Первая сработка сигнализации на машине случилась около одиннадцати часов вечера, я только успел заснуть. Подскочил к окну и рассмотрел одиноко стоящую машину, после краткого раздумья решил, что подростки или поздние гуляки случайно задели автомобиль. Да и лень выходить, если машина на вид нетронутая, лобовое стекло целое. Улёгся в кровать обратно, по пути подумал, что надо заказать новую кровать, настоящую двуспальную, спальня в новой квартире позволяет поставить широкую двухспалку, а не её жалкое подобие советских времён.

Следующая сработка сигнализации произошла почти сразу, я и заснуть не успел. Всё-таки придётся выйти, в двадцати шагах от копейки стояли трое мужчин характерного вида. Даже из окна было заметно, что все трое уголовники. Явно хотят со мной поговорить, поэтому собирался я для разговора обстоятельно. Тепло оделся, прихватил деньги, фонарик, привычную по этим временам записную книжку, в которую записывал данные, полученные моими новыми сотрудниками, от подробностей созданных кооперативов — какие и на кого оформлены, до выявленных нарушений в документах райкомов с адресами укрытых организаций.

На улице сразу подошёл к криминальной троице, уже направлявшейся к моей машине очередной раз.

— Чего хотите от моей машины? Спать надо, а не баловаться. — Все трое остановились, подтверждая мои предположение о разговоре.

— Ты кто такой? — Уголовники вполне привычно начали свой разговор с обвинительных позиций. Пришлось их осадить, подкрепив своим давлением на психику.

— Я хозяин машины, а вы кто такие? Обзовитесь. — Такое слово обозначало предложение назвать клички, от которого уголовники не могли отказаться. Западло, так сказать.

— Серый, Лысый, Кудрявый, — по очереди назвали выдуманные клички мои собеседники. Их ложь была очевидна. Пришлось немного надавить и потребовать уже жёстче.

— Покажите свои права или другие документы.

От такого приказа все трое, неожиданно для себя, вытащили из карманов два водительских удостоверения и одну справку об освобождении. Освещая их фонариком, я не спеша переписал себе в блокнот их данные, потом вернул документы со словами:

— Говорите Серый, Лысый, Кудрявый? Завтра расскажу пацанам, посмеются.

Освобождённые от моего воздействия уголовники спрятали документы и задумались, что с ними произошло? Потом решили действовать по старому плану.

— Ты кто такой?

— А твое какое дело? Не стукачок ли ты ментовской? — Использовал я классический ответ на подобные вопросы. Но эти уголовники явно услышали такой наглый ответ впервые. И, естественно, захотели проучить наглеца силой.

— Да ты… да мы! — От возмущения они ничего не могли придумать, беден словарный запас недоучек.

Только и успели замахнуться на меня двое из собеседников. Я внешне неторопливыми тычками оттолкнул обоих, оказалось, сильно — оба улетели метра за три назад, попадав в снег. А я уточнил у самого умного, который со мной пытался говорить:

— Говори, что надо, да спать пойду.

Уголовник мобилизовал все свои силы и высказал давно заготовленную претензию. На всякий случай отступил на полшага, чтобы я не смог до него дотянуться.

— Ты машину у нас увёл давеча, за свою дерзость должен нам сто тысяч рублей! Или твоя машина сгорит. Вместе с тобой и твоей квартирой. Это наше последнее слово. Принесёшь мне домой во вторник вечером. — После этой угрозы уголовник отпрыгнул к успевшим подняться подельникам и все трое скрылись за ближайшим домом.

Я подошёл к машине и внимательно проверил её, потом завёл, чтобы двигатель прогрелся. Придётся ехать к Васе Кручинину, старшему над автомобильными ворами и профессиональными угонщиками, спрашивать с него за наглость его подопечных. И ехать придется, не закрывая лицо, надевать маску не только смешно, но и опасно, на фоне последних ограблений пяти рынков. Не упускаю варианта, что моё появление в маске кто-либо мог видеть. Хотя я усыплял всех встречных, но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Часы показывали близость полуночи, самое время. Я завёл автомобиль и доехал до нужного дома. Оставил машину с торца дома, куда Василий не мог посмотреть из окон своей квартиры.

