Почти полтора месяца ушли для создания относительно работающей структуры из полусотни кооперативов. В большинстве своём они были оформлены на умерших бандеровцев, без права передачи по наследству, но с генеральной доверенностью на моё имя. Однако, все документы на кооперативы оформлены задним числом, когда бандеровцы были живы. Если доверенности как-то смогут отменить, что само маловероятно, то кооперативы закроют только по решению суда после огромных долгов. Признать их фальшивыми не сможет никто. В доверенностях к тому же чётко было указано, что в случае смерти или безвестном отсутствии официального владельца кооператива он переходит в моё владение, а наследники получают долю «уставного капитала покойного» в размере целой тысячи рублей. Одним словом, я достаточно подстраховался от ареста своей собственности и рейдерского захвата.

Бывшее начальство в лице Коржакова после отправки аудиокассеты с записью меня не беспокоило. Практически все наши предприятия продолжили работать после некоторой реорганизации, почти все с прибылью. Некоторые, вроде типографий, с вполне осязаемой прибылью. Мы навели контакты со Среднеуральским книжным издательством, чтобы под их крышей печатать популярные ныне детективы и фантастику. Начиная от классического Александра Беляева, Жюля Верна и Герберта Уэллса, авторские права на книги которых давно исчерпались за давностью лет, заканчивая не менее классическими «Слепой стреляет без промаха» и тому подобных шедевров, авторы которых пока были скромны в своих запросах.

На базе типографий мы развернули две газеты, весьма выгодные в эти времена постоянных выборов, то мэров, то директоров заводов, а то и областных Советов. Советы разных уровней заканчивались вместе с Советским Союзом. За это время мы почти полностью набрали нужные штаты, озаботились двумя независимыми службами безопасности. Под шумок накупили брошенной недвижимости, занявшись неторопливым её ремонтом. Руководство Уралмаша принялось избавляться от лишней недвижимости, где мы стали основными покупателями. Закона о проведении конкурсов пока не было, поэтому работали практически в райских условиях.

Возможные конкуренты либо не обладали свободными средствами, либо только создавали начальный капитал путём рэкета, мошенничества и ограбления прохожих. Да и мои денежные запасы практически иссякли, исключительно рубли, конечно. Почти полмиллиона долларов лежали в нескольких тайниках, не в банки же их класть? Понемногу получилось наводить контакты с «Уралвагонзаводом», который привычно штамповал танки, но уже столкнулся с провалом госзаказа и требованием выпуска гражданской продукции, так называемой конверсией. В моём времени эту конверсию выполняли очень просто — штамповали из качественного титана штыковые лопаты, монтировки и прочий ширпотреб. Из железного прутка продавали полутораметровые опоры для подвязки помидоров.

Из циркония варили нержавеющие баки для воды на приусадебные участки, или это позже было? Помню, при восстановлении нашего городского храма купол ему выложили именно цирконием. Лет двадцать прошло, блестит, как новенький. Так вот, «Уралвагонзаводу» мы официально сделали заказ на полсотни тракторов, даже с предоплатой. Одновременно решили вопрос с разработкой и производством колёсных тракторов, с разным оборудованием на подвеске — экскаваторных ковшей, грейдеров, бурильных установок и тому подобное. Зачем это в Ёбурге? В-первую очередь, чтобы не покупали всякий импорт, который поступит, как обычно вдвое дороже и без запчастей. Во-вторых, мы начали готовиться к большому голоду в городах.

Когда власть будет делать вид, что всё нормально и, чтоб не портить имидж, организует несколько бесплатных столовых. А люди будут умирать с голода или жить на свалках целыми семьями. Сам видел такое, но не мог помочь даже одному из них. У меня была семья, и мы покупали мясные продукты только детям. Мы с женой перешли на картошку, квашеную капусту и грибы, благо городок расположен посреди лесов. И это при постоянно выплачиваемой зарплате нам обоим! Как жили люди, потерявшие работу, подумать страшно. На помойках того времени не валялись сгнившие помидоры и почти целая обувь. Даже выброшенные консервные банки были тщательно вылизаны изнутри.

