Небольшая, но имевшая сравнительно современные укрепления крепость Осовец находилась на левобережном болотистом участке реки Бобр, где проходит железная дорога на Белосток. Осовец прикрывал тылы русских армий, действовавших в северном направлении на Восточную Пруссию, стоял крепкой преградой на переправах через Бобр и белостокской магистрали, двигаясь по которой противник мог в одночасье отрезать всю Польшу от России. Водораздел Нарева и Бобра закрывал двигающемуся из Восточной Пруссии противнику дорогу на железнодорожный узел Седлец – условный пункт встречи наступавших с севера и юга австро-германских армий, с целью окружения и последующего уничтожения находящейся в Польше русской группировки. Поэтому фланги данного водораздела в тех районах, где было возможно передвижение больших войсковых масс, прикрывались русскими крепостями – Новогеоргиевском на западе и Осовцом на востоке. Общий фронт обороны крепости – 48 верст, находившихся в разрыве между флангами оборонявшихся здесь 10-й и 12-й армий Северо-Западного фронта.
Укрепления Осовца были рассчитаны исключительно на оборону от наступавшего с севера противника, так как ясно, что если враг стоит южнее, то крепость уже просто не нужна. Ведь в этом случае крепость изолировалась, а неприятель продвигался бы на Седлец. Другое дело, что Осовец и Новогеоргиевск контролировали ту местность, сквозь которую немцы вообще могли бы двигать свои армии. Строительство новой дороги в заболоченной местности было бессмысленным, так как оно обошлось бы слишком дорого. Естественнее и проще было штурмовать крепостные районы, закрывавшие постоянные переправы через Нарев и Бобр, чтобы получить в свои руки инфраструктуру этого театра военных действий.
Задачи крепости Осовец в военное время заключались в следующем:
«1) преградить противнику ближайший и удобнейший путь на Белосток вдоль железной дороги Граево – Белосток, отразив все попытки форсировать реку открытой силой, и заставить противника потерять время или на ведение длительной осады, или на поиски обходных путей;
2) затруднить противнику устройство обходных путей и переправ;
3) облегчить действия наших войск, назначенных для обороны смежных с крепостью участков Бобра;
4) служить опорой для перехода наших войск в наступление для вторжения в пределы Восточной Пруссии;
5)в случае невозможности удержать противника на крепостных позициях, подготовить все средства для полного уничтожения всех переправ и переправочных средств через Бобр и его болотистую долину»[101].
Осовец и стоявший от него на юго-запад Новогеоргиевск обеспечивали оборону по Бобру тем обстоятельством, что резали наступавшие порядки неприятеля на две части по обе стороны от своих укреплений. Поэтому германцы и стремились сломить эти крепости, ибо тем самым рушилась вся оборонительная линия русских, оголяя тылы армий, защищавших Польшу. Чтобы не допустить обхода крепостных районов какими бы то ни было силами, русские были вынуждены держать войска по всей речной линии. Отсюда и тот факт, что в кампаниях 1914 и 1915 гг. Осовец принял бой плечом к плечу с полевыми войсками, что и позволило ему стоять до конца, усилив до предела обороноспособность русской обороны на данном направлении.
Маленький Осовец – всего 6 верст от форта до форта, в отличие от Новогеоргиевска или Ковно, заведомо не мог выдержать круговой осады, но был способен к сопротивлению только в общем фронте с полевой армией. Крепость, созданная в виде форта-заставы, и была построена с тем расчетом, что обороняла лишь переправу через Бобр: «Осовец прикрывает железную дорогу Просткен – Белосток и оба постоянных моста через реку Бобр, единственно годные во всякое время года переправы между Липском и Ломжей. С падением Осовца прерывается связь через Белосток Неманского и Привислинского театров военных действий, и делаются свободными пути наступления на Брест-Литовск»[102].
В качестве самостоятельной единицы сопротивления на все стороны Осовец не был приспособлен, почему немцы не считали его таким уж крепким орешком, в чем катастрофически ошиблись: «германцы называли Осовец курятником, не раз отдавали приказ взять его, называя срок 3–4 дня. Но курятник оказался осиным гнездом, которое больно жалило и отбивало все попытки германцев взять его, с большим для них уроном»[103]. Эта крепость служила именно для увеличения силы сопротивления обороняющихся в нарево-бобрском водоразделе войск. Именно поэтому на северных подступах к крепости создавались три оборонительные полевые линии: Заречная, Сосненская, Бялашевская. Занимать эти позиции должны были полевые войска, а крепостная артиллерия – содействовать успеху ведения ими боя на заранее подготовленных позициях.
Форт-застава Осовец с шестью десятками тяжелых орудий стал строиться в 1882 г. – ядро крепости с фортом № 1. То есть тогда, когда определились недружественные намерения Германии, не пожелавшей опираться на Российскую империю, а заключившую носивший антироссийский оттенок военный союз с Австро-Венгрией. Тогда же стали строить Заречный форт. 1886 г. – строительство Шведского форта; 1892 г. – Новый форт и Ломжинский редут. Строительство новых укреплений, ввиду особенностей местности, было признано бессмысленным, так как свои задачи Осовец мог выполнить и при уже существующей фортификации. Таким образом, крепость Осовец имела всего четыре форта и редут, с которыми она и встретила Первую мировую войну.
Форты 1, 3 и 4 располагались на левом (западном) берегу Бобра, на гряде песчаных холмов: форт 1 (Центральный)– у железной дороги, форт 3 (Шведский)– в 2 верстах к западу от Центрального форта, форт 4 (Новый)– еще далее к западу в 2,5 версты от Шведского форта. Форт 2 (Заречный) вместе с различными прифортовыми сооружениями образовывал Заречную позицию на правом берегу Бобра, в 1,5 верстах от главной крепостной позиции, имевшую протяженность по фронту всего в шесть верст. Форты 1 и 3 составляли ядро крепости, которое простреливалось насквозь, так как протяженность сооружений была невелика: «Осовец не был крепостью в полном значении этого слова. Это была укрепленная позиция без ядра, не имевшая вполне обеспеченного тыла, которая при полном обложении совершенно не могла бы сопротивляться, так как, заняв Девнарские высоты, противник немедленно сбил бы артиллерию крепости и человек не мог бы, безнаказанно, выйти из убежища… Между 1-м и 3-м фортами находился плацдарм, на котором была расположена большая часть артиллерии крепости длиной около 3 верст» и 1,5 версты в ширину[104]. Именно здесь располагались артиллерия и склады, так как Осовец – не мощная крепость с круговой обороной, а крепость-застава, запирающая дорогу на Белосток.
В Осовце не было ни полноценного пояса фортов, ни плацдарма, безопасного от неприятельского огня – крепость могла насквозь простреливаться артиллерией противника. Между фортами 3 и 4 находился Ломжинский редут. Командующая местность – Гониондзские высоты в 4,5 верстах к востоку на левом берегу. Здесь находились только полевые укрепления. Форты и батареи были почти не замаскированы; сами форты было видно за 6–8км: «форты не имели промежуточных полукапониров, и потому не могли поддержать артиллерийским огнем ни друг друга, ни свои промежутки… за мобилизационный период пришлось проделать колоссальную работу, чтобы привести форты в годное для обороны состояние»[105].
Перед фортом №1 располагается Скобелева гора – возвышенность, господствующая над долиной Бобра. В 1913г. здесь построили броневую батарею на одну 15-см гаубицу, а в 1914г.– добавили три полевые батареи для отражения пехотных атак. Интересно, что броневая башня в Осовце на Скобелевой горе была поставлена случайно: башня французского завода Шнейдер со 150-мм гаубицей не успела на проводимые военным ведомством конкурсные стрельбы на острове Березань осенью 1912 г., а деньги за башню уже были уплачены. Так что башня попала в Осовец. Селение Гониондз и высоты до войны укрепить не успели, и в 1914 г. там возвели редюит в виде группы окопов и траншей, с блиндажами. Перед войной в Осовце проходили стажировку командиры крепостных артиллерийских батальонов, готовившихся на отделении крепостной артиллерии Офицерской артиллерийской школы (Царское Село).
Сооружение фортов на обоих берегах реки Бобр являлось не случайным. Задолго до войны стало понятно, что полевые войска, обороняющие данный район, будут вынуждены драться на обоих берегах реки, так как, по сути своей, Осовец являлся заставой с постоянным мостом, прикрывавшим важную переправу. Осовец, представлявший собой тет-де-пон, «не был рассчитан на то, чтобы выдерживать одновременно и осаду и блокаду»[106]. Переправа была необходима и для собственных армий, двигающихся в пределы Восточной Пруссии. Движение войск должно прикрываться крепостным артиллерийским огнем, дабы противник не мог прикрыться естественным водным рубежом. Поэтому «общее значение Осовца определялось тем, что он лежит на болотистом, лишенном других переправ участке реки Бобра, пересекаемом в районе крепости железной и разработанной грунтовой дорогой, ведущей из пределов Восточной Пруссии к важному Белостокскому железнодорожному узлу. Имея же один форт вынесенным за реку Бобр, вместе с тем, Осовец, в свою очередь, позволял оперировать на обоих берегах реки, являясь исходным пунктом для дебуширования из-за Бобра в сторону противника»[107].
В начале войны комендантом Осовца являлся генерал-лейтенант К.А. Шульман, во главе с которым крепость встретила первую осаду в кампании 1914г. Затем, в разгар Августовской оборонительной операции, его сменил начальник артиллерии генерал-майор Н.А. Бржозовский. Об обороне Осовца остались воспоминания участников боев: М.С. Свечникова (подполковник, и.д. начальника штаба крепости) и В.В. Буняковского (генерал-майор, начальник штаба 57-й пехотной дивизии, затем – командир 225-го Ливенского полка).
