Исходя из сложившегося неравенства сил, что было ясно задолго до 19 июля 1914г., немцы сделали ставку на «молниеносную войну» – блицкриг. Блицкриг предполагал мощнейший удар по Франции максимумом сил и средств через Бельгию в обход Парижа. Уничтожение французской армии и, следовательно, вывод Франции из войны, должно было закончиться приблизительно в течение первых шести недель со дня объявления общей мобилизации. Затем англичане отбрасывались с континента за Ла-Манш, а победоносные немецкие армии перевозились на Восток, чтобы сломить мощь русских. Во имя блицкрига австро-германцы должны были продержаться на Восточном фронте в течение этих самых шести недель. Для этого львиная доля вооруженных сил Австро-Венгрии должна была активными действиями сковать русских в Галиции и Южной Польше. Однако же сами немцы могли выделить для боев на Востоке только относительно слабую армию прикрытия (8-ю). Следовательно, немецкий план подразумевал стратегическую оборону на Востоке, вплоть до поражения Франции. При этом оборона Восточной Пруссии (колыбели германской монархии) должна была носить активный характер: просто так отдавать цитадель германского империализма никто не собирался.

Начертание русско-австро-германского фронта с резко выдававшимся вперед «Польским балконом» означало, что в своих наступательных действиях русские могут придерживаться двух планов. Во-первых, это удары по флангам (немецкая Восточная Пруссия и австрийская Галиция), дабы выровнять общий фронт, постаравшись разгромить неприятеля еще до естественных преград – реки Висла в ее нижнем течении и Карпат. Именно этот план и был реализован русской стороной в августе 1914 г. Во-вторых, возможно было сосредоточить основную массу войск как раз в «Польском балконе», на левом (западном) берегу Средней Вислы, после чего действовать по обстановке, держа в уме, прежде всего, направление на Берлин по кратчайшей операционной линии.

Оперативно-стратегическое планирование всех сторон перед войной не составляло особенного секрета для потенциального неприятеля (исключением стало лишь изменение своего планирования австрийцами буквально за месяц до конфликта, что едва-едва не привело к поражению русских армий Юго-Западного фронта в августе 1914г.). Относительной «загадкой» оставался только лишь численный состав ударных группировок, но даже и здесь, безусловно, существовали определенные максимальные критерии, которые легко подлежали исчислению. На предвоенных совещаниях с союзниками русский Генеральный штаб обязался выставить против Германии в начале войны 800тыс. штыков и сабель. Это была заведомо нереальная цифра, но русские в любом случае должны были наступать в Восточную Пруссию силами Северо-Западного фронта, включавшего в себя две армии: 1-ю (Неманскую) и 2-ю (Наревскую). Главнокомандующим армиями Северо-Западного фронта был назначен Я.Г. Жилинский, который, собственно говоря, и заключал соглашения с французами, занимая последние годы перед войной должность начальника Генерального штаба.

Германское военно-политическое руководство справедливо предполагало, что русские армии вторжения по своей численности будут превосходить немецкую 8-ю армию. Было бы наивным рассчитывать на иное, особенно если знать, что немцы были превосходно осведомлены о русском планировании ярко выраженного наступательного характера. Следовательно, победа в открытом полевом сражении представлялась величиной заведомо неизвестной и, скорее всего, проигрышной. Расчет делался на последовательный разгром русских армий, вынужденных на первом этапе вторжения в Восточную Пруссию действовать порознь. Однако следовало еще сдержать одну русскую армию, чтобы успеть разгромить другую. Поэтому, немцы должны были усилить свою оборону наилучшим использованием местности, усиленной фортификационными сооружениями. А именно – образованием крепостных районов и связывающей их в целях усиления обороноспособности современной инфраструктуры. Клаузевиц писал: «Близость значительной крепости, в каком бы направлении она ни находилась, доставляет позиции огромное преимущество над противником в свободе передвижения и использования своих сил; целесообразным применением полевых укреплений можно возместить недостаток природной силы отдельных пунктов; этим путем можно по произволу заранее очертить основные линии предстоящего боя. Таковы средства усиления, которые нам дает искусство».

