Поезд пришёл в Ёбург в полной темноте, хотя восьми часов вечера не было, магазины ещё работали, успею купить хлеба. Встречать Новый год без хлеба не хотелось. Спрыгнув на перрон с сумкой на плече и рюкзаком в руке, я отошёл в сторону и осмотрелся. Никого из знакомых вблизи не было, пора менять свою рыжую и курносую физиономию. Надоела за последние недели. Не дай бог, кто меня запомнил в Киеве и увидит в Свердловске, больно запоминающееся лицо. На это я и рассчитывал, когда его конструировал. Люди запоминают что-то бросающееся в глаза, как говорил террорист Савинков. Он для этого надевал ярко-жёлтые краги, которые запоминали все, но запомнить лицо Савинкова никто не успевал.

Так и я, уверен, что рыжую курносую личность запоминали многие, но мою одежду и рюкзак со спортивной сумкой никто не запомнил. Убедившись, что никого знакомого на перроне нет, я отвернулся лицом к зданию, шагнул в тень и поменял свой облик, обдуманный за сутки с лишним моей поездки в поезде. Из тени обратно под свет фонарей вышел совсем другой человек. На пять сантиметров выше — больше за раз не получается подрасти. Но я был готов к этому и сразу расправил заправленные джинсы, чтобы никто не заметил увеличение роста. Хотя и моего нового лица было достаточно для случайного знакомого. Узнать моё новое обличие могут лишь близкие люди. Та же Зоя Ивановна, Олег или мои бывшие любовницы — Ольга и Наталья.

Полагаю, пенсионер, у которого стоит моя машина, тоже узнает, особенно с предъявлением паспорта. У моего частного сторожа на лбу написано милицейское прошлое, скорее всего сержантом или прапорщиком служил. Остальных смогу убедить в ходе разговора и демонстрации паспорта, начиная от проректора Свердловского медицинского института, до командира охраны на одной из проходных Уралмаша. Да что там паспорт, с моими натренированными ментальными навыками не хуже хвалёного Мессинга смогу убедить любого человека в чём угодно. Другое дело, именно этим умением не собираюсь пользоваться. Оно, как говорил Суворов, смерти подобно.

Или не Суворов, может царь Пётр, может Ленин. Так вот, из тени я вышел лет на пятнадцать старше прежнего облика, не меньше тридцати трёх-тридцати пяти годов. Волосы, пока не видные под вязаной чёрной шапочкой, поседели с висков. Само лицо сильно похудело, щеки ввалились, нос немного изменил форму, получив небольшую горбинку. Уголки глаз обрели мелкие морщинки, как у людей, часто прищуривавшихся. На фоне бледной кожи это всё довольно сильно изменило мой облик. Дополнительно, ещё в тени я переодел свою зимнюю куртку, вывернув её наизнанку. Она поменяла цвет со светлой на тёмно-синюю. Такую куртку я неделю искал у киевских спекулянтов, оказывается, они пока не в моде и слишком дороги. Китайцы не шьют таких пуховиков, а настоящая английская обошлась мне дорого.

Впрочем, чего жалеть конфискованные бумажки? Я не пижон, не стремлюсь к дорогим фирменным вещам. Такая одежда мне нужна для маскировки, можно сказать, для работы. Поэтому эти покупки можно рассматривать, как представительские траты или приобретение оборудования. Изменив свою внешность и верхнюю одежду, я поспешил выйти с перрона. На троллейбус даже не стал соваться с таким-то рюкзаком. Если не отматерят, то карманники разрежут, проверяя содержимое. На туриста я мало похож. И при обнаружении пачек с деньгами всё может обернуться весьма худо. Поэтому прикинул путь домой и быстрым шагом двинул по улице. По пути зашёл в магазин, купил буханку хлеба. Мне повезло, или хлебокомбинат решил порадовать потребителей в честь праздника? Потому как никаких других продуктов, кроме ровных рядов хлебных буханок в хлебном магазине не было.

В принципе правильно. Чего ждать от хлебного магазина? Чёрную икру и булки с баранками? Расходившись после последних дней вынужденного малоподвижного образа жизни, я с удовольствием покрывал один километр за другим. Вот и границы моего района, где работаю и живу. Жаль, наверно придётся искать новое место для аренды помещения массажного кабинета. Завтра позвоню Зое Ивановне, поздравлю с Новым годом и обговорим поиск нового места работы при необходимости. За машиной пойду после праздника, а то любители покататься спать не дадут.

