Утром я до работы заехал в квартиру к Николаю Сергеевичу, который поселился в двухкомнатной квартире вдвоём с коллегой. Оба до пенсии работали в милиции, приятель даже в уголовном розыске. Я обещал сразу после завтрака подвезти обоих на работу, но остановился по пути к машине, на улице.

— Тут такое дело, прослушивают мой телефон. Да не смейтесь, я не сомневался в этом, но от прослушки информация утекла к уголовникам. Надо отследить и вычислить это звено, хотя бы до комитетчиков.

Вот ведь, комитет распался, а мы всё сотрудников ФСК называем комитетчиками. Впрочем, скоро они переименуются в ФСБ, правда, не помню, когда именно. Через год или через десять лет? Есть разница для меня? Никакой.

— Договорились, Женя начнёт, если надо, я подключусь. Тогда его от ревизии освобождаем? — После некоторого совещания резюмировал Сергеевич.

— Конечно, если всё удастся сделать и выйти на уголовника, выпишу неплохую премию. Поехали. — Мы уселись в копейку и направились в бывший райком. Откуда я уехал на занятия в институт, где пробыл до трёх часов дня, с настоящим удовольствием вгрызаясь в учёбу. Судя по моим планам, скоро поеду за границу, придётся пропустить неделю-две, а так этого не хочется. Или парней отправить? Тогда сегодня же надо заказать им загранпаспорта. Может, милиционеров не будут долго проверять? Помнится, в двухтысячные годы с паспортами было проще. Или мне так кажется? После учёбы пришлось объехать все мои болевые точки. Начиная от здания райкома, где дал задание на оформление заграничных паспортов для всех сотрудников, за исключением уборщиц и дворников. Даже на четверых охранников из частей ГСВГ. Могут понадобиться в качестве сопровождения.

После чего заглянул на Уралмаш, убедился, что всё в порядке. Тут и подошло время собираться на стрелку. Одежда для этого мероприятия вместе с обувью лежала в машине. Я переоделся и поехал к месту самого мероприятия, до которого оставалось более двух часов. Выбрал место на небольшом пустыре, тускло освещённом двумя уличными фонарями. Земля вокруг отлично просматривалась — ровная поверхность, занесённая нетоптаным снегом. Я и не стал там ходить, забрался на одну из двух одиноких старых сосен, возвышавшихся на краю пустыря. Издалека, да на фоне толстых кривых стволов, я был незаметен в полусумраке. Ближайшие к земле ветки деревьев находились на уровне третьего этажа, голые стволы дерева не давали возможности залезть по стволу наверх. А уголовники мыслят шаблонно — если я не залезу, значит, никто не заберётся.

Тем более, что стволы деревьев были заметены нетронутым холмиком снега. Оставалось дождаться прибытия Олега и Лёхи с подкреплением, которое прибыло на двух машинах. Их всех вооружил реквизированными пистолетами, которых собрал накануне у охранников рынков. Повторил с Олегом наш план, заставив того дважды его пересказать и успокоиться. А парней сориентировал на захват хотя бы одного пленника, не из водителей. Водилы могут совсем левыми оказаться. Мол, велели ехать, куда деваться? После чего подождали до приезда конкурентов и разошлись. Я поспешил запрыгнуть на сосну, не нарушая целостность снежного сугроба под ней. Ещё девять лет назад я выяснил, что легко могу допрыгнуть до высоты четвёртого этажа и не ломаю ноги при спрыгивании на землю.

Конечно, при разговоре с парнями поддержки Олега я был в маске, в раскатанной на лицо вязаной шапочке. На подобные мероприятия всегда прихожу в таком виде, никто не удивился. Олег с Лёхой встанут боком ко мне, чтобы я видел жесты и движения рук их конкурентов, которые, кстати, заставили себя ждать. Вот же уголовники, как только чувствуют свою силу, начинают наглеть. Не соблюдают ни заключённых соглашений, ни неписаных правил. Вот кто настоящие беспредельщики. О каких воровских законах они твердят по телевизору, в кино и книжках?