Русско-германская граница между Восточной Пруссией и русской Прибалтикой базировалась на линиях рек Неман, Нарев и Бобр. Незначительные «захождения» территории государств за эти линии не могли считаться существенными. Ясно, что русское вторжение готовилось как раз с данных исходных рубежей. Однако предпринять наступление в Восточную Пруссию единым фронтом русская сторона не имела возможности: на незначительном удалении от государственной границы, в глубине германской территории, находился «естественный щит» Восточной Пруссии – Мазурские озера.

Приграничье между Российской и Германской империями изобиловало озерными районами, и немцы, готовившиеся на первом этапе войны к обороне на Востоке, постарались связать эти районы в единое целое системой каналов, укреплениями и искусственными заграждениями. Перед войной в русском Генеральном штабе отмечали, что об обороне Восточно-Прусского района «сильно позаботилась сама природа. Середина района, между реками Вислой и Прегелем, занята возвышенной Мазурской озерной областью, трудно проходимой как вследствие множества озер, болот и соединяющих их протоков, так и вследствие холмистости местности, во многих местах покрытой лесами. Обход озерной области на север возможен вдоль левого берега Прегеля, до которого она не доходит на расстояние около 40 верст. Естественными, хотя не слишком серьезными, препятствиями здесь служат притоки Прегеля, протекающие с юга на север (главнейшие – Ангерапп и Алле). А затем, при движении вдоль залива Фришес-Гаф к Висле, река Пассарга, впадающая в этот залив… Наконец, вся выступающая на восток часть Германии отделена от остальной империи Вислой»[94].

Исходя из намеченных районов развертывания и сосредоточения, недооценки силы сопротивления неприятеля и очевидного превосходства в силах, русское оперативно-стратегическое планирование в отношении Восточной Пруссии предполагало вторжение двумя армиями с различных направлений. 1-я армия должна была наступать от рубежа реки Неман, 2-я – от рубежа реки Нарев. Тем самым русские армейские группировки с двух сторон (с востока и с юга) обходили оборонительную систему Мазурских озер, оттесняя противника вглубь, и, как предполагалось, уничтожали германскую армию прикрытия в сердцевине Восточной Пруссии, уже с западной стороны Мазурских озер.

Русские планы были превосходно известны неприятелю. Поэтому перед германским командованием стояла задача максимально затруднить проникновение русских войск вглубь Восточной Пруссии. Ясно, что лучшее решение этой проблемы – собственная наступательная инициатива. Но заведомое неравенство в силах побуждало немцев усилить оборону фортификацией. Наиболее опасным направлением являлся промежуток между Балтийским морем и Мазурской озерной системой. Северный фланг данного промежутка был прикрыт первоклассной крепостью Кенигсберг, одновременно являвшейся и одной из баз германского военно-морского флота. Затем, продвигаясь на юг, немцы последовательно укрепили линии небольших рек Прегель, Алле и Ангерап вплоть до самого северного озера. В итоге 40-верстный промежуток между Кенигсбергом и озерами был закрыт системой укреплений на этих реках (прежде всего, река Ангерап, имеющая практически строго меридиональное течение).

Промежутки между озерами, доступные для движения войск, были защищены пехотными укреплениями (блокгаузы, люнеты, окопы) и прикрыты стационарными артиллерийскими батареями. Наиболее значительный промежуток, расположенный между озерами Дарген и Левентин, где располагался городок Летцен, был защищен фортом-заставой Бойен с гарнизоном не менее пехотной бригады. Вследствие незначительной ширины развернуться здесь русские не смогли бы, а осадной полевой артиллерии в русской армии не было. На подтягивание же крепостной артиллерии крупных калибров не было достаточного времени. Поэтому главная задача Летценского укрепленного района заключалась в том, чтобы не позволить русским армиям вторжения соединиться в короткие сроки и тем самым дать время своему командованию разбить русских по очереди.