За пять домов до своего я заметил фигурку девушки, сидящей на деревянной скамейке возле подъезда. Странный способ отдыха, учитывая не меньше минут пятнадцати, проведённых девицей на улице. Решил пройти ближе, если пьяная, хоть в подъезд затащу, не замёрзнет насмерть.

— Девушка, что с вами случилось?

Алкоголем от девицы не пахло, одета чисто, хоть и бедно. Сейчас три четверти страны так одеваются, другой одежды в магазинах нет. Девушка не ответила, громко всхлипнув, взглянула на меня заплаканными глазами, едва видными в свете дальнего фонаря. Я присел рядом, пытаясь поговорить, вдруг она агрессивная, если начнёт драться, сразу уйду.

— Из дома выгнали, родители отругали? — перебирал я самые частые причины подобных ситуаций. Видимо, почти угадал, девушка откровенно заплакала навзрыд.

— Говори, что случилось, — попросил я не приказным, мягким тоном. Потом добавил: — Помогу, если смогу.

— Все вы такие! — почти вскрикнула девушка, перед тем, как залилась слезами.

Ну, немного понятнее, видимо, мужчина виноват. Скорее всего, парень или сожитель. Я немного присмотрелся, на подростка девушка не походила, лет семнадцать-восемнадцать наверняка исполнилось.

— С парнем поссорилась? Случилось-то что, скажи прямо? — Немного добавил своего ментального давления, не собираясь сидеть на улице с женщиной, поссорившейся с сожителем или женихом.

— Отчим пристаёт, сегодня пьяный начал лапать, еле убежала.

Ну, эта проблема мне знакома, многие отчимы насилуют падчериц, порой с молчаливого согласия жены и матери этой девушки. Да что там отчимы, родные отцы насилуют дочерей. Но, как правило, судимые, сидевшие в годы воспитания девочки. Они не помнят её маленькой, не убирали горшок, не водили в садик, и не воспринимают девушку дочерью. Да и уголовные навыки влияют. Есть девка — надо насиловать. Я постоянно повторяю, что большинство уголовников умственно отсталые, живут на рефлексах, примерно, как кошки. Какие коты спрашивают встреченную кошку, дочь ли она ему приходится или нет?

— А мама где? — Критический в ситуации вопрос. Если мать дома, даже пьяная, девушке решительно некуда возвращаться. Но девица порадовала ответом.

— Мама в ночь работает, утром придёт. А мне не к кому идти, денег нет, в гости не звали, родных в городе нет. Посижу, да в соседский подъезд уйду. Я уже туда убегала два раза.

— Ты маме говорила про отчима? — продолжил привычные расспросы.

— Один раз говорила, она отругала отчима. Тот обещал не приставать, а сегодня напился в честь праздника. Да вы не волнуйтесь, я привыкла, пересижу в подъезде. — Девушка вытерла слёзы и сделала попытку улыбнуться.

— Паспорт у тебя с собой? — решил я уточнить последний раз и пойти домой ночевать, либо отвести девушку в милицию, если та несовершеннолетняя.

— Зачем вам? — испугалась девица.

— Если ты несовершеннолетняя — отведу тебя в милицию, там переночуешь. Скоро Новый год, народ на улицу выйдет, тебя могут избить, ограбить, или, опять же, изнасиловать. Все пьяными будут. Если ты взрослая, могу пригласить к себе, просто переночевать. Я живу неподалёку и один, встретим Новый год, поужинаем, да спать ляжем. Не волнуйся, приставать не стану, ты мне в дочери годишься.

В принципе, она мне даже в правнучки годится, если суммировать обе мои жизни. От своего приглашения я не ждал положительного ответа, чисто формально сказал, чтобы совесть не мучила. Моя совесть и без того чернее чёрной, пусть хоть одно белое пятно появится.

— Я взрослая, — неожиданно сказала девушка и вытащила из кармана пальто паспорт, в котором датой рождения был указан семьдесят третий год.

— Тогда пойдём, тут недалеко. Не понравится, выпущу сразу. Хоть согреешься и поужинаешь.

Встал со скамейки сам и помог подняться закоченевшей Елене, как записано в паспорте. Первые шаги дались ей с трудом, так она замёрзла, как бы ни заболела? Хотя, гарантирую, что не заболеет, с моими-то умениями. Идти было недалеко, уже через пять минут мы зашли в тёплый подъезд, чтобы подняться к моей квартире. Я зашёл в квартиру и обернулся, приглашая туда девушку. Она замерла, раздумывая и разглядывая прихожую. Её взгляд пробежал по полу прихожей, отметив отсутствие обуви, затем задержался на одинокой осенней куртке на вешалке. Только потом решилась зайти и сама закрыла дверь. Видимо, проверяла работу замка, сможет ли его быстро открыть.