Так вот, для подготовки к такому времени, мы с весны планировали наводить связи с окрестными колхозами и подобными хозяйствами в соседней Челябинской области. Там земля в отличие от уральских гор Свердловской области довольно плодородная. И мы уже планировали закупать в нормальных колхозах продукты, за деньги или по бартеру. Насколько я помню из первой жизни, в нашем городке тепличные хозяйства, оставшиеся со времён СССР, проработали без ремонта до начала двухтысячных годов. Зато кормили половину города тепличными огурцами по доступной цене. Для этих хозяйств мы и закупали недорогие и надёжные трактора на базе советской военной техники. Одновременно наводили контакты с воинскими частями, не только охранными, но и выводимыми из западной группы войск в Германии.

Пока генералы будут воровать военное имущество, и торговать танками, лейтенанты и капитаны будут уволены на гражданку, как выброшенные на улицу — без гражданской профессии, без жилья, без возможности устроить себе жизнь. Большое количество из них станут преступниками, чего я пытался избежать хотя бы в нашем регионе. Именно эти люди, не боящиеся крови и умеющие применять оружие, станут костяком нашего ЧОП. А потом и основой для нескольких таких предприятий. Во-первых, у них есть опыт выполнения команд чётко и беспрекословно, в отличие от большинства гражданских парней, которым надо всё обдумать и повторить три раза. Во-вторых, отставным офицерам и прапорщикам станет проще получить оружие и учить их не надо пользоваться автоматами и пистолетами. Поэтому многие из уволенных на гражданку уже пополнили ряды охранников нашего многочисленного имущества за хорошую зарплату и жильё в Ёбурге, пока они работают у нас.

Не верил я в стойкость юных, как писал один поэт. Поэтому предоставление отдельного благоустроенного жилья в городе было специально оговорено в трудовом договоре, проверенном несколькими моими юристами и примкнувшим к ним пенсионером из прокурорских заместителей. У которого, кроме всего прочего, остались неплохие связи в областной прокуратуре и суде. Его за большую зарплату купить невозможно, пенсия была больше наших зарплат. Но возможность работать его вдохновляла, да ещё понравилось работать от души и практически без начальства.

Когда закончил с неотложными делами, вспомнил о десятках тысяч русских специалистах в бывших среднеазиатских республиках, оставшихся фактически в залоге у своих работодателей. В ближайшие годы начнут убегать куда угодно, хоть в одних штанах, но как можно дальше из региона. Многие уедут за границу, особенно с немецкими и еврейскими корнями. Хорошо бы им помочь, хотя бы предоставлением жилья. А лучше сразу строить целые микрорайоны под специалистов с перспективными производственными профессиями. Однако, такое я не осилю прямо сейчас. Хотя подняться не хуже Березовского смогу.

Как он говорил — покупаем на Западе партию компьютеров и сразу продаём, меняем деньги и снова покупаем? Для этого мне нужны доверенные люди и выход за границу. Доверенных найдём здесь, пусть они займутся будущими покупателями и компьютерными специалистами, а мне придётся ехать в Москву, оформлять там документы, дальше в Германию и Францию, где можно потратить свою пару сотен тысяч долларов для начала. Надо будет сразу договариваться о постоянном сотрудничестве, желательно о поставках комплектующих, для сборки готовых изделий здесь, в Ёбурге. Поедем втроём со специалистами по электронике, я исполню роль юриста, в первой жизни успел окончить полный курс юридического факультета в университете. Не в подземном переходе диплом купил. Одновременно троих сотрудников придётся посылать в Японию с аналогичной целью. А начать надо с сотни писем на эту тему в обозначенные страны. Для Европы переводчики найдутся, с японским языком хуже. Будем искать, как говорил Никулин в одной комедии.