Что же касается местности, где должна была наступать русская Наревская армия, то ее защитили системой искусственных препятствий и заграждений. Русские военные источники характеризовали это направление следующим образом: «несмотря на довольно большие затруднения, представляемые лесисто-болотистой и весьма бедной удобными путями местностью, заполняющей пространство между южной оконечностью системы Мазурских озер и участком реки Нарева от Новогрода до Остроленки, оборонительная линия Мазурских озер, а также расположенная за нею и параллельно последней линии Зенсбургских озер, мало обеспечена от обхода и наступления наших войск с юга. Подобный маневр поставил бы войска обороняющегося в чрезвычайно невыгодное положение, а быстрый захват нашими войсками южных переправ через обе озерные линии мог бы угрожать безопасности выполнения сосредоточения в наиболее важной для немцев части Восточно-Прусского театра (Лыкском районе). Ввиду этого на протяжении между переправой через линию Мазурских озер у Суджанны и городом Ортельсбургом возведена сплошная линия проволочных заграждений и блокгаузов, связывающая южные оконечности Мазурских, Зенсбургских и Пассенгеймских озерных линий»[95].

Зная, что русское наступление будет проходить двумя потоками – от Немана и от Нарева, немцы должны были обеспечить фортификационное укрепление обоих направлений. Помимо вышеперечисленных фортов-застав и устаревших по современным меркам крепостей, каждое из стратегических направлений прикрывалось первоклассной крепостью. Северный фас – крепость-порт Кенигсберг. Южный фас – железнодорожный узел крепость Торн. Но главная «изюминка» – это цепь Мазурских озер, разделявшая оба фаса и дробившая русское наступление на эти два потока, соединявшиеся либо после взятия укреплений Мазурских озер, либо западнее их цепи, для чего требовалось преодолеть сопротивление противника. Сердцевиной Мазурских укреплений являлся Летценский укрепленный район, имевший средоточием крепостцу Бойен. Это была форт-застава, «запиравшая главную дорогу между Мазурскими озерами, а также усиливавшая разделение сил 1-й и 2-й русских армий во время сражения под Танненбергом»[96].

Об укреплениях Мазурского озерного района, своей географической выгодой вынуждавшего русское наступление дробиться на два потока, Г.С. Иссерсон писал: «границы Восточной Пруссии были, в сущности, открыты и не защищены. Единственные искусственные укрепления, расположенные вблизи границы, ограничивались крепостью Летцен, построенной на перешейке между озерами Дарген и Левентин, и затем линией блокгаузов, пересекавшей Иоганнисбургскую рощу. Наконец, в северо-западном углу Восточной Пруссии возвышалась ее цитадель – сильная крепость Кенигсберг, ее главная защита и опора, как со стороны суши, так и моря. От остальной Германии прусскую провинцию отделяла река Висла с расположенными на ней крепостями Данциг, Мариенбург, Грауденц, Кульм и Торн. Эта линия укреплений имела, однако, уже своим назначением оборону Центральной Германии в случае занятия противником Восточной Пруссии, и к системе укреплений последней причислена быть не может. Таким образом, на кратчайших путях к Кенигсбергу с востока и юга отсутствовали какие бы то ни было искусственные укрепления. Лишь линия Мазурских озер в юго-восточном углу Пруссии была укреплена крепостью Летцен…»[97].

Укрепления Мазурской озерной линии сами по себе, безусловно, были слабы. Однако же они являлись необходимым дополнением к тем первоклассным крепостям Восточной Пруссии (Кенигсберг и Торн), что располагались на флангах предстоявшего русского наступления. «Кенигсбергский район, в случае продвижения вглубь Восточной Пруссии русских войск, обеспечивал переброску войск морем во фланг и тыл наступающих. Торнский район обеспечивал отход войск в случае неудачи, а также служил базой для активных действий в направлении к югу и юго-востоку. Линия укрепленных Мазурских озер являлась передовой оборонительной линией, предназначавшейся для временного задержания удара русских. Каждая из остальных крепостей в этой системе лишь еще более улучшала и обеспечивала действия войск в этом районе»[98]. Несмотря на всю свою относительную слабость, Летценский укрепленный район мог сдержать не подготовленный тяжелой артиллерией штурм. Взять такую тяжелую артиллерию возможно было лишь из крепостей (полевые мортирные дивизионы требовались для борьбы с полевой 8-й армией противника), для чего было нужно время.

Наступать же следовало немедленно – во имя спасения Франции от занесенного германского меча. То есть, так или иначе, но соединиться русские армии Северо-Западного фронта могли только западнее Мазурских озер именно вследствие того, что самый удобный для движения больших войсковых масс проход был наглухо закрыт Летценским укрепленным районом. Немцы так рассчитали численность своей 8-й армии, оставляемой на Востоке, чтобы она как минимум не уступала по силе каждой из русских армий по отдельности. Фортификационное же усиление обороны давало еще и преимущество.

