Я уселся в кресло, такие документы давали хороший повод для размышления. Неужели в Киеве засветился при ликвидации бандеровцев? И этот Никоненко приехал в гости оттуда? Нет, не может быть, я там в личине курносого рыжего парня существовал, как и в поезде. А нынешний облик вернул только на вокзале в Екатеринбурге. И выследить от Москвы тоже никто меня не мог. Остаётся самый простой способ, которым я бы воспользовался точно. Узнать мой адрес и поставить там маячок. Самое простое, завербовать для наблюдения одного-двух соседей. Наверняка так и случилось, в квартиру я пришёл только вчера и оба дня шлялся по городу.

Я связал Никоненко и разбудил майора. Посмотрел на него, типичный служака, что с ним делать? Не убивать же? Для начала надо расспросить, как он здесь оказался и зачем ищет меня.

— Рассказывай, майор, пока ещё дружественной Украины. Почему незаконно проник в квартиру государственного служащего, с какой целью. А главное, кто тебе сказал мой адрес? Не забывай, я бывший оперативник и враньё увижу сразу. Тогда мне останется один выход — «бритвой по горлу и в колодец», как в любимом кино. — Ну не иголки под ногти совать моему коллеге, судя по небогатой одежде. Явно не замполит, а такой же трудяга, каким я был в обеих жизнях, пока меня не арестовали.

— Чего рассказывать, получил приказ от заместителя по оперативной работе, найти и допросить Кузнецова Фёдора, бывшего советника Ельцина. Адрес в Свердловске дали, вот и сижу которую неделю. — Попытался отделаться минимумов сведений оперативник. Впрочем, я бы вёл себя также. Какой вопрос — такой ответ, ни шагу в сторону.

— Ладно, поступим официально. — Я выставил свой диктофон перед Никоненко и включил аппарат. — О чём приказали меня допросить?

— Допросить надо было о работе с Ельциным, какие функции выполнял Кузнецов, почему поехал на переговоры в Беловежскую Пущу. Что там делал, кроме официальной работы массажистом. Уточнить, почему и как Кузнецов мог лечить ранения и даже переломы. Почему уехал из Москвы, надолго ли? — С каждым словом Никоненко говорил всё легче, словно из него уходил страх и зажатость. Тут и я добавил своего воздействия для более правдивого рассказа.

— Что со мной надо было сделать после допроса?

Майор понимал, что его ответ может стоить ему жизни, но тряхнул головой и ответил честно. Насколько я почувствовал.

— Тебя, вас? Надо было завербовать с целью «освещения» деятельности самого Ельцина и его приближённых. Если откажетесь от вербовки, ликвидировать. — После этой фразы Никоненко опустил голову, понимая, что ляпнул достаточно для своего смертного приговора.

Я задумался, ликвидировать украинского разведчика мне не хотелось. Без всяких причин, просто вызывал симпатию честный служака.

— Можешь говорить на «ты». Как понимаешь, после таких показаний у тебя два выхода: пишешь расписку о сотрудничестве и рассказываешь всё о своей службе, либо едем тебя закапывать вместе с уголовником. Как понимаешь, твоя расписка нужна не мне, а тебе, чтобы молчал. Я не профессиональный разведчик, теребить тебя заданиями не стану. Может, лет через десять-пятнадцать, если не выйдешь в отставку или в Россию не уедешь сам. Думай, моя совесть останется чистой при любом исходе. Убить своего убийцу — дело святое. Решай, время пошло. — Я прошёлся по комнате, глянул на часы и внутренне улыбнулся. Вот мой внутренний голос, как чувствовал, что рано проснусь, когда советовал заснуть раньше обычного. А день предстоит хлопотный и без этого украинского контрразведчика. Надо с утра машину забрать с платной стоянки.

— Я напишу расписку, — решился майор. Видимо, семейный и, судя по одежде, живёт небогато, а дети есть просят.

— Пиши. — Я развязал ему правую руку, подсунул авторучку и бумагу, продиктовал расписку. Майор быстро написал знакомый текст, сам много раз его диктовал, инструкции были общие. Прочитав текст, я не нашёл изменений и показал Никоненко на диктофон.