Очерк полковника А.Ф. Дитмара (начальник хозяйственной части крепости) и генерала Н.А. Бржозовского (начальник артиллерии крепости, а затем комендант) «Осовецкая крепостная артиллерия и крепость Осовец во время Великой войны 1914–1917гг.» показывает картину жизнедеятельности крепости в военное время. В предмобилизационный период вечером 13 июля в манеже крепостной артиллерии для гарнизона устроили кинематограф, а в 19.00 был издан приказ коменданта К.А. Шульмана о военном положении. С этого момента все чины принялись за работу, и «в 12 часов ночи все батареи крепости были уже готовы к бою», хотя «мобилизация застала крепость в период перестройки и перевооружения – шли бетонные работы». Так как крепость располагалась в сосновом лесу, артиллерийские наблюдательные вышки были размещены на деревьях. В отношении разведки крепость была усилена отрядом летчиков ротмистра Г.Г. Мацевича, к которому был прикомандирован не сумевший выехать из России известный французский летчик Пуаре[108].
Согласно теории, «в большинстве случаев весь смысл крепости заключается в том, чтобы путем заблаговременной подготовки и развития технических средств иметь возможность с малыми силами прочно держать в своих руках данный район. Уменьшение гарнизона и вооружения достигается, преимущественно, путем использования фортификационных средств»[109]. В связи с этим после объявления войны руководство крепости стало предпринимать меры по укреплению местности. На Гониондзских высотах строились полевые укрепления, перед Заречным фортом была заболочена местность, затрудняя для противнику подступы к передовым позициям. Три линии полевых траншей предназначались для тех войск, что будут назначены в крепость в качестве гарнизона. В районе было выстроено 12 км водяных рвов.
Как пишут участники обороны, «впереди фронта крепости намечались два рубежа обороны: один – по линии дд. Пржеходы, Цемношие, Волька Бржозова, Белашево и Климашевница, к коему сходились дороги от Граева и Щучина, получавшие с крепости артиллерийскую поддержку лишь огнем на предельной дистанции, причем со слабо наблюдаемыми результатами, и с флангами, упиравшимися в трудно проходимые болота. Другой рубеж – по линии дд. Белогронды, Леонова, железнодорожный переезд, д. Сосня, так называемая Сосненская позиция с флангами, также упирающимися в болота, получавшая могучую поддержку крепостной артиллерии. Наконец, холмы и высокие берега долины за Бобром, вместе с крепостными верками, составляли пассивный оборонительный рубеж, прикрытый с фронта препятствиями в виде реки Бобра и ее болотистой долины, особенно сильными в периоды сохранения ими своих естественных свойств». Сосненский рубеж обороны являлся тет-де-поном единственного узкого дефиле, окруженного болотами, по которому пролегала железная дорога, и сопровождавшая ее грунтовая дорога из ворот Заречного форта к п. Граево [110].
Первая оборона Осовца состоялась осенью 1914г. в ходе Варшавско-Ивангородской операции Северо-Западного фронта. Тяжелое поражение 1-й и 2-й армий Северо-Западного фронта в ходе Восточно-Прусской наступательной операции привело к тому, что остатки 2-й русской армии были отброшены за Нарев, а 1-я армия – вытеснена за Неман. Чтобы прикрыть незащищенный стык между армиями, русская Ставка образовала между ними новую, 10-ю, армию В.Е. Флуга. Именно эти войска и удерживались в районе крепости Осовец, так как опасность германского броска на Седлец после событий в Восточной Пруссии (злополучный Танненберг) стала наиболее реальной в начале сентября, как только немцы очистили от русских свою территорию.
Командарм-10 считал, что «удачный удар по Осовцу, который представлял группу устаревших укреплений, преграждавших переправу через Бобр в важнейшем направлении Лык – Белосток – Брест-Литовск, являлся серьезной угрозой для тыла правофланговых армий нашего Юго-Западного фронта, что могло свести к нулю одержанные нами над австрийцами победы». Нерешительность главнокомандования Северо-Западного фронта, возглавляемого Н.В. Рузским, позволила немцам сковать превосходящие силы русских на подступах к Восточной Пруссии и предпринять обстрел Осовца тяжелыми батареями. Враг постоянно пытался пробиться на флангах русской укрепленной позиции, так как не мог взять Сосненскую позицию в лоб. Между тем сохранение Сосненской передовой позиции в руках защитников крепости означало, что германская артиллерия не могла стать на ту дистанцию, что обеспечила бы разрушение фортов Осовца.