Первыми на середину поляны стали выходить уголовники, уверенные в своей неуязвимости, всего двое. Навстречу им двинулись и Олег с Лёхой. Сошлись, как обычно, в середине поляны. Олег встал боком, Алексей пристроился немного позади справа. Руки обоих мне видны вполне отчётливо, да и голоса слышны. После моего слияния с телом убитого Сергея, как я разобрался, все наши силы и возможности не удвоились, а умножились. Как физические, метальные, так и обычные человеческие. Слышал я более чем хорошо, также видел, осязал, да и нюх стал великолепный. Не как у собаки, конечно, но запахи я чувствовал за десяток-другой шагов до человека, что только мешало в обычной жизни.

Как можно разговаривать с женщиной, если запах её духов чувствуешь ещё за дверью кабинета, а духи в те времена предпочитали сладкие до приторности. А как относиться к собеседнику, пропахшему застарелым нестиранным бельём? Хотя невольно подслушанные сплетни про меня самого часто давали повод изменить поведение в отношении некоторых лиц. Или просто поменять круг общения. Так и здесь, я явственно слышал разговор, в котором уголовники не просто отстаивали свою территорию, а нагло требовали отдавать половину нашего района. Как я понимаю, после такого наезда, потребуют и всё остальное. Один из переговорщиков, в силу своего зоновского дебилизма, даже проговорился напрямую:

— Что, ваш кореш в маске силу свою потерял? Без него вы никто, убирайтесь, пока целы! Это наше последнее слово!

Хорошо, что такие телодвижения я предвидел и подготовил Олега, как ответить и что делать.

— Говоришь, силу потерял? Так и без него найдётся на тебя управа. — После этого Олег медленно, чтобы не напугать уголовников, поднял правую руку на уровень груди и направил её открытой ладонью вперёд на переговорщиков.

Наступила моя очередь действовать, и я не задержался. Обоих уголовников скрутила сильнейшая боль в позвоночниках, в районе поясницы. По себе знаю из прошлой жизни, такая боль результативнее любой боли, хоть зубной, хоть от удара, хоть сердечного приступа. Там тело просто болит, а при приступе боли в позвоночнике, человек падает, как бы он не сопротивлялся. Тело само реагирует полным отказом конечностей. В прошлой жизни мучился болями в спине от позвоночных грыж сам.

Вот и рискнул отработать новое своё воздействие на противника, не понравилось мне, что закупорка сосудов даёт противнику ещё пару секунд на действия. Один раз меня чуть не убили после такой закупорки, повторения не хочу. После нескольких лет массажа позвоночников сотен людей и проучившись четыре года в меде, смог за полтора месяца отработать новое воздействие на врагов. Его сейчас и проверял на практике. Было сомнение в дальности, всё таки двести метров, но другие мои воздействия дотягивались. В крайнем случае Олег должен был дать команду на огонь из выданных ТТ, у них рабочая дальность двести метров. Ещё опасались, что уголовники начнут стрелять, но тут ничего не поделаешь, придётся Лёхе с Олегом падать на землю, а мне заниматься уголовным прикрытием.

К счастью, страх перед человеком в маске у уголовников прикрытия не исчез, а удивление было настолько сильным, что стрелять никто не стал. Бандиты из группы поддержки стали испуганно озираться, в поисках меня, скорее всего прикрывавшего Олега. Но пустырь просматривался метров на триста во все стороны. Олег в это время начал играть на публику и, напрягая голос, почти кричал, чтобы слышали все, кто пришёл на стрелку:

— Так вы отдаёте территорию, или останетесь валяться здесь? В машину заползать будете, даже в уборную поползёте. Или как? Я могу и твоих братков также уронить, разбежаться не успеете! Не слышу⁈

Свалившиеся на землю предводители еле выкрикнули в ответ:

— Всё отдадим, вылечи!

Олег, по нашей договорённости, вновь поднял правую руку, словно в знак прощения, и я снял болевое давление, вернув позвонки на место. Боль не ушла полностью, но подняться уголовники смогли и с трудом пошагали к своей группе поддержки. Олег с Лёхой, наученные горьким опытом, уходили спиной вперёд.