— Начинай рассказывать о своей службе с фамилиями и званиями, на кассете осталось около часа, постарайся уложиться по времени, чтобы со второй кассетой не заморачиваться.

После этого я вновь связал правую руку Петру и отправился на кухню, готовить завтрак. Пока варил кофе, делал яичницу, резал бутерброды с маслом, откровения майора прекратились. Я их слушал краем уха и решил, что достаточно. Поэтому решил испробовать свои способности на майоре и его подельнике — уголовнике.

— Майор, ты на машине или пешком пришёл? — уточнил я перед началом своего эксперимента.

— Пешком, конечно. Откуда у меня машина? У меня денег только на поезд до Киева осталось, — грустно сказал, пожав плечами Никоненко.

— Внимательно слушай меня. Ты задержался в Свердловске, потому что долго искал меня. Живу я не в восемнадцатом доме, а в шестнадцатом. На самом деле я оказался деревенским знахарем, который потерял все свои умения в декабре. Сейчас полностью уволен из аппарата Ельцина, собираюсь закончить мединститут и уехать в родной район Пермской области. Для вербовки непригоден по причине своей глупости, ликвидировать смысла нет, вдруг умение лечить вернётся? Всё понял? Повтори. — Майор дважды повторил мою инструкцию, а я добавил:

— Всё, сегодня же уезжай из города. С уголовником ты рассчитался, никто тебя в Свердловске не ждёт. Иди. — Я развязал Никоненко руки и выпустил из квартиры. Тот спокойно пошёл по лестнице на выход.

С уголовником я долго не общался, узнал его адрес и паспортные данные, кличку, причастность к группировке. Велел забыть про мой адрес и приходившего ко мне мужика. Думаю, хватит и этой короткой инструкции, большую задачу может забыть. После этого отправил вора домой, вернув отмычки, чтобы не было вопроса, где был? Только затем удалось поесть досыта, прикинуть планы на день и направиться за своей машиной. Она четыре месяца простояла в сарае моего знакомого пенсионера, жившего в частном доме с собакой во дворе. Мужчина, как многие пенсионеры, просыпался рано, своим приходом в семь утра я его не разбудил. Машина легко завелась, словно не зима на дворе. Хотя в закрытых сараях всё равно теплее, чем на улице. Пока двигатель прогревался, я расплатился, на всякий случай обсудили возможность парковки машины.

— Да хоть каждый вечер ставь. Только я спать ложусь рано, в восемь часов. Поэтому позднее не приезжай, не люблю, когда меня будят. — Махнул рукой хозяин.

Я сел за руль и осторожно выехал на проезжую трассу. Хоть колеса были не шипованные, но на основных улицах вполне спокойно можно ездить. Там снега и наледи практически не было, постоянный транспорт не давал замерзать выпавшему снегу. А на малых дорогах и во дворах придётся быть осторожнее. Всё равно на машине быстрее получится, дороги полупустые в сравнении с двадцать первым веком.

Так, с половины восьмого утра начался мой первый рабочий день в Ёбурге, чтобы продолжиться от темна до темна. Зато удалось сделать необычайно много, первым делом договорился о конкретном офисе для меня и Олега с Лёхой. Эти кабинеты мы сделали на первом этаже бывшего райкома партии, выбрав самые чистые. Парни обещали поставить охрану сразу, а я заехал в нашу же типографию, где заказал вывески на здание и на двери кабинетов. Учитывая, что типография принадлежит мне, и я привёз наличные деньги на годовую премию, вывески сделают к вечеру, сами привезут в здание и разместят, как меня заверили. Посмотрим, сдержат ли слово?

Дальше тоже пошло по плану. Я встретился с нанятыми в городе сотрудниками, перевёз их в наше здание, поставил задачи. Затем побывал на Уралмаше, где меня ожидали контрагенты по продаже списанных отходов. Договорился с ними в присутствии тамошнего юриста о покупке тех самых цехов, что отапливает моя котельная. Заодно решил вопрос об оплате тепла поставками газа для отопления, то есть бартером, чтобы не ругаться с руководством завода. Много чего удалось сделать за день, в том числе встретил Николая Сергеевича с коллегами и разместил всех в квартирах. С ними я и пообедал привезёнными из Перми продуктами.