Вышел из машины и зашёл в соседний подъезд, откуда присмотрелся к округе через щёлку в двери и окна подъезда. За полчаса ничего подозрительного не заметил. Поднялся к люку на чердак, забрался туда по лестнице и дошёл до нужного люка Васиного подъезда. Без особого труда открыл его, разорвав навесной замок. Сначала прислушался, осторожно спустился по лестнице и подошёл к нужной квартире. На всякий случай усыпил всех соседей на этаже на четверть часа и всё семейство Кручининых. Выдавил дверь довольно легко, несмотря на четыре замка поставленные хозяином, напуганным моим предыдущим визитом. Главное в этом деле было хорошо опереться ногами, чтобы они не скользили.

В квартире уголовника я уже бывал, поэтому сунулся в известный мне тайник, где ни одной купюры не нашёл. Молодец, Василий, поменял место, увы, придётся его разбудить. Хозяина квартиры я нашёл не в спальне, а на диване у телевизора. Там его и разбудил.

— Опять? — Почти как в мультике, спросил полушёпотом Вася.

— Куда деваться, твои подопечные приехали, денег просят. Поэтому с тебя сто двадцать тысяч. Вытаскивай.

— Как сто двадцать? Я же только сто… — спохватился на полуслове Кручинин. Поглядел на меня и закрыл лицо ладонями.

— Так двадцать тысяч за мои хлопоты посредника, всё равно деньги к тебе вернутся. Или ты сам разберёшься, а мне только двадцать тысяч вернёшь? Я же просил тебя не следить за мной, когда машину возвращать станешь, в прошлый раз? А ты что сделал? Ментов натравил, своих уголовников поставил, так что двадцать тысяч с тебя я по-божески беру. Чисто в профилактических целях, чтобы не обманывал меня. Или за обман больше берут, кровью, например? Как тебе удобнее, Василий? — Я посмотрел на покрасневшее лицо уголовника и добавил: — Могу всех вас зачистить, начиная с тебя и твоей семьи. После этого сделаю обыск в квартире, что-нибудь да найду. Как решим?

— Кто к тебе приходил? — принял решение Кручинин.

Я открыл записную книжку на нужной странице и положил перед хозяином квартиры. Тот медленно прочитал данные воров. А я добавил:

— Назвались Серым, Лысым и Кудрявым. Как скажешь, западло это или мне самому парням рассказать?

Называть чужие клички в подобных ситуациях не приветствуется среди уголовников. Я знал об этом.

— Ладно, сам с ними разберусь. — После этой фразы Василий замолчал, надеясь, что этого мне хватит.

— Нет, дорогой, двадцать тысяч отдашь за мой обман и твою глупость. И решишь проблему так, чтобы мою машину не трогали, иначе — сам понимаешь. Третий раз я уйду с твоей головой под мышкой. И вырежу всех твоих воров, сколько смогу узнать. Вот теперь договорились. Надеюсь, не увидеть тебя никогда. Для тебя полезнее. — Я демонстративно постучал по наручным часам, напоминая о времени.

Василий метнулся на кухню, чтобы через секунды вернуться с пачками двадцатипятирублёвых купюр в руках. Я положил их в карманы куртки и направился на выход. Спиной почувствовав опасность, резко шагнул в сторону с одновременным разворотом. И своевременно, пуля прошла по тому месту, где я мгновение назад стоял. А злобный Кручинин снова нажимал на спусковой крючок пистолета ТТ, целясь туда, где меня уже не было. «Ну как так можно, мы же договорились по-хорошему?» — с огорчением подумал я. Теперь придётся убивать Васю, чего так не хотелось. Увы, спускать ему попытку моего убийства нельзя. Уголовники понимают только силу.