Уже позднее, на встрече со мной, когда обсуждали результаты стрелки, Лёха сообщил, что даже без пленного удалось узнать, что данные о пропаже силы у «маски» принёс сам главарь группировки по кличке Ляпис, в миру Ляпунов Леонид Михайлович. Как узнал на следующий день Женя, один из моих пермских сотрудников, что соединяла мои переговоры с Москвой — с Коржаковым и Ольгой Михайловной, телефонистка по фамилии Ляпунова, сноха того самого Ляписа. Совпадение интересное, но как поступить с этой информацией, я пока не решил. Хорошо бы выдать эту Ляпунову ФСК, но зачем? Нам интереснее, если она будет работать на меня, надо подумать, как удобнее подойти к женщине с такими связями и возможностями?

А жизнь моя шла своим чередом, удалось расселить почти три десятка бывших военных в снятых квартирах. Выкупить недостроенный жилой пятиэтажный дом у СМУ-7, лишившегося финансирования от горкома партии. Два других жилых дома, находившихся на стадии завершения, мы договорились профинансировать при получении тридцати процентов квартир в нашу собственность. А недострой, при помощи моего хорошего знакомого Александра Васильевича Оленина, достроить согласилась другая организация, где Оленин работал уже заместителем директора. Денег на это с учётом моих поступлений от районных рынков не хватало. Впрочем, платить нужно не сразу, а в течение двух лет. За это время что-нибудь получиться заработать или добыть, не перевелись ещё уголовники в России.

Не сможем раздобыть средства в Ёбурге, заглянем в Пермь или Челябинск. Я постепенно принялся наводить справки по этим городам. По Перми достаточно было старой информации, еще недавно я там жил, а мои сотрудники из тех краёв в случайном разговоре проговорились, что ничего с той поры не изменилось. Те же воры, тот же смотрящий, даже начальник милиции тот же. Зато удалось командировать трёх офицеров в Туркмению, проездом через Казахстан, с конкретной целью — уговорить русских специалистов на переселение, пока не побежали оттуда избитые и ограбленные. Пусть продают квартиры и выезжают, предварительно связавшись.

Главное в этом деле — не уговорить, а подготовить им места для проживания. Тут и пригодятся купленные нами санатории и дома отдыха, бывшая партийная собственность. Под жильё начали переделывать и другую нашу собственность, одновременно решая вопрос об аренде большого количества квартир. Часть из них уже заселяли парнями, женившимся на девушках, работавших судебными секретарями, сотрудницами ИЦ, помощницами нотариусов и адвокатов, молодых следователях прокуратуры и милиции. Главное, что не было препятствий к таким бракам, никто из парней, работавших в «Защите» не судим. А в криминальных деяниях, вроде стрелок и подобных взаимодействиях с уголовниками, участвовала отдельная группа.

Зато она не участвовала в охране ларьков и магазинов, а работала исключительно с конкурентами, да решала вопросы о взятии под охрану кооператоров. Таких бойцов, участвовавших в криминальных разборках, было не больше десятка, где все были замараны кровью, но не стали уголовниками. Пока не стали, благодаря моим умениям. Это все понимали, хотя и не видели моего лица. Это были самые результативные бойцы нашей группировки и наше слабое место. Что с ними делать в будущем, мы с Олегом не знали, хотя обсуждали несколько раз. Но о ликвидации таких опасных свидетелей не заводили речи никогда. Я предлагал выделить в будущем им отдельные ЧОПы, до легализации которых оставалось недолго.

Так вот, основной задачей для выбранных в поездку на юг был поиск способа заработать. Среди офицеров, командированных в Среднюю Азию, ехал один мужчина с высшим экономическим образованием, полученным, будете смеяться, в высшем военном училище. Он успел поработать по специальности на службе и представлял систему закупки и перевозки товаров. Я объяснил, что нам необходимо в первую очередь для быстрого заработка. Начиная от непроданных в Туркмении и популярных в России книг, вроде детских сказок, фантастики и приключенческой литературы, заканчивая бараниной или овчиной для пошива тулупов и их продажи на рынке. Ещё предварительные договоры на поставки фруктов товарными вагонами, полуфабрикатов для переработки уральскими заводами. Пусть там решает, на месте. Если не за деньги, то бартером, какой им потребуется, тут разберёмся.