Если взятые вместе 1-я и 2-я русские армии имели несомненное превосходство над 8-й германской армией, то один на один с любой из русских армий уже немцы получали превосходство: почти не уступая в числе пехоты, противник имел подавляющее преимущество в тяжелой артиллерии. Плюс выгоды от господства над местностью за счет крепостей и железнодорожного маневра. Русское вторжение со стороны Немана упиралось в 40-километровый промежуток между передовыми укреплениями Кенигсберга и фланкирующими сооружениями Летцена. По фронту же русских ожидала усиленная полевыми укреплениями линия реки Ангерап. И если в августе 1914г. русская 1-я армия сумела не только преодолеть эту линию, но и блокировать Кенигсберг и Летцен после поражения 8-й германской армии под Гумбинненом, то заслуга в этом принадлежит беспримерной доблести русских войск и ошибкам немецкого командования, без боя отдавшего район Ангерапа.

Точно так же Мазурский озерный район был полезен и для отражения русского удара от Нарева. Летцен – это мощный форт-застава с двумя предмостными укреплениями и линией временных укреплений по линии Мазурских озер. Эти укрепления запирают все без исключения проходимые места в озерном районе. Поэтому наступление русских с линии реки Нарев встречалось фланговыми ударами из крепостных районов Летцена и Торна. Полевые немецкие войска, опираясь на крепостные районы при противодействии неприятельскому вторжению превосходными силами, могли маневрировать между двумя фронтами, пользуясь тем, что центр общего сражения принадлежит им.

Укрепления Мазурских озер, по данным на 1912 г. (все мосты через каналы были закрыты люнетами с бетонными убежищами и проволокой в несколько рядов):

– на перешейке между озерами Киссайн и Левентин, в районе городка Летцен (Летценский укрепленный район): форт-застава Бойен, два земляных люнета, две временных батареи. Пока этот форт был в руках германцев, никакие операции не могли быть предприняты русскими в Восточной Пруссии по сплошному непрерывному фронту атаки.

–между озерами Зайтен и Ягодное: пехотное укрепление и 15-орудийная батарея.

–между озерами Гендель и Шимон: пехотное укрепление, бетонная батарея для двух 5-см пушек, 12-орудийная батарея.

–между озерами Тальтер и Бельдан: 12- и 8-орудийная батареи.

–между озерами Бельдан и Гусцин: люнет, бетонный блокгауз, 2-орудийная батарея.

– между озерами Гусцин и Нидер: пехотное укрепление, два бетонных блокгауза, два полудолговременных укрепления.

– линия блокгаузов в 45 км в Иоганнисбургских лесах между озерами Нидер и Шобен – двухъярусная оборона каждого блокгауза. Между ними – три ряда проволоки.

Преодолеть такую оборону было возможно либо кровопролитным штурмом каждого отдельно взятого укрепления, что растрепало бы русские войска еще до вступления в полевое сражение, а ведь оно требовало всех наличных сил и средств. Либо – блокадой и постепенной штурмовкой, подготовленной артиллерийскими ударами, но это требовало времени, которого в августе 1914 г. у русских не было. Таким образом, укрепления Мазурского района могли восприниматься только как данность, являющаяся непреодолимой помехой на пути наступления единым фронтом и требующая обхода с двух сторон с последующим соединением русских армий уже западнее Мазурских озер.

Вклад германских крепостных районов в дело обороны Восточной Пруссии трудно переоценить. Не будь их, русские даже при том неумелом руководстве, что продемонстрировали все высшие штабы, воспользовались бы своим численным превосходством, чтобы вырвать победу и вытеснить немцев за Вислу. Наличие же укрепленных районов и первоклассных крепостей одним только своим присутствием психологически гипнотизировало русских военачальников. Кроме того, нельзя забывать, что в борьбе на Востоке в кампании 1914 г., ведшейся при равенстве в обеспечении боеприпасами (в отличие от 1915 г., когда немцы достаточно быстро брали русские крепости), и немцы не сумели взять тех русских крепостей (заброшенных перед войной), к которым подошли их полевые армии. Ни Ивангород, ни Варшаву действовавшие в точно таком же состоянии временного цейтнота немцы не смогли взять и при своей тяжелой полевой артиллерии. Даже у превосходных и щедро снабженных техническими средствами борьбы армий дело в навыке.