Пока новая секретарша из бывших сотрудников горкома партии рассылала по выявленным адресам запросы, переведённые на необходимые языки, мне сделали заграничный паспорт. В посольства и консульства были отправлены запросы на визы. В ожидании ответов я запасался адресами моих будущих контрагентов. Одновременно с этим не забывал ухаживать за Ниной Ивановной. С некоторым сомнением убеждаясь в своей самой глупой влюблённости. Вообще-то в этом времени после моего попадания в тело молодого оперативника, я вёл себя довольно уверенно, что бросалось в глаза многим моим знакомым. Ещё бы, с моим милицейским, гражданским руководящим и просто жизненным опытом сложно поддерживать имидж молодого парня. Примерно так же я вёл себя с женщинами, с некоторым цинизмом.

Знал заранее ответы на большую часть своих предложений и вопросов, не особо переживал даже во время разрыва с Аней, в которую влюбился с первого взгляда. Уже через пару недель после нашего разрыва пришло понимание того, что это была именно влюблённость в красивую и умную девушку, потому что представить семейную жизнь с женщиной, для которой авторитет матери в личных отношениях выше, чем любовь к мужу страшно. Как говорится, утром она слушает мои объяснения в любви, а вечером приходит командовать тёща и велит ей развестись со мной прямо сейчас, раз я тёще не подчиняюсь. И Аня покорно забирает детей и уходит, чтобы после развода уверять их, что я сволочь и гад, бросивший жену и детей?

Нет, тут никакая любовь не поможет. Нужен шаг и с её стороны, зачем жить с женщиной, которая тебе не верит? С Ниной наши отношения вошли в период классического ухаживания, вроде всё нормально — цветы, прогулки, кафе, театры. Но, я временами чувствовал себя перед ней молодым дураком, который готов вилять хвостом, как щенок, и подпрыгивать к лицу, чтобы лизнуть щёчку. При общении с ней спадала вся моя броня цинизма и житейского опыта. На встречах мне было легко, как в первой молодости, вторую я просто не помнил. Кажется, что и она во время наших встреч испытывала то же самое, но в нужный момент возвращала свою официальность. И с Ниной я старался вести себя как можно осторожнее, опасаясь спугнуть её неосторожным словом и поведением, даже на свидания приглашал не чаще трёх раз в неделю, чтобы не надоедать.

В начале февраля начались занятия в мединституте, куда я ездил с удовольствием, стараясь возместить прошлый семестр, который практически был заочным. Однокурсники и одногруппники меня помнили, при встрече здоровались или, проходя мимо, махали рукой. Даже проректор вызывал меня «на чай», хоть раз в неделю, хотя официально я всем объявил, что потерял свои способности лечения. В качестве демонстрации указывал седину на висках и осунувшееся лицо.

— Да мы верим, Федя, сочувствуем. Но ты скажи, на Двадцать третье февраля придёшь? Мы с девочками тебе поздравление подготовили. Говорят, у тебя нет сейчас подружек?

Вот такие профилактические беседы вели со мной аж три одногруппницы. После чего я задумался, надо ли приходить на такой загадочный праздник? А подобное приглашение от молодой преподавательницы меня ввело в ступор, несмотря на общий пофигизм. Пришлось обратиться к своему официально завербованному агенту, с распиской о сотрудничестве. Всё честь по чести, как по учебнику. Тот пытался соскочить с крючка, указывая на отсутствие КГБ.

— Да причём тут КГБ, расписку ты давал мне лично. Прочитай копию и убедись. Сейчас не я нуждаюсь в тебе, а ты во мне, как в защитнике. Представь, что с тобой сделают, если расписка из архивов попадёт в институт? Либералы с демократами тебя съедят! Даже истопником не возьмут на работу никуда. С нынешним бардаком только я могу в этом помочь. Но для этого мне ты нужен с информацией, а не отговорками. Так я жду ответа на мой вопрос через пару дней. Уж поработай, не спи.

И мой агент не подвёл, доподлинно вынюхал, какой сюрприз приготовили для меня студентки и молодые преподавательницы. К счастью, никакого секса или домоганий не планируют, только попросят взять шефство над здоровьем их сообщества. Формально для улучшения успеваемости и посещаемости занятий. От души отлегло после таких сведений, агент же получил неожиданную премию. Как там говорил американский гангстер? Добрым словом и револьвером? У меня получился выговор и премия, что тоже неплохо работает в конце двадцатого века.

Все эти недели я не забывал в свободное время посещать рынки, пивнушки и прочие злачные места, где общался с привычным кругом оперативника — осведомителями. Нет, не завербованные под расписку, как преподаватель в институте, а вполне приятные, порой судимые мужчины и женщины, которых я иногда выручал, или помогал деньгами, а то и просто договаривались повидаться, чтобы приятельски поболтать. Кто не любит за кружкой пива или рюмкой водки выложить старому знакомому, который не предаст, свои проблемы? Сбросить тяжесть с души и, возможно, получить неожиданную помощь? Или просто поболтать о последних новостях за выпивку, предложенную приятелем? Оперативник я или нет?

Тем более при отсутствии финансовых ограничений и наличии некоторой возможности воздействия на разговорчивость человека, которой я старался практически не пользоваться. Только подталкивал человека в сторону того, что он и сам хотел сделать, без моего влияния. Так что я давно знал, что никаких изменений в работе районных рынков после моего визита к директорам не произошло. Торговали по-прежнему кавказцы, правда, деньги собирались не у директоров, а у самих кавказцев. Самые доверенные люди даже поведали, в каких именно кабинетах и в какие дни больше всего собирается. Но, это было давно и все после хорошей выпивки забыли об этом. Да и какая в этом тайна, если торговцы заносят туда деньги на виду всего рынка? Последняя уборщица на рынке знает, где Хвича собирает деньги и когда относит наверх.

К середине февраля мой рублёвый запас показал своё дно, мы неплохо освоили больше миллиона рублей за полтора месяца. Нет, денег оставалось достаточно, чтобы содержать наши кооперативы до получения первой реальной прибыли, ожидаемой в середине марта — апреле. Но я хотел максимально развиться в отсутствие матёрых игроков, спешил, пока деньги и доходы делят в Москве, не обращая внимания на провинцию. Поэтому требовался ещё как минимум миллион рублей до начала сильной инфляции. Тут как раз и подвернулись районные рынки, не отреагировавшие на мои указания. Поэтому, придётся на картонках написать более конкретные требования — убрать чёрных из-за прилавков!

А самим вывозом я занялся в ближайшее воскресенье, после обеда. Это понятно даже без рассказов моих информаторов, тогда скапливается наибольшая сумма на рынках. Но на сей раз просить помощи с угнанной машиной не стал. Слишком очевидно, просчитают даже парни Олега. Я решил рынки трёх ближайших районов обойти пешком, вернее — бегом, по сумрачным переулкам. А следующие два проехать на угнанной мной самим машине, на ней же и вернуться к месту стоянки. На всякий случай я присмотрел две машины, стоявшие недалеко друг от друга каждое воскресенье.

Предусмотрел практически всё, в двух вариантах, как в фильме Джеки Чана «Вариант Б», поэтому действовал спокойно, без суеты. Становлюсь профессиональным преступником, хотя могут ли считаться деньги, взятые у преступников кражей? Или это утрата? И кто потерпевший, а кто преступник? Подумайте сами, если у вас на улице сорвут шапку, а ваш друг догонит грабителя и отберёт шапку, преступник ли он? Нет. А если пока посторонний прохожий будет догонять грабителя, ограбленная женщина уйдёт, будет ли преступником прохожий? Он не сможет вернуть шапку пострадавшей девушке и что? Он из-за этой формальности станет преступником? А если этот прохожий, пока гонялся за грабителем, сдвинул свою вязаную шапочку на лицо или был в медицинской маске, а-ля Бетмен или Человек-паук, и его не узнать, как тогда быть?

Вот и смотрите на мои действия с этой стороны. Как я, собственно, и смотрел на них. Никто и никогда не заявит на меня в милицию, а уголовники не умеют раскрывать преступления, как я убедился при работе в милиции. В помещение первого рынка я зашёл около четырёх часов пополудни, когда только начало смеркаться. Буквально за пять минут забрал деньги, усыпив трёх охранников в небольшой комнате у чёрного входа на рынок. Они оказались единственными, кого пришлось усыпить, разве что пистолеты у них отобрал. Всё побросал в рюкзак и поспешил на выход. Громилы усыпил часа на два, чтобы не успели позвонить на другие рынки. Тем более, что я закрыл их ключом на замок, эти чудики ключ тупо держали в карманах. А стучать в дверь продавцы, принёсшие «налог», побоятся.