Я разделся и прошёл в залу, открывая форточки во всех комнатах. В квартире было жарко, но присутствовал запах затхлости. Меня это обрадовало, значит, в квартире никого не было, меня не искали и засаду не ставили. Уж запах чужих людей, приходивших в квартиру меньше месяца назад, я бы почуял. Свой рюкзак с деньгами я положил в диван, приподняв сиденье. Спать я решил на нём, а девушке постелю в спальне, если останется. Вытащить из дивана рюкзак с деньгами никто не сможет, не разбудив меня. Елена, по моим ощущениям, опасности не вызывала, однозначно не судимая. На клофелинщицу не похожа.

Пока девушка прошла в ванную вымыть руки и заплаканное лицо, я включил чайник на газовой плите. Порезал на кухне купленную в Москве копчёную колбасу, здешний хлеб, разложил всё в большие тарелки, сполоснул мандарины. Принёс всё в зал на журнальный столик. Тут из ванной комнаты вышла Лена и спросила меня, замершего у открытого холодильника:

— Ты чего замер, застыл, что ли?

Что-то быстро она перешла на «ты». Хотя разница в возрасте у нас не критичная, всего двенадцать лет.

— Выбираю, что пить станем. Посмотри, выбери.

Девушка подошла ко мне и тоже задумалась. Ещё со времён моего сожительства с подружками-медичками холодильник был заполнен напитками. Некоторые в редких ещё алюминиевых банках и пластиковых бутылках. Ольга с Натальей любили выпендриться, а я не жалел для них денег, закупаясь у спекулянтов. Большую часть покупок доверял женщинам, выдавая деньги по просьбам. Тут же в холодильнике обнаружились несколько бутылок модного спиртного, в виде ликёра «Бехеровки», виски и французского (якобы) коньяка. Шампанского, увы, не было. Елена не стала восхищаться содержимым холодильника, где стояли банки с красной и чёрной икрой, это уже мои капризы. Люблю икру, а тут всё государственной упаковки, признаков подделки нет, на такое и денег не жаль.

Предоставив выбор алкоголя девушке, я притащил на стол дополнительно сливочное масло из морозилки, так оно не портится при длительном хранении. Пусть твёрдое и замёрзшее, но можно на хлеб накрошить кусочками, а потом и само размякнет. Нашел пару фужеров и заварил подошедшим к готовности кипятком две кружки растворимого кофе. Всё выставил на столик, а Лена к этому времени вынесла бутылочку кока-колы и ликёр «Бехеровку». Для ликёра пришлось выставить пару рюмок. Заваренный кофе гостья одобрила, и мы приступили к скромной трапезе под звук работающего телевизора. Хоть ужин был холодным, кофе с ликёром нас скоро разогрело. Завязался осторожный разговор из воспоминаний о Новом годе, который я профессионально поддерживал нейтральными темами, за которыми скрывал подспудный допрос Лены.

После пары часов разговора, когда нейтральные темы были исчерпаны, а мы насытились, глаза сами стали закрываться. Я открыто спросил девушку, пойдёт она домой или нет, под предлогом проводить для безопасности.

— Нет, я хочу прийти домой утром, когда мама придёт. Можно заночевать здесь? — устало уточнила Лена.

Я отвёл её в спальню, где выложил ей комплект чистого белья из шкафа. Заправлять не стал, сама разберётся. Себе достал бельё для дивана и почти сразу уснул, поставив цель проснуться при малейшем хождении по квартире. Подсознание сработало дважды, просыпался при походе девушки в туалет. Это не помешало мне выспаться и проснуться в пять утра, как обычно. Утром я проверил наличие девушки в кровати и усыпил её на время, чтобы прогуляться по району. Не столько прогуляться, сколько спрятать часть добычи по разным тайникам.

За ночь я подрос, вернувшись к прежнему росту, раскатал новые джинсы окончательно и надел старую куртку из шкафа в прихожей. Новую двуцветную куртку в этот шкаф спрятал. На ноги надел валенки, в которых по Москве не походишь, а они следов возле моих тайников не оставят. Девушку усыпил на всякий случай дополнительно, всего на сорок минут. Усыплять на время я научился, надо только проверить, смогут ли усыплённые мной люди просыпаться точно по окончании времени внушённого сна. Утренний город первого января выглядел привычно темно и безлюдно, несмотря на мои поиски слежки никого возле себя не обнаружил. Что вполне может быть, судя по газетам и теленовостям, Ельцину и Коржакову не до меня.