Боевая служба гарнизона началась с 2 сентября 1914г., когда немцы подошли к крепости. 12 сентября противник обложил Осовец с правого берега Бобра, начав бомбардировку утром 13 сентября – с 7.00 «начался интенсивный обстрел крепости, продолжавшийся до 7 часов вечера 16 сентября». За 4 дня было выпущено около 60тыс. снарядов. Крепость была вся перепахана снарядами и разрывами, но потери были минимальны; «очень сильному огню подверглась башня на Скобелевой горе, обстреливавшая продольным огнем долину Бобра и причинявшая, по-видимому, большой вред немцам». С нашей стороны отвечали только 18 батарей – 73 орудия. Чтобы подбодрить защитников, 17 сентября Н.А. Бржозовский под неприятельским огнем на автомобиле лично объехал батареи. Противник, имея превосходство в воздухе, сумел минимизировать действия русских летчиков, и вел разведку для своей артиллерии, так как германские артиллерийские наблюдатели не могли воочию видеть крепостные укрепления – их сдерживала пехотная Сосненская позиция. В итоге «немцы вели пристрелку при помощи аэропланов, бросавших цветные ленты над батареями. Аэропланы же сбрасывали бомбы и стрелы». В ночь с 16 на 17 сентября в крепость пришел санитарный поезд великой княгини Виктории Федоровны, которая обошла некоторые укрепления, а 18 сентября, когда противник отступил, она принимала парад, хотя немцы постреливали до 20 сентября, а на следующий день окончательно ушли из этого района. Через несколько дней в Осовец прибыл сам император Николай II, наградивший Шульмана и Бржозовского Георгиевскими крестами. Таким образом, «борьба за крепость в 1914г. были чисто артиллерийской, и крепостной артиллерии принадлежит часть успеха первого периода обороны крепости, который был и первым периодом деятельности осовецкой крепостной артиллерии»[111].
Немцы не смогли решиться на сам штурм, так как слабая по своему численному составу 8-я германская армия должна была сдерживать три русские армии Северо-Западного фронта, в то время как основные события кампании 1914г. разворачивались в Польском выступе. Часть крепостной артиллерии помогала полевым войскам на соседних участках. В связи с этим фронт обороны крепости увеличился до 18 верст, и немцы старались раздавить русскую оборону простым преимуществом в огне: «на стороне противника было одно большое преимущество – ни один из его снарядов не пропал даром – попадая в ту или другую часть крепости». В ночь на 18 сентября полевые армии перешли в наступление, и противник отступил[112]. Таким образом, участие крепости Осовец в кампании 1914 г. ознаменовалось эпизодическими боями и противостоянием крепостной артиллерии ударам германских тяжелых батарей.
Но именно в этот период были созданы предпосылки будущей упорной обороны в 1915г., когда немцы все-таки будут штурмовать Осовец. Во время бомбардировок, невзирая на громадные разрушения, все бетонные сооружения сохранились. При осаде Осовца немцы никогда не стреляли ночью, что позволяло исправлять разрушения и подвозить в крепость все необходимые средства снабжения. Кроме того, «в крепости старательно наносились на карту все попадающие в нее снаряды, с обозначением воронок в соответствующих масштабах. К концу осады вся площадь крепости на этом плане представляла сплошное черное поле от покрывавших его нанесенных тушью воронок… В крепости буквально не было живого места…»[113].
Воспользовавшись оперативной паузой на данном участке фронта, осенью 1914г. Осовец укреплялся и приводился в порядок. Например, отчет от 10 октября: «продолжались работы по оштукатурке глиной хворостяных одежд крепостных батарей, по устройству проволочной сети впереди пехотных позиций… по постройке блиндажей тяжелого типа позади Лысой горы и между ней и пехотной позицией»[114]. Силами гарнизона ремонтировались дороги и другие коммуникации. Также усиливалась оборонительная линия, чем расширялся фронт вероятной обороны: «крепость, входя распоряжениями Северо-Западного фронта в состав той или иной армии, служила связывающим звеном между соседними корпусами, заполняя промежуток почти в 75 верст. В этом промежутке она была предоставлена собственной инициативе, и ею крепость пользовалась настолько широко, что выставила свои батареи далеко за естественные фланги крепости, образуя действующий артиллерийский фронт на 25 верст по южному берегу Нарева»[115].
Но главное – Сосненский рубеж. Своеобразные «двери крепости» – это Сосненская позиция, пристальное внимание на которую обратил первый комендант К.А. Шульман, распорядившись по максимуму укрепить ее. Во время первой осады крепости Сосненская позиция «была очищена нашими войсками на первый же день осады, а потому теперь мы не рассчитывали, что гарнизону крепости, по своей малочисленности, удастся удерживать эту позицию продолжительное время». Шульман понял значение этого рубежа и приказал всячески укрепить его. При контроле за Сосненской позицией русские не позволяли германским наблюдателям корректировать действия своей артиллерии, и немцам приходилось либо стрелять наугад, по карте, либо, в лучшем случае, пользоваться авиаразведкой. Нежелательность оставления Сосненской позиции: «1) крепость потеряла бы непосредственное соприкосновение с противником; 2) открыла бы ему возможность свободных действий на впередилежащей перед крепостью местности; 3) позволила бы ему свободно, без риска, приблизить свою тяжелую артиллерию на более опасную дистанцию для крепости; 4) затруднила бы гарнизону активные действия при первом удобном для него случае»[116]. На этом рубеже и развернулись основные события второй обороны крепости.