— Виталий, если с бараниной договоритесь быстро, можно туши отправить в простых вагонах, только с нашей охраной. Сам знаешь, половину вагонов грабят, а мясо мимо не пропустят. Если успеете протолкнуть состав до середины апреля, не протухнет. А мы тут сразу в морозильники разгрузим, уже договорённости есть по мясу. Понимаешь, что значит мясо без талонов? Но при мясе отправляйте наших парней, хотя бы двух, обязательно. Или все трое езжайте. Дам три нелегальных пистолета ТТ, после приезда в Ёбург в тайнике спрячете или выкинете. Сколько на них крови, никто не знает. Зато будет, чем пугать чучмеков, если начнут грабить вагоны.

Я выдал старшему группы три пистолета с запасными магазинами, понимая, что в эти годы даже простая поездка в Среднюю Азию смертельно опасна при наличии ценного груза. На мелкие расходы и аванс для поставок парни везли немного — десять тысяч. Хотя, по нынешним ценам, вполне достаточно, чтобы не бедствовать и уплатить небольшие авансы за поставки. Цены всё ещё были в обычных рублях, а не сотнях или тысячах.

Отправив парней в командировку, я занялся контактами с торговыми точками и железнодорожными складами. Что это такое, имел понятие из прошлой жизни. Поэтому перед разговорами с начальством поговорил с грузчиками за бутылкой водки, припас на каждого, за минусом меня. Затем с кладовщицей, которая стала даже ласковой после массажа спины прямо на складе, снявшего поясничные боли. Конечно, лицо и паспорт у меня были другие, но предварительная договорённость о местах на складах появилась. Железная договорённость.

— Сам подумай, Николай, холодильник пустой. Продукты разбирают прямо из вагонов, машины в очередь стоят. Грузчики жалуются, что работы добавилось. Раньше из вагона в склад носили. Сейчас приходится до машины ходить, на пять шагов дальше насчитали, паразиты. Так опытные экспедиторы своих грузчиков привозят, чтобы в очереди подвинуться. Когда груз привезёшь, обязательно приходи сам, всё обеспечу. — Едва не подмаргивала обеими глазами разбитная кладовщица лет тридцати пяти.

Может, с ней задружиться? Я пока не женат, даже предложение не сделал Нине Ивановне, корыстно рассуждал я на обратном пути с прирельсовых складов. Вот ведь дурак, даже будущую невесту по имени-отчеству называю. Как я с ней в постель лягу — в пиджаке и брюках? Да по имени-отчеству? Опять-таки, с кладовщицей рано контачить, неизвестно, сколько раз она в кожвендиспансере лечилась, знаю я этот контингент. Надо кого из парней на неё натравить, может, Лёху? Он парень шустрый, покушать любит, на выгрузку его отправлю, позвоню и рекомендую, как холостого и неженатого. А Лёху предупрежу, что такая женщина будет весьма полезна при нашей работе. Если что, пусть заманивает её знакомством с массажистом, который потерян для женского общества давно, так как женат.

Почти неделя у меня ушла в поездках по Ёбургу и району, в поисках быстрого заработка, желательно большого. Тут и наши предприятия вышли на самоокупаемость и даже прибыль принесли, небольшую, но вполне достаточную на первые зарплаты сотрудникам. Типографии напечатали первые книжки, скромным тиражом в сто тысяч экземпляров и мягком переплёте. Всё быстро разлетелось по Свердловской области. Вот где золотое дно, как я и думал. Завербованные местные кадры разлетелись по всей стране, закупая бумагу, типографскую краску, чтобы это золотое дно не провалилось. Убедившись, что первый блин вышел не комом, я занялся пищевой цепочкой. Но не своей, а контактами с кооперативами, производящими хлеб, колбасу, пирожки и пирожные, с правом продажи, естественно.