Куда деваться, люди все женатые, какая офицерская жена отправит мужа в чужой город без продуктов? Одновременно мы обговорили основные вопросы по предстоящей работе, я выдал им подъёмные, порадовавшие новых сотрудников. Вылечил Сергеевичу инфаркт, вернее, убрал его последствия. Заодно объяснил, что раньше не умел это делать, не зря стал учиться в медицинском институте, а не в физкультурном, где всего за четыре года получил бы диплом. Мужчина меня понял, надеюсь, обиды не затаил. После обеда я заехал к трём нотариусам, записался на приёмы в части написания доверенностей, на разные дни. Проехался по магазинам, затоварился продуктами, канцелярскими принадлежностями и батарейками с аккумуляторами для машинной сигнализации.

Я всё-таки решил её парковать возле дома, работы много, пришлось рулить до десяти часов вечера. Еле выдержал до позднего ужина. Но к сигнализации отнёсся ответственно, проверил её дважды. Мороз не мешал ей работать, но я решил проверять её каждый вечер, слушая прерывистый звонок сигнала место ровного, как летом. Впрочем, всю неделю по ночам никто мою машину не трогал. Возможно, я слишком поздно приезжаю и рано встаю, всё в темноте да в темноте. А воры и хулиганы любят поспать. Или народ не привык видеть зимой неохраняемые машины? В то, что кто-то запомнил, что это моя копейка, не верю совсем. За четыре месяца уголовники всё должны забыть, у них короткая память.

Каждое утро на этой неделе начиналось глубоко затемно не только для меня, но и для моих служащих. Здешние работники добирались до места службы сами, приезжих из Перми привозил я. Документы домой мы договорились не брать, лучше просидеть на работе лишнее время, чем рисковать утерей важных документов. Но польза от юристов и экономистов-бухгалтеров была несомненная. Всего за неделю они открыли почти два десятка кооперативов, подмазывая в нужных местах ржавые механизмы бюрократии, но не пошлыми деньгами. Я сразу договорился не рисковать, вытаскивать с нар за взятку никого не буду и не смогу. Люди взрослые, надеюсь, поняли.

По всем стопорам в процессе оформления документов наводили справки, благо возможности имеются. Многие работали оперативниками, знали, как работать с соседями и сослуживцами интересующих людей. Иных соседей хлебом не корми, дай рассказать. Тем более, нам не нужен был компромат, а выяснение интересов и слабых мест человека. Или он книголюб (в эти годы было модно), или автолюбитель, или рыбак, а то и просто бабник. Достаточно помочь или намекнуть на возможную помощь, продемонстрировать наши возможности, и препятствие исчезало. Кое-что мы просто покупали за две-три цены, денег у меня хватало, и мало кто догадывался о галопирующей инфляции. Девиц с лёгкой социальной ответственностью у нас своих не было, но были хорошие знакомые среди них, вот им мы платили безбоязненно. Эту взятку не доказать при всём желании.

Самым порядочным и бессребреникам просто предлагали сделку, мы не просим ничего противоправного, только ускорить прохождение документов. Взамен подлечиваем его родных — маму, папу, бабушку и так далее. Не лечим до конца, а именно облегчаем страдания. Снимаем боли в суставах, убираем экзему и тому подобное. Лечил, конечно, я, исключительно в маске и в нейтральном месте какого-либо купленного нами здания. Пока такие действия помогали. За неделю я оформил на себя именно те двадцать генеральных доверенностей, открыл счета и принялся оформлять приобретённые здания, квартиры и гаражи. А также дачи, конечно.

Квартиры почти все были кооперативные от иммигрантов, уезжающих якобы на историческую родину. Хотя мало кто собирался в Израиль. Но, это не наше дело. С Уралмашем тоже продолжилась работа. Здания цехов мне, конечно, не продали. Пока завод держится на плаву и просуществует без проблем года два или больше. Но я не спешу, меня и покупка отходов цветных металлов устраивает. Да, цеха мне не продали, зато почти даром уступили старый склад, построенный до войны. Кирпичный и не отапливаемый. Но моим отходам всё равно, лишь бы место под крышей появилось. Едва я порадовался неплохо отработанной неделе, как Лёха меня расстроил четвёртой кражей из охраняемого магазина.

Туда я поехал сразу, даже милицейская опергруппа не уехала. Мои надежды на работу беспризорников и малолеток не оправдались. Воровали опытные уголовники, явно в насмешку мне, плюнув на договорённость с Камилем. Или проверяли меня по его указанию. Собственно, я ожидал этого, но надеялся на полгода мирной жизни. Видимо, слухи о моём отъезде сработали, как ускоритель решения уголовников и самого Камиля, конечно. Из продовольственного магазина были украдены только деньги и ящик коньяка. Остальное, что взяли бы простые уголовники — водку, продукты, портвейн, наконец, было на месте разбито и раскидано. Словно нам демонстрировали, плевать мы хотели на «Защиту» и прочие договоры. Замок на входных дверях в магазин был не взломан, а нежно открыт отмычкой или родным ключом.

Кража случилась в ночь на субботу, поэтому у меня были два дня, чтобы отреагировать. Искать преступников было слишком долго, да и зачем это мне? Найду я воров, а они мне скажут, что выполняли прямое указание Камиля? Так это я и так знаю. Идти к смотрящему по Ёбургу с жалобой несерьёзно. Как говорят, оказанная услуга ничего не стоит. Я сразу окажусь обязанным уголовнику, и он этим обязательно воспользуется. Придётся, как Ленин, идти другим путём.

— Алексей, дай указание своим ребятам составить суммы ущерба по всем кражам, да не заявленные в милиции, а настоящие. Воспользуемся случаем, проведём рекламную акцию с возмещением ущерба. Для нас это дополнительные клиенты с деньгами, рост популярности. — Лёха просто остановился на ходу.

— Ты, что Фёдор Васильевич, мы же разоримся на таких компенсациях. Начнут крутить и мошенничать, через неделю половина торговцев сами себя обворуют.

Я согласно кивнул.

— Да, вполне возможно, так и будет. Но на каждую хитрую жо…у есть хрущ с винтом, как говорят китайцы. На эти четыре кражи деньги точно найдутся, а дальше посмотрим. На сегодня мне нужна неприметная машина с липовыми номерами. Лучше угнанная на день, чтобы вечером поставить её обратно. И на завтра такую же, но другую. Владельцы машин должны быть совсем не наши, лучше татары. Когда сможешь пригнать к улице Кирова? — уточнил я и добавил: — Там же и оставлю вечером.

— Думаю, за час справятся мои парни. — Кивнул мужчина, и мы расстались.

Я поехал домой, чтобы собраться для своих незаконных мероприятий. Хотя кража подразумевает похищение чужого имущества. А если у имущества нет собственника, что это будет? А это будет отсутствие состава преступления. То есть, с точки зрения законодательства, я никакого преступления не совершу. Такие вот казусы существуют в наших законах. Причём аналогичные сюжеты встречаются не так редко. Я сам был свидетелем некоторых во время своей предыдущей жизни.

Дома я плотно перекусил, оделся в рабочую одежду, взял свои орудия преступления и сложил всё необходимое в рюкзак за спиной. Потом добрался к нужному месту на улице Кирова, сел в пригнанную машину, получив ключи от водителя, знакомого парня из «Защиты». Того самого, которого пришлось немного лечить. После чего поехал в дальний от центра района Ёбурга. Поставил машину метров за триста от районного рынка. Кроме центрально рынка, был ещё в каждом районе свой, поменьше размерами, с меньшим ассортиментом, но под крылом Камиля. Расположение всех рынков я давно изучил, как и размещение начальства с деньгами.

Туда и направился я сразу, зайдя на рынок с чёрного входа. Вязаная шапка была надвинута на лицо на всякий случай, что не мешало мне усыплять всех встречных. Со спины же, да издалека и сбоку было не видно, что лицо моё закрыто. Встречных с началом рабочего дня было немного, оказалось всего человек пять. Усыплял их я на двадцать минут, не успеют поднять панику, управлюсь. Рынки были небольшие, комнаты милиции не предусматривались. Поэтому я сразу зашёл к директору, предварительно усыпив его, даже секретарши у него не было. Человек он, в принципе, неплохой, так и я хороший. Поэтому без лишних рефлексий вскрыл монтажкой сейф в кабинете директора и все деньги сгрёб в тряпичную сумку. Собственно, всё, я пошёл на выход, засекая время. Управился за пять минут, пришлось насильно будить всех усыплённых.

Дальше буду усыплять встречных на десять минут, решил я, выруливая на москвиче в сторону ближайшего районного рынка. По дороге спрятал деньги в тайник, откуда смогу забрать хоть завтра, если понадобится, или сегодня ночью. После этого я последовательно по кругу навестил все оставшиеся районные рынки, оставив часть собранных средств в двух тайниках. Один почти рядом с домом. Закончив с некоторым нарушением порядка, вернул москвич тому же неприметному парню вместе с ключами. Не буду упоминать, что следов рук и обуви я нигде не оставил, даже в машине. По дороге домой переоделся, укрыв свою рабочую одежду с инструментом в очередном тайнике, в своём же доме, но не квартире. Наступило время обеда, чем я с удовольствием занялся. После обеда, разгорячённый своим походом, позвонил Зое Ивановне. Она подтвердила, что клиенты уже записаны на ближайший понедельник, но по старому адресу, работы хватит на полдня.

Когда надоело сидеть дома, я прогулялся к Сергеевичу, обе мои съёмные квартиры недалеко. Тот с приятелями скучал, собираясь на работу сходить, не водку же пить по выходным как честные советские люди? С удовольствием их поддержал, сходил за машиной, и мы приехали в бывший райком партии, выкупленный в период безвластия КПСС. Удачно получилось, сейчас такое уже вряд ли получится. Убежавшие после августа патриции вернулись и азартно начали делить недвижимость между собой. Даже пробовали у меня выцарапать. Но я сразу стремился всю недвижимость регистрировать официально.

Наше здание находилось под круглосуточной охраной, днём охраняли наши парни, в нерабочее время отдел вневедомственной охраны путём установленной сигнализации. От отдела милиции до райкома даже пешком было не больше пяти минут, так что особо мы не переживали за сохранность. Собственно, из ценного имущества в здании были только бухгалтерские документы. Меня не интересовали махинации с деньгами и бюджетами бывших секретарей райкома. Но по платежам за коммунальные услуги, за охрану, за страховку автомобилей, на водительскую и сторожевую охрану можно найти много укрытой собственности партии, о которой сами секретари с инструкторами не подозревают.

Вот эти документы и изучали мои специалисты, которые уже успели нарыть достаточно, чтобы со следующего понедельника начать выезды на природу. Точнее, в районные санатории, дома отдыха, турбазы и подобные строения, с целью выявить их состояние, охрану и так далее, чтобы решать вопрос по приобретению этой брошенной ненадолго собственности. Да, некоторые свидетельства о регистрации права собственности мы уже нашли среди оставленных юристами и бухгалтерами документов. Осталось подключиться нашим юристам, чтобы купить или просто присвоить имущество, как брошенное. Попользоваться им несколько лет, потом решением суда просто присвоить как выморочное. Сами представьте, кто может предъявить права в девяностые года на какой-нибудь санаторий, охраняемый вооружёнными или просто крепкими парнями? Вызовут милицию? Так парни предъявят документы на право собственности с генеральной доверенностью на имя одного из них от покойного уже первого секретаря райкома. Или уехавшего на Украину, а, может, даже в США!

Нет, я не собираюсь никого убивать ради имущества партии, пусть юристы подумают более человечное присвоение или покупку подобных зданий. Наверняка имеется лазейка в законодательстве. Осталось её найти и воспользоваться, а пока взять на примету все эти интересные места. Пусть даже само здание разваливается, но к нему прилагается обширная территория. Кто мешает построить на этой территории новое здание с оформлением территории в аренду? Одним словом, возможности есть, главное их не упустить и отслеживать. Так что на следующую неделю я запланировал выезд на пять мест, недалеко от Ёбурга. В здании мы просидели до восьми вечера, после чего я сдал его на пульт охраны и отвёз мужчин обратно по квартирам.

Свою копейку поставил под окном, проверил сигнализацию, не хотелось проснуться без машины.