В январе 1915г. гарнизон крепости состоял из 4 ополченских дружин 17-й ополченской бригады – «совершенно не обученных, не стрелявших и годных только как рабочая сила, но отнюдь не как действительные войска, способные оказать серьезное сопротивление. Таким образом, можно сказать, что пехотного гарнизона не было»[117], – Донского казачьего полка, запасного батальона, нескольких рот ратников и сотен пограничной стражи. Также в обороне крепости принимал участие Щучинский отряд – три пехотных полка, 24 орудия, казачий полк. Во время Августовской оборонительной операции 10-й армии Ф.В. Сиверса, закончившейся поражением и общим отходом, к крепости стала отходить 57-я пехотная дивизия Н.И. Омельяновича. В ходе отступления вся тяжелая артиллерия, взятая в 10-ю армию для осады германского Летценского укрепленного района из крепостей Гродно, Ковно, Осовец и Кронштадт, также перебрасывалась в Осовец – 78 тяжелых орудий.
Крепостная тяжелая артиллерия Осовца представляла собой довольно внушительную силу: 39 – 6-дюймовых (150-мм) орудий, 4 – 48-линейные (122-мм) пушки, 26–42-линейных (107-мм) пушек, 1 – 150-мм гаубица в броневой башне Скобелевой горы. В ходе боев в 1915г. крепость получила еще 4 морские дальнобойные 150-мм пушки системы Канэ штабс-капитана Мельникова, чтобы иметь возможность вести контрбатарейную борьбу, так как только эти пушки могли дострелить до расположения германской осадной артиллерии. Боекомплект артиллерийских систем исчислялся в 750—1000 выстрелов на орудие. В свою очередь, германское командование перебросило под Осовец тяжелую артиллерию, которая принимала участие во взятии Льежа, Намюра, Мобежа, Антверпена – 17 тяжелых батарей 11-и 12-дм мортир, в том числе батарея 420-мм гаубиц. В ходе боев два из них были подбиты, после чего крепость осталась вне действия этого сильнейшего неприятельского калибра.
Во имя усиления мощи полевых армий перед войной русские крепостные войска были уничтожены. Свои гарнизоны, в качестве временных, русские крепости стали получать уже в ходе боевых действий. В этом состоит коренное отличие русской военной машины от, допустим, германской. У немцев гарнизоны крепостей составляли ландверисты из местного населения, которые в мирное время проходили военные сборы в крепости. То есть эти люди отлично знали крепость, а офицеры – своих солдат. У русских же такого быть в принципе не могло, так как крепости Передового театра находились на польской земле, а полякам русские власти вполне обоснованно не доверяли. Следовательно, единственный выход для русского военного ведомства состоял в назначении в крепости гарнизона по открытии военных действий, чтобы люди успели сработаться и изучить крепость.
Из русских крепостей Передового театра в кампании 1914г. участие в боях приняли лишь Ивангород и Осовец, что позволило их комендантам удерживать назначенные в гарнизоны соединения и обучать их. Именно здесь коменданты имели постоянных людей и были уверены в надежности обороны. Как пишут командиры обороны Осовца, части крепостного гарнизона постоянно укрепляли позиции, участвовали в непрерывных стычках, а днем обучались за крепостью в поле. Получилось, что «эта постоянная занятость гарнизона имела хорошую сторону, так как действовала в высшей степени благоприятно на дух гарнизона, крепнувший в работе и в настойчивости, с которой приводились в исполнение все предначертания свыше»[118]. В активное изучение местности вовлекались и те полевые полки, что периодически передавались для усиления обороны крепости.
Зима 1915г. считается второй обороной крепости Осовец. В течение нескольких недель велась борьба за дальние позиции у Граево, причем комендант Н.А. Бржозовский сам выезжал в полевые соединения, дабы наладить их связь как с крепостью вообще (например, снабжение войск или эвакуация раненых в крепостные госпитали), так и с действием крепостной артиллерии. В связи с неудачами на фронте, штаб Северо-Западного фронта чрезвычайно озаботился удержанием Осовца, так как в противном случае противник мог хлынуть сразу на Седлец. Гарнизон был усилен, и Осовец обороняли 81-й Апшеронский и 84-й Ширванский пехотные полки 21-й пехотной дивизии, 101-й пехотный Пермский полк 26-й пехотной дивизии, 226-й Землянский и 227-й Епифанский пехотные полки 57-й пехотной дивизии. Именно бойцы Землянского полка летом будут связаны со знаменитой «атакой мертвецов».
В первом периоде зимней борьбы за Осовец русские были отброшены к Сосненской позиции, являвшейся тет-де-поном единственного узкого дефиле, окруженного болотами, по которому пролегала железная и грунтовая дороги. В феврале, в тот момент, когда в Августовских лесах погибал окруженный 20-й армейский корпус П.И. Булгакова, в районе Осовца велась борьба за Белашево-Цемношинскую позицию. Неприятель постоянно пытался пробиться на флангах русской укрепленной позиции, так как не мог взять Сосненскую позицию в лоб. Сосненские позиции перед Осовцом были укреплены еще К.А. Шульманом – окопы в 7 верст длиной за 2 версты перед крепостью: «эти позиции не давали немецким артиллеристам лично наблюдать за результатами огня тяжелой артиллерии, тем самым спасая форты»[119].
Наконец, с 9 февраля по 9 марта германцы предприняли бомбардировку крепости, надеясь ее разрушением принудить русских к сдаче. Во время бомбардировок, невзирая на громадные разрушения, все бетонные сооружения сохранились. Успех оборонительных мероприятий объясняется тем, что германская артиллерия не смогла встать на ту выгодную дистанцию, что позволила бы разрушить крепостные форты. Упорно сохраняя за собой Сосненскую передовую позицию, русские не подпустили противника к фортам. Для немцев и без того было достаточно, что в районе Белашево – Цемношие располагался лесной массив – так называемый Белашевский лес. Вырубить его так и не собрались, а в 1915 г. там стояла замаскированная германская тяжелая артиллерия.
Как показывает отчет об осаде крепости Осовец, к концу января «положение крепости Осовец нельзя было признать блестящим: часть его крепостного вооружения – все 200-пудовые пушки с дальностью 11 верст, большая часть 42-линейных с дальностью 9 верст в крепости на вооружении не состояли, а находились под Летценом. Там же находился боевой комплект этих орудий, лучшие люди, опытные офицеры, выдержавшие первую осаду и почти все наблюдательные приборы. В общем, крепостная артиллерия была значительно ослаблена». Авиации не было (авиаотряд располагался в Белостоке и до крепости не долетал), за немцами постоянно наблюдали привязные воздухоплавательные шары подполковника В.В. Ляхова, которые немцы пытались сбивать аэропланами, но неудачно. Погода также не благоприятствовала успеху обороны: «скованные толстым льдом болотистые пространства, река Бобр и крепостные водяные рвы создавали возможность взятия крепости открытой силой. Верки крепости хотя и были приведены в порядок, хотя впереди рвов и имелись проволочные заграждения, но все это, ввиду отсутствия гарнизона, серьезного препятствия штурму не представляло». Днем 26 января была получена телеграмма штаба 10-й армии, что 57-я пехотная дивизия отходит в беспорядке под ударами германцев – «разбитая 57-я дивизия отступает на крепости, туда же движется 1,5 германских корпуса. Армия оказать поддержки крепости не может. 57-ю дивизию примите в гарнизон». В целом же «общее положение очень тяжелое, надо приготовиться драться до последнего и без поддержки, так как в распоряжении армии нет средств парировать наступление немцев»[120].
28 января комендант Шульман тяжело заболел и на следующий день был эвакуирован в тыловой госпиталь по болезни. Управление сначала перешло к начальнику штаба крепости Свечникову, а затем было возложено на Бржозовского, который вернулся в крепость со всей артиллерией из-под Летцена. К этому времени силы крепости насчитывали 3 батальона Землянского полка, 10 полевых орудий, 2 сотни в составе 3 отрядов – Граевского, Щучинского и Радзивиловского. Задача: задержать немцев на линии Граево (22 версты от Осовца), дабы выиграть время для подхода 10-й и 12-й армий и дождаться оттепели[121]. 31 января прибыли еще 3 батальона, 15 орудий и 173-й пехотный запасной батальон, немедленно отправленный в Граевский отряд, который стал медленно отходить на линию Руды – Линник.
Вечером 2 февраля русские отступили на Белашевско-Цемношийскую позицию, оборона которой уже могла быть поддержана крепостной артиллерией. Эта оборона позволила выиграть время, чтобы установить по местам прибывшую из-под Летцена артиллерию. В это же время подошел 101-й пехотный Пермский полк из 3 батальонов, 6 февраля прибыл 84-й пехотный Ширванский полк из 4 батальонов. Итого в гарнизоне стало 12 батальонов, которые удерживали линию Белашево – Климашовница до 9 февраля, когда стал таять лед. Потери за этот период, благодаря умелым действиям командиров и поддержке осовецкой артиллерии, были сравнительно невелики – немногим более 2тыс. чел.[122]
Отчет говорит, что «полевая артиллерия действовала прекрасно, крепостная артиллерия, непрерывно ведя борьбу с превосходящей артиллерией противника, создала огненную завесу перед фронтом нашего расположения и в громадной мере способствовала тому, что мы не были сбиты с нашей передовой линии». Упорная оборона дала выигрыш времени для изменения климатической ситуации. К 8 февраля «долина реки Бобр покрылась водой, лед стал рыхлым и опасным», то есть если бы германцы упорно и не считаясь с потерями сразу бросились вперед, то имели бы большие шансы взять Осовец. Но они промедлили, и началась оттепель: вторая оборона Осовца руководилась не столько приказами штабов, «сколько сообщениями Пулковской обсерватории, с которой крепость немедля связалась телеграфом и от которой каждодневно два раза в день получала точные указания относительно погоды. Ожидаемая оттепель, которая усиливала непроходимость болотных впередилежащих пространств, затрудняющих подступы к крепости, а это при данном положении только и спасало крепость от форсирования ее открытой силой»[123].