За полчаса я раскидал по разным тайникам деньги «от шпионов» и вернулся, занявшись утренним завтраком. Запах свежего кофе Лену и разбудил. После утреннего туалета она зашла на кухню, где я пил кофе, поедая бутерброды с красной икрой.

— Доброе утро, завтракай, да отправляйся к маме. — Я сразу обозначил временнЫе рамки нашего знакомства, намекая на отсутствие будущих отношений.

— Доброе утро, — мышкой шмыгнула девушка на стул напротив меня. Позавтракала, не забыв про «спасибо» и сразу пошла в прихожую, одеваться. На всякий случай я внушил Лене, что мы ночевали в шестнадцатом доме, второй подъезд, второй этаж. По правде, моя квартира на третьем этаже третьего подъезда восемнадцатого дома. Эти типовые пятиэтажки, выстроенные в ряд, заставляют самих жителей путаться в домах. А случайная девушка, живущая в отдалении, точно не найдёт мою квартиру, даже если захочет. Зачем мне продолжение неперспективного знакомства с проблемной девушкой? После завтрака я сложил оба комплекта постельного белья и полотенце из ванной в свою спортивную сумку, сверху собрал скоропортящиеся продукты и пошёл в свою личную четырёхкомнатную квартиру.

А вы как думали, что я приведу непонятно кого, можно сказать, первую встречную, к себе домой? Нет, до такого моя паранойя ещё не дошла. Ночевали мы в одной из съёмных квартир, их я оставил за собой после переезда в новое личное жильё, с телефоном и автоматической стиралкой «Вятка-автомат». При моей странной жизни, где меня желают убить буквально все, от бандитов до генералов спецслужб? Потому и бельё взял стирать, и адрес другой внушил девушке. Чтобы подсадная утка не заявила об изнасиловании в новогоднюю ночь и не привела ближе к обеду сюда милицию с понятыми. Если подобное случится, долго им придётся мою квартиру искать. А на чистом белье в шкафу точно никаких следов биологических выделений не обнаружат.

Если же я ошибся, и Лена рассказала правду, ничего плохого не будет. Проблемы с семьёй человек должен решать сам, я убедился во время работы в милиции. Чужое вмешательство помогает сплотиться внутри семьи, но только против внешнего вмешательства, то есть против меня. Зачем мне дополнительные враги-недоброжелатели? Так что я прогулялся до своей настоящей квартиры, а не до съёмной. Магазины по пути оказались закрытыми, даже хлебные, то ли в силу раннего времени, то ли из-за общего выходного дня — первого января. Прихваченных продуктов вполне хватило, чтобы перекусить, пока стирались мои вещи из поездки вместе с постельным бельём.

Я ещё попил кофейку, а ближе к обеду прогулялся к штаб-квартире Олега, моего подельника по фирме «Защита», полулегальной крыше кооператоров и торговцев нашего района. Как ни странно, Олег и Лёха были на месте, почти без новогоднего выхлопа, поправляли здоровье бутылочным пивом.

— Привет! — С трудом меня узнали оба, потом присмотрелись и добавили: — Здорово тебя укатала Москва. Ты надолго?

— Надеюсь, навсегда. Мой калым закончился, буду здесь прочно устраиваться.

Я присел рядом с парнями и принялся слушать новости, которые были не только плохими, как ожидал, хорошему тоже нашлось место. Собственно, я ждал гораздо худшего.

По самой охранно-рекетирной организации всё было неплохо, доморощенные бизнесмены платили. С осени Олег с Алексеем неплохо зашли на территорию соседнего района. Даже две стрелки провели по моему примеру, заранее привозя стрелков с оружием на эти встречи-стрелки, которые, в смысле люди, при попытке оппонентов достать оружие, стреляли под ноги конкурентам. Пока всё происходило без жертв, намёка на исчезнувших «центровых» хватало. Фактически группировка Олега стала крупнейшей в Ёбурге, и самая некриминальная среди них. При первых же намёках и жалобах кооператоров на непосильные поборы, Олег, по моему совету, сразу расставался с охраняемым объектом. Не только снимал бумажную метку об охране «Защитой», но и распускал слухи, что кооператор без охраны.

Сами парни Олега не пачкались, но всегда найдутся уголовники или просто шустрые ребята, готовые поживиться на дармовщинку. В ответ на их действия охранники демонстративно пожимали плечами и отвечали, что они не милиционеры, а связываться с бандитами «боятся». Но с этой стороны появились тревожные симптомчