У меня ж ещё печка не куплена, а там, только начни, расходов на каждую мелочь – денег не напасешься. Вон, соседи в том году наняли «специалистов» дом поднять. Сперва на одну сумму договорились, а потом понеслась душа в рай. Шпалы, брус, полы вскрывать. Насчитали столько, что кредит брать Михалычу пришлось, чтобы рассчитаться.

– Вот поэтому и предлагаю встретиться и все обсудить. Приценитесь, с Галиной Никитичной обсудите. Если вас устроит, составим договор, и больше указанной в нем суммы с вас никто ни копейки не возьмёт. Тем более, что посмотреть-прицениться ребята бесплатно ездят. Подумайте, Василий Павлович, мой номер у вас есть.

– Добро, Назар, позвоню, как надумаю чего, – прочистив горло, согласился отец Эвридики. – И вот что… Ты там не надейся, что баней мне глаза замылишь. Ещё вон и бригаду нашел. Меня таким не проведешь.

– Даже не думал, Василий Павлович. Мне полностью понятна ваша позиция, свою я тоже озвучил и менять не собираюсь.

– Вот и хорошо, если так. Пойду тогда, с матерью прикинем чего у нас там по финансам.

– До свидания, Василий Павлович. Звоните, если возникнут вопросы.

– Добро, Назар.

Вернувшись в квартиру, возвращаю телефон Эвридики обратно в сумочку, предварительно переведя его в бесшумный режим. Проверяю свой и, убедившись в том, что теперь ничего не нарушит тишину, иду на кухню, где критично осматриваю полки холодильника. Планы заехать куда-нибудь поужинать и потом съездить на трек уже перечеркнуты, но я не испытываю по этому поводу сожаления. Там, где закрывается одна дверь, всегда можно найти другую. Было бы желание. А оно у меня присутствовало. Как и достаточно большой выбор продуктов. Не то, чтобы я очень любил готовить – умел и мог, что-то даже очень неплохо. Скорее просто не хотел, чтобы перед глазами маячил лишний человек. И в этой квартире особенно. В доме, когда жили с Жанной, кухарки сменялись раз в два-три месяца. Сама она не готовила, считая время проведенное у плиты бесцельно потраченным. Действительно, зачем что-то готовить? Ведь гораздо продуктивнее съездить на тот же шопинг или в салоны красоты, а потом вернуться и распекать кухарку. Усмехнувшись логике, с которой как-то сосуществовал, достаю два охлажденных стейка в лотке, к ним, на гарнир, овощи и зелень, смотрю на Эвридику и не могу понять, чем думал, когда из всех, кто вился вокруг, мой взгляд остановился на Жанне. Пустышка в красивой оболочке. Настолько легко считываемая сейчас, но почему-то не тогда.

Я оборачиваюсь, почувствовав взгляд Эвридики. Откладываю в сторону нож, смотрю на вспыхнувшие щеки и чувствую кожей ее смущение. Чистое, настоящее, без намека на фальшь.

– Если вы думали, что так сможете снова упрекнуть меня в обмане, то вынужден вас разочаровать, Эвридика Васильевна. Ванная комната на втором этаже налево.

– Я уснула?

– Да.

– Почему ты меня не разбудил?

– Зачем? – действительно, зачем?

– А как же… ведь мы…

– Эва. Просто поднимись на второй этаж, зайди в ванную и спустись вниз, а остальное оставь мне.

И пока она умывается, я достаю из духовки мясо, перекладываю его на тарелки, украсив сверху веточкой розмарина. Запечённые овощи сбоку. Сбрызнуть салат в салатнике лимонным соком и заправить его оливковым маслом. Пройтись салфеткой по краям тарелок и, выложив приборы, оценить получившуюся картину. В ней не хватает сущей мелочи, чтобы увидеть удивление в фиалковых глазах.

Свечи.

Я достаю их, зажигаю, расставляя по столу, гашу весь свет, чтобы в квартире из огней остались только свечи и суетливый город за стеклом. Снова смотрю на стол. Теперь идеально. Настолько идеально, что тихий удивленный возглас за спиной отзывается внутри груди довольным урчанием.

– Прошу к столу, Эва.