Под ударами противника отчаянно сопротивлявшиеся полевые войска были отведены на передовую сосненскую позицию – «если бы войсками не было здесь проявлено удивительного геройства, превосходные силы противника, более корпуса, могли бы использовать морозное время и на плечах наших незначительных сил ворваться в крепость». На следующий день германцы начали бомбардировку, с перерывами продолжавшуюся в течение месяца и выпустив более 100тыс. снарядов, в том числе в крепостные укрепления попало не менее 16тыс.[124] 9 февраля немцы начали обстрел форта № 2 и Заречной позиции. То есть противником простреливалось насквозь все пространство крепости.
Германское командование было уверено в успехе настолько, что предприняло шпионскую игру с подкупом коменданта. Разведчики 10 февраля привели к Бржозовскому переодетого в штатское шпиона, который «от имени германского правительства» предложил 700тыс. марок, чтобы сэкономить снаряды и не допустить разрушения укрепления, так как все равно Осовец будет взят в три дня. Засланец был немцем, но беглым русским подданным – унтер-офицер Курт Рандт, уроженец Польши, высланный из России в 1906г. за революционную деятельность и прекрасно знавший русский язык. В случае согласия крепостная радиостанция должна была 5 раз передать «Рандт» и получить в ответ 5 раз – «Курт». В связи с тем, что Рандт был одет в штатское, на него не распространялись законы войны, и комендант арестовал его на эти три дня, пообещав расстрелять, если крепость все-таки устоит. Разумеется, немцы ничего не добились, и шпион был приговорен к расстрелу. Рандт добровольно вызвался передать подкуп, почему принял решение о казни спокойно, а во время расстрела он попросил не завязывать ему глаза и умер достойно[125].
Успеху контрбатарейной борьбы способствовала германская методичность. Обстрел крепости немцы начинали в 7–8 часов утра и заканчивали его в 8–9 часов вечера: «общее мнение солдат было, что держаться при таких условиях можно сколько угодно, так как ночью можно спать». В ночное время нанесенные неприятельской артиллерией разрушения исправлялись, и новое утро крепость встречала вновь во всеоружии. Каждый день в сумерках оркестр исполнял «Коль славен» и «Боже, царя храни». В течение всей осады в соборе шли богослужения протоиерея Александра Казанского[126].
Наибольшей интенсивности неприятельский огонь достиг 14–16 февраля. Удары германской артиллерии разрушали крепость, уничтожив почти все кирпичные и деревянные постройки, но «благодаря случайности, что большекалиберных попаданий в бетонные постройки был незначительный процент, гарнизон крепости удалось сохранить в целости, а работая по ночам, поддерживать обороноспособность линии боя и путей сообщения в районе плацдарма». Причина этого – удержание Сосненской позиции, обороняемой 84-м Ширванским и 81-м Апшеронским пехотными полками, взяв которую противник получил бы «наивыгоднейшую для разрушения фортов дистанцию». Было особо отмечено, что «если в месячный период бомбардировки крепости честь дальней защиты ее принадлежит бесспорно крепостной артиллерии, то ближайшая защита ключа к веркам крепости по праву принадлежит славным Ширванцам и Апшеронцам»[127].
Наибольший ущерб укреплениям наносила германская 16-дм батарея, стоявшая вне дальности стрельбы русских. Тогда в крепости сделали запряжки для нескольких батарей, чтобы перемещать их с помощью лошадей, и 9-я батарея прапорщика Гинсбурга ночью выдвинулась вперед и сумела подбить 2 пушки немцев, после чего эта батарея больше не стреляла и была выведена в тыл для сохранения. То есть, уступая врагу в дальности стрельбы, Осовецкая крепостная артиллерия «свою малую дальнобойность старалась заменить подвижностью, вопреки господствовавшему мнению, что крепостная артиллерия неподвижно и прочно прикреплена к своим бетонам и местам батарей». Все же «недостаток в дальнобойных орудиях все же сказывался и красной чертой проходил через всю оборону крепости»[128].