Как показано выше, 10-я армия Ф.В. Сиверса получила приказ овладеть Летценским укрепленным районом еще в конце 1914г. Главкосевзап Н.В. Рузский, подготавливая новое вторжение в Восточную Пруссию, отчетливо понимал значение Летценских укреплений. Именно они разъединили 1-ю и 2-ю русские армии в ходе Восточно-Прусской наступательной операции, вследствие чего германцы получили возможность бить русских по частям. Владение Летценским районом обеспечивало возможность дальнейшего продвижения в Восточную Пруссию всеми силами, держа общий фронт и не подвергая себя риску высокоманевренной войны, экзамена которой войска Северо-Западного фронта не выдержали в августе 1914 г.

Теперь цепь Мазурских озер, которая во время Восточно-Прусской операции была обойдена русскими армиями вторжения, должна была стать ареной сражения. Северная группа Мазурских озер – Мауерская группа: озера Мауер, Швенцайт, Кирзайтен, Даргайн, Добенское, Кисайнское. Затем идет Летценский перешеек. Южнее – Левентинское озеро. Здесь проходит железная дорога Граево – Кенигсберг. Перешеек перерезан двумя каналами, соединяющими озера Мауер и Левентин. Южнее озера Левентин: озера Бувельно, Войнов, Сайтен, Хензель, Шимон, Гросс-Котек, Тальтовиско, Тальтер, Бельдан, Тиркло. Немцы также превосходно понимали значение Летценского укрепленного района и, пока еще не имея точных сведений о грядущем кризисе вооружения в русских армиях, спешили сделать Летцен неприступным. Крепость была включена в общий оборонительный фронт, что еще более увеличивало ее огневую и маневренную мощь, представляя теперь собою ядро укрепленной восточной границы Пруссии. Старые оборонительные линии по приграничным рекам были доведены до возможного совершенства, а оборонявшиеся части получили тяжелую артиллерию из крепостей.

Для удара по Летцену в 10-ю армию передавались несколько десятков тяжелых орудий из крепости Осовец, а начальником осадной артиллерии был назначен артиллерийский командир Осовецкой крепости, бывший порт-артурец генерал-майор Н.А. Бржозовский. Разбить летценские укрепления эти пушки не сумели, но притормозили отход 10-й армии. В связи с поражением 10-й армии 26 января Бржозовский получил приказ снять все осадные батареи и спешно отправить их в свои крепости. Тяжелая артиллерия перебрасывалась из-под Летцена к станции Ведминен своим ходом, а далее эвакуировалась по железной дороге. Прибыв в крепость, 28-го числа Бржозовский получил назначение ее комендантом, так как предыдущий комендант – К.А. Шульман тяжело заболел и был эвакуирован в тыл. Бржозовский вспоминал, что Шульман – «глубокоуважаемая личность, неустанный и прекрасный кабинетный работник и любящий крепость хозяин. Он во все вникал, всем руководил, все еще в мирное время предвидел и предугадал, и не его вина, что, обладая слабым здоровьем, он не всегда держал свои нервы в должном подчинении»[99]. Начальником артиллерии Осовца стал полковник В.В. Нечаев.

Большая часть тяжелых крепостных батарей была успешно эвакуирована, но, например, под Гольдапом были брошены батареи Ковенской крепостной артиллерии. Часть батарей спасалась своим ходом, пытаясь пройти через массив Августовских лесов. О тяжести этого отхода пишет участник Августовской оборонительной операции: «к вечеру 28 января началась метель. Все дороги были забиты отступавшими войсками. Орудия и обозы застревали в сугробах. Дорога была страшно тяжелой; сугробы снега – выше аршина; там, где не было снега, была гололедица… Приходилось всех 16 лошадей впрягать в одно орудие, тащить его версту, затем возвращаться за другим орудием и тащить его. Такое движение было, конечно, очень медленным, трудным и утомительным – и все это было при морозе до 15 градусов…»[100]. В такой обстановке победоносные германские войска, преследуя русских, вышли к крепости Осовец.