Я шагнул к хозяину квартиры и ударил его ребром ладони в горло. Успел до второго выстрела. После этого повторил наложение сна на всех жильцов этажа и соседей сверху и снизу, на всякий случай. Затем наступило время обыска. Искал я не только деньги, их и без этого хватало. Нужен был список с адресами группировки автомобильных воров. Их я нашёл в тайнике с деньгами, не как список, а как долговые расписки каждого вора. Кто сколько задолжал, сколько вернул. Оказывается, Вася держал своих добытчиков за горло долговыми расписками. За плату услуг адвокатам, за посылку продуктов и курева в СИЗО и колонию, за съёмную квартиру и одежду после освобождения и прочие услуги. Причём на все долги начислялись неплохие проценты.

Там же записывались разные штрафы за выдуманные «косяки». Где-то побил украденную машину, где-то не смог вовремя украсть нужную модель и всё такое похожее. Так что большая часть воров не зарабатывала на кражах, а отрабатывала. Правда, в этой же бухгалтерии были указаны и расходы на долю Камиля, которая была неплохой. Пришлось деньги забрать вместе со списками, да свои следы замести. Выстрел в правый висок будет железным аргументом самоубийства. А следы моих рук и ног я вытер довольно тщательно, нашёл пару полиэтиленовых пакетов, надел их на обувь. В этих пакетах я добрался до машины и уехал в сторону ближайшего адреса сегодняшних, вернее, уже вчерашних рэкетиров.

Всё-таки убивать их я не планировал, только лишить возможности краж, по крайней мере, на ближайшее время. Пришлось посетить все три адреса, найденные в шпаргалках Василия. Где-то меня пускали ещё не уснувшие хозяева, где-то приходилось выламывать дверь. Но усыплять свидетелей и соседей пришлось везде. Даже при желании написать на меня заявление в милицию, никаких прямых доказательств или свидетельских показаний против меня никто не найдёт, учитывая, что пакеты я с обуви так и не снял. С фальшивыми Серыми и прочими Лысыми я не разговаривал, это бессмысленно. Просто наводил на них «порчу», как говорят в деревнях. Перекрывал им часть сосудов, питающих ноги с одновременным блокированием мочеполовой системы.

Пока они станут лечить столь важную проблему, сработает недостаток кровоснабжения в ногах, что будет сопровождаться болями в опорных конечностях, как минимум, а как максимум — хромота и проблемы с ходьбой. Пусть сидят дома, заслужили. Поживут на пенсию по инвалидности, поумнеют. Короче, вернулся домой я ближе к часу ночи, пришлось попутно прятать деньги от Кручинина. Сразу направился в душ, смыл следы пороха как следует, промыл волосы на голове с ацетоном, подумал и постригся машинкой наголо. Затем вымылся ещё раз, надеюсь здешняя экспертиза не найдёт на мне следы пороховых газов. Рабочую одежду я давно перепрятал вне квартиры. Да, каждый раз приходится долго и тщательно убирать все следы, способные меня выдать. Но знаменитую поговорку о «бережёном, которого бог бережёт…», я не забываю себе повторять.

Утром я проснулся со странным чувством приближающейся опасности. Учитывая ночные «подвиги», ждать опасных гостей не стал, наскоро перекусил и уехал из дома. Список недвижимости за городом у меня был, его и решил проверить. Пару раз застревал в просёлочных снегах, но вытолкать машину из сугроба для меня не труд. Особой радости партийная собственность мне не принесла, санатории и дома отдыха работали без перебоев, финансирование пока не закончилось, даже разговоров об их приобретении я не стал заводить. Буду ждать финансовой пропасти, которая должна наступить весной или летом. Зато понравился охотничий домик, где откровенно скучал пожилой сторож и специалист на все руки.

Мужчина оказался грамотным, уже искал, к кому прислониться, чтобы пережить наступающий кризис. Меня он накормил перловой кашей, а после сытного обеда мы разговорились. Оказалось, что в советские времена ему платили педантично зарплату сторожа и полставки уборщицы. Изредка подкидывали смешные премии в десять-двадцать рублей. Выживать приходилось на высоких гостях, приезжавших попировать в лесу да искупнуться в ближайшем прудике. То есть хлеб Палыч не покупал, его после каждой пьянки оставалось больше, чем достаточно, даже сухари сушить наловчился. Также не было проблем с солью, сахаром, чаем, майонезами и прочими кетчупами. Даже подсолнечное масло привозили любители отдыха на свежем воздухе.

Летом частенько оставляли помидоры с огурцами, но этого добра и своего хватало, с сельского огородика. Зато спиртное, которое оставляли целыми бутылками, когда уезжали полупьяными, всегда было в запасе. Нынче, после августовского разгона коммунистов, ни единой компании не заглянуло. Впервые за последние годы Палычу пришлось покупать хлеб и сахар, вместо чая он наловчился травы заваривать. Так что мой небольшой аванс с предложением работать на меня, пока не оформлю недвижимость в собственность, мужчина принял с реальной благодарностью. На радостях тут же предложил затопить баньку, раз такое дело, да ночевать у него. Места хватало.

— Оставайся, у меня отдельных спален с кроватями и матрасами для гостей на шестнадцать человек наберётся. Даже двуспальные кровати есть. Бельё, правда, старое, но его мало-мальски стираю, «Вятка-автомат» имеется. Стиральный порошок остался. Клопов и тараканов нет, раньше дважды в год проводили дезинфекцию и дезинсекцию, даже приблудных мышей вытравили. Не знаю, как в будущем станет.

— Это не проблема, напиши до завтра, что надо, подвезу при случае. А насчёт дезинсекции договорюсь на весну и осень. Ты чего так шагаешь, спина, что ли мучает? — Я заметил, что сторож характерно согнулся, вставая со стула. И сразу предложил:

— Давай, подлечу спину. Только никому не говори.

Не ожидая ответа, провёл рукой за спиной Палыча, снимая боли и выправляя часть позвоночных грыж. Полностью лечить малознакомого мужчину не стал, мало ли как обстоятельства сложатся?

— Ну, ты даёшь! Как рукой сняло! — Легко выпрямился сторож.

Мы быстро затопили баньку во дворе и поболтали часик в ожидании хорошего пара. Баня была с передовой печкой, позволявшей мыться и топить одновременно. Топка выходила в предбанник, который становился тёплым даже зимой, что давало возможность отдышаться после крепкой парилки. Парились вдвоём, отвели душу. За последние месяцы в Москве я парился всего один раз, буквально перед вынужденным побегом из столицы. Но там была казённая баня, а здесь родная, деревянная, с запахом трав, заваренных Палычем заранее. После отдыха в бане мы попили чай в доме, немного перекусили, да спать завалились.

Утром Палыч проснулся в одно время со мной, удивившись такому раннему подъёму молодого парня, каким я ему казался.

— Ты чего, Фёдор, всегда так рано встаёшь?

Я в ответ пожал плечами, мол, привык с детства. И добавил для точности:

— Я же почти деревенский, привык. Сам-то куда собрался?

Сторож явно одевался в дорогу, протянул мне листок со своими желаниями. Я пробежался по нему глазами и положил в карман пиджака. Особо дорого там ничего не было, только необходимый минимум для поддержания лесной гостиницы в готовности.

— Домой пойду, тут в семи километрах моя деревня стоит, Берёзовка. Мы с женой там поживаем, да маленький магазин имеется, чтобы в город за продуктами не ездить. Сюда я только по выходным прихожу, с пятницы до понедельника. Натоплю дом, чтобы не выстужался за зиму, приберусь для порядка, огребусь, чтобы проехать могли. А в рабочие дни в Берёзовке живём. Там у нас усадьба соток двадцать, теперь, после твоего лечения, сам весной смогу всё вспахать и засадить, а то приходилось соседей нанимать, да только пять соток засаживать. Спасибо, Фёдор, и деньгами выручил, и спину вылечил. — Палыч на полном серьёзе поклонился мне.

— Об одном прошу, не говори никому о моём умении, я через это уже пострадал. Видишь виски седые? А мне всего тридцать лет. Вот так. Давай я тебя до Берёзовки подброшу, заодно дорогу узнаю. Вдруг с оказией в рабочий день заеду? — Палыч согласился и мы за четверть часа доехали до его домика. Вполне такой справный дом. Значит, хозяин работящий, не показалось мне.

Утром я не стал заезжать домой, позавтракал в придорожной «Пирожковой», там вкуснейшие пирожки в эти годы делали, даже из нормального мяса, и решил сразу ехать на работу, где привычно поставил машину во дворе поликлиники. Правда, пришлось прогрести дорожку через нетоптаные сугробы снега, лопата была у меня в багажнике, хоть и штыковая. Знакомый сторож поликлиники, увидев меня, пожалел и вынес широкую фанерную лопату для снега. С ней я моментально расчистил площадку для своей «копейки», вернул лопату сторожу и поставил машину на привычное место. Со всеми утренними хлопотами открыл свой кабинет в половине восьмого утра, даже чай успел попить. Потому пришла радостная Зоя Ивановна, и начался приём клиентов.

Некоторые женщины не узнавали меня до первого моего слова, потом пытались выяснить причину моей седины и внешнего резкого старения.

— Москва бьёт с носка, — отшучивался я.

А после сеанса слышал таинственное перешёптывание клиентки с моей секретаршей. Я договорился с Зоей Ивановной, чтобы она тоже делала таинственное лицо и ссылалась на тяжёлую работу у самого президента. Для этого разложил на столе полдесятка фотографий с Ельциным, не только старые, с августа месяца, но и зимние, на аэродроме и в воинской части. Вполне достаточно для нагнетания атмосферы уважения и загадочности, за что не жаль сто у.е. заплатить, коли массажист таких высот достиг.

Закончив приём всех записанных на день клиентов, мы с Зоей Ивановной пообедали и поехали в здание бывшего райкома, смотреть на новое место работы. Мне ещё осенью удалось выбить себе половину из бывших в здании телефонов, пришлось размахивать фотографиями с баррикады у Белого дома, да использовать мои связи, как массажиста высокопоставленных личностей. Около десятка телефонов удалось отстоять. Поэтому моё новое место работы было с телефоном и намного просторнее. На первом этаже райкома просто не было таких клетушек, как в поликлинике. Даже подсобка для уборщиц была просторнее. Зоя Ивановна оценила новое рабочее место, согласилась доработать неделю на старом месте, с переводом всех клиентов по новому адресу и новому телефону.

После чего решила прибрать новое место, распланировать, куда чего расставить. А я зашёл к своим сотрудникам, узнать новости текущей недели. Попросил местных мужчин заняться персоналом для работы здания и вновь созданных кооперативов. Мы расписали предполагаемые должности, пока на одно здание бывшего райкома, с учётом их настоящей работы, а не просиживания штанов. Мужчины обещали за неделю набрать полный штат, от кадровика до уборщиц. Все согласились, что перед их оформлением я в конце недели проведу собеседование. Лентяи и засланные казачки нам не нужны. Как и болтуны, мы с Сергеевичем уже сталкивались с подобным. Николай Сергеевич утвердительно кивнул и добавил:

— Я прослежу, чтобы болтунов даже до собеседования не допустить.

После этого я поехал в мединститут восстанавливаться. Документы, как чувствовал, ещё вчера взял с собой. Сказать, что меня встретили, как родного, ничего не сказать. Секретарь проректора, дама бальзаковского возраста, едва не бросилась меня обнимать, как только узнала. Вопросов не задавала, только отметила:

— Да, укатали Сивку крутые горки. Ты надолго или насовсем?

— Надеюсь, насовсем. Хочу всё-таки закончить учёбу, надоело переводиться туда-сюда.

Я протянул свои документы, женщина их схватила и юркнула в кабинет проректора. Вышла от него через пару минут с улыбкой на лице и сказала: — Зайди.

— Вернулся наш благодетель! Молодец! — Проректор вышел из-за стола, чтобы поручкаться со мной. Долго говорить не стал, но обещал сегодня же подписать приказ о зачислении. — Завтра можешь забрать приказ, а после окончания сессии ждём на занятиях. Ты массаж делаешь? — Добавил уже шёпотом.

— Обязательно, завтра договоримся конкретно, — кивнул я перед прощанием.