Не сумев взять Сосненский рубеж, с 18 февраля немцы перешли к обороне, а спустя месяц отступили. Противник оставил против крепости 11-ю ландверную дивизию из 4 полков и вывел тяжелую артиллерию. С 18 марта по середину лета немцы вели окопную борьбу, пытаясь вытеснить русских с Сосненской позиции, но «были остановлены в расстоянии в среднем 400–500 шагов от наших основных позиций на Сосне»[129]. Иными словами, вплоть до оставления Осовца в августе противник находился вблизи крепости, и далеко оттеснить его не удалось. С другой стороны, постоянная опасность сплачивала гарнизон, который стал постоянным.
Главную роль в успехе сыграла крепостная артиллерия, выстрелившая за этот месяц 32тыс. снарядов и постоянно державшая противника в отдалении. Все артиллерийские чины вели себя с выдающейся доблестью – «то, что крепость через месяц бомбардировки осталась вполне способной к обороне, служит ярким доказательством того, что артиллерия свято и разумно исполнила свой долг, не жалея себя». Потери – 7 орудий уничтожено и 18 попорчено. У крепости практически не было авиаподдержки, ввиду слабости авиаотряда, а местоположение неприятельской артиллерии устанавливала воздухоплавательная рота. Из 7 человек штаба убыло 5, и все семеро были либо ранены либо контужены, в том числе и сам комендант. Потери гарнизона составили 42 офицера, в том числе 6 убитых и 3 пропало без вести и около 2,8тыс. солдат[130].
Таким образом, успешная контрбатарейная борьба сделала огромное число выпущенных противником за этот период снарядов – около 120тыс.– неэффективным. К середине марта немцы, ничего не добившись, убрали тяжелую артиллерию и начали осадную войну. В народном массовом сознании отступление немцев приписывалось Верховному главнокомандующему великому князю Николаю Николаевичу, в действительности в крепости не бывавшему. Рядовой сообщал в письме: «германцы наступали с трех сторон на нашу крепость Осовец, повредили два форта, и крепость уже готова была сдаться, как приехал Верховный главнокомандующий, зарубил шашкой коменданта, начал сам командовать, и немцы не только были отбиты, но было взято в плен два неприятельских корпуса…»[131].
Всего же во вторую осаду фронт обороны крепости Осовец общим протяжением до 60 верст был занят 27 русскими батальонами (12 линейных, 7 второочередных и 8 ополченских) при 26 полевых орудиях, которым помогали 13 казачьих сотен и главное – крепостная артиллерия в 70 тяжелых орудий. Противник под Осовцом имел около 40 батальонов пехоты и 66–68 тяжелых орудий[132]. К середине марта гарнизон был уменьшен до 8 ¾ второочередных батальонов и 6 ¾ ополченских дружин, в связи с разливом Бобра и снятием опасности для крепости. В апреле Землянский и Епифанский пехотные полки ушли, а взамен прибыл 225-й пехотный Ливненский полк этой же 57-й пехотной дивизии. Уменьшали осадные подразделения и немцы. К середине марта численность германского блокадного корпуса составляла не более 20 батальонов.
Рапорт командира Сводного Осовецкого корпуса Н.А. Бржозовского на имя императора от 20 августа 1915г. характеризовал вторую оборону Осовца: «Отбив победоносно в 1914г. 4-дневный штурм противника, 26 января текущего года крепость начала вторую борьбу с превосходящими силами противника». Перенеся передовые позиции обороны к Граево в 22 верстах от крепости, гарнизон «этим выиграл время для подготовки крепости к упорной обороне, устройством ближних передовых позиций и постановкой крепостных батарей, в большинстве снятых с верков для действий под Летценом и прибывших обратно в крепость только 28 января». Конец января и февраль месяцы «отличались особой упорной борьбой как пехотных частей, так и крепостной артиллерии, которой пришлось вступить в единоборство с артиллерией противника, сильнейшей и по дальности и по калибрам». В результате «все усилия сильного пехотой и артиллерией противника разбились о доблесть гарнизона крепости, который боем, шаг за шагом, почти всегда работая штыком, отходил под защиту ее верков. Упорно задержав противника у города Граева, деревни Руда и на Белашевско-Капицкой позициях, передовые войска гарнизона 8 февраля сосредоточились на Сосненской позиции и крепко заняли таковую». С 9 февраля немцы стали бомбардировать саму крепость – «отражая днем ярые натиски противника на Сосненской позиции и его артиллерийский огонь на крепость – ночью гарнизон работал по исправлению верков крепости, чем и поддерживал ее обороноспособность». С 18 марта – «осаду крепости можно считать пассивной», так как противник увез большую часть своей артиллерии[133].
Таким образом, маленькая крепость форт-застава Осовец в течение 6,5 месяца прикрывала участок в 50км между 10-й и 12-й русскими армиями. Причиной стойкости этой обороны являлось то, что относительно слабая крепость не была предоставлена собственным силам, не обложена кольцом осады, а долговременные позиции усиливались полевыми оборонительными. Это позволило увеличить глубину реальной обороны до 15км, а сама крепость стала центральным опорным пунктом системы русской обороны на рубеже реки Бобр[134].