До следующего рынка я добежал за десять минут, максимально ускоряясь, пользуясь обретёнными возможностями тела, появившиеся после моего вселения, или правильнее — попадания? Там охранников оказалось только двое, а сумма денег больше. Возможно, один вышел покурить или в туалет? Несмотря на это предположение, двери я тоже запер и охранников усыпил. На третьем рынке я застал в комнате продавца, которому теперь придётся спать вместе с охраной. Затем пришлось бежать почти двадцать минут, по пути посетив тайник и спрятав свою добычу, чтобы к присмотренным машинам прибежать с пустым рюкзаком. Судя по всему, машинами никто не интересовался дней пять, последний снегопад на это указывал точно, следов на выпавшем снегу не было. Да и от меня чётких следов не останется, полиэтиленовые пакеты пока не порвались.

Я выбрал самый убитый москвич, в котором оказалось примитивное противоугонное устройство. Его пришлось сломать, хозяин всё равно заметит, что на машине катались. Бак оказался почти полным, на улицах совсем стемнело, особенно на проверенных переулках, поэтому «отработал» последние два рынка спокойно. Час сна у моих жертв ещё не закончился, а разбудить потряхиванием или пощёчинами их не получится, как я убедился ещё в прошлом году. Поставив москвич на старое место, оставил на водительском сиденье четвертную купюру. Для компенсации угона вполне хватит, чтобы хозяин не заявлял в милицию. И не так подозрительно много, чтобы он на меня подумал при слухах о кражах на рынках.

Хотя эти слухи могут не появиться, официально милицию не вызовут, а с чёрными людьми владелец москвича вряд ли знаком и общается. Надо ли упоминать, что везде я оставил картонки со своими просьбами? А от рабочей одежды и монтировки избавился в последнем тайнике, куда спрятал деньги и пистолеты. После чего переоделся в трико и прибежал домой, сразу встал под душ, затем принял ванну погорячее, добавив в воду отвар из набора трав. Там я расслабился, пролежал около получаса, затем устроился в кресле с кружкой крепкого чёрного чая в руках. Любовался вечерними передачами по телевизору и размышлял, прогнозируя различные изменения, что могут произойти после моих действий.

Ближе к восьми вечера неожиданно позвонил Олег, напросившись в гости. Я успел поужинать, поэтому выставил на стол только чай с сахаром. Ожидал какой-то неприятности, вроде ранений или нападения, но мой подельник пришёл относительно спокойный. Глотнув из кружки, Олег сообщил, что на завтра их вызвали на стрелку.

— Чего волнуешься, последние стрелки вы неплохо и без меня проводили, хорошо же получалось? — Я ожидал пояснений к такому вступлению. И они последовали.

— Парни пронюхали, что уголовники усиленно распускают слухи, что ты, то есть человек в маске, потерял свою силу. И ничем не может помочь в разговоре. А мы без тебя не справимся, у конкурентов одни судимые. — Мой гость умолк.

— Кроме вас с Лёхой никто не знает, что под маской я? — Олег пожал плечами.

— Точно никто не знает, но могут догадываться. Кроме того, на стрелки мы ходили втроём, и парни позади не видели, как падали убитые тобой бандиты. Думают, что усыпляешь, как в магазине тогда усыпил. Ты же это объяснил своим гипнозом, многие верят. — Внимательно взглянул на меня подельник.

Я допил чай, прошёлся по комнате и снова сел в кресло напротив Олега. Потом подался вперёд и предложил свой вариант стрелки.

— Давай поступим вот так……

— Хорошо, согласен, встречаем на том месте за час до стрелки.

Мы попрощались, пожав руки, а я закрыл за ним дверь и задумался, заново проигрывая завтра.

Пока ждёте проду, рекомендую мою серию «Сыщики во времени» #series/40752