Всем им делал предложение о переезде в наши пустующие здания, обещая не брать за аренду два года, но с условием расширения производства и продажи продукции. Пусть потеряем в прибыли, она нас не обогатит, зато горожане получат больше продуктов, не станут пустовать полки и желудки свердловчан при наличии хотя бы небольших денег. Так и не знаю, как правильно и цензурно назвать жителей Ёбурга, неужели ёбур….? Даже знать не хочу!

В конце дня, не забывайте, что у меня необычайно короткий рабочий день, который начинается после учёбы в институте, примерно с трёх часов дня, собрался к Нине. Через день-два обязательно бываю у неё в гостях, а то она стала глядеть на меня как-то подозрительно, словно узнала о моём двухмесячном аресте, проведённом в пермском СИЗО. Наверное решает, не расстаться ли со мной, таким криминальным, или подождать пока не арестуют, пока я приношу доход нотариату и цветы лично нотариусу. Вот и в тот день, когда я по пути заехал в райисполком, повидаться с девушкой, сказал, что могу задержаться в следующие два дня, сослался на работу. Нина, посмотрев обычным серьёзным видом, сказала:

— Береги себя, Федя, ты мне очень дорог.

При этом притянула меня за отворот курточки и поцеловала в щёку.

— А уж как ты мне дорога, и выразить не могу, — ляпнул я от неожиданности и густо покраснел.

Давно такие реакции я могу не только определять, но и контролировать, но в тот вечер сорвался. Так и стоял, малиновый от смущения, не зная, как отреагировать. То ли убегать, как старшекласснику, то ли обнять и поцеловать, как опытному обольстителю. Наше молчание прервала сама девушка:

— Так чего ты ждёшь? Говори, я жду, в конце концов!

Я оглянулся в кабинете, который был так мал, что никто не смог бы спрятаться. Понятно, чего она ждала и о чём сказала открытым текстом. Понятно, что это единственный и последний шанс, мой последний шанс. От слова «последний» у меня потемнело в глазах и защемило сердце.

— Я люблю тебя, Нина, как не любил никого другого. Выходи за меня замуж. Прямо нынче, немедленно. — Дальше замолчал, вспомнив старый анекдот не к месту. Не ляпнул ли я чего лишнего?

— Я согласна выйти замуж, но немедленно не получится. Надо подать заявление и ждать больше месяца. Исключение для военнослужащих. — Мерным голосом нотариуса, знающего все строчки всех законов, ответила мне любимая.

Я взглянул на часы, времени было около шестнадцати часов. Успеем, я на машине.

— Где у вас ЗАГС?

— В нашем здании, они до пяти работают, — удивлённо ответила девушка.

— Жди меня тут, через полчаса приеду.

— Не вздумай взятки совать, не позорь меня. — Сразу погрустнела Нина, отвернувшись от меня.

— Не волнуйся, я просто раньше работал чиновником, при президенте России. Думаю, не откажут. В крайнем случае, потерпим месяц, ты не против?

— Чего я ещё про тебя не знаю? — снова засияла улыбкой девушка.

— Много чего не знаешь. Ни словом сказать, ни пером описать. Надеюсь, у нас будет много времени, что всё рассказать тебе после свадьбы. И до неё, сколько успею. — Я поцеловал Нину в щёку и выбежал из кабинета.

Быстро доехав до дома, поднялся в квартиру, отыскал своё удостоверение и паспорт, выбежал и поехал обратно. По пути купил два букета цветов и заскочил в кабинет нотариуса в шестнадцать тридцать. Один букет сразу подарил Нине и показал ей удостоверение.

— Не поддельное, — с удивлением констатировала нотариус. — Как так получилось?

— Потом расскажу, пойдём в ЗАГС.

И мы направились на второй этаж здания. С сотрудницами ЗАГСа Нина была, конечно, знакома, поэтому её появление с мужчиной и букетом цветов было воспринято однозначно. Они бросились обнимать мою невесту, остановила обеих только моя фраза:

— Дайте сначала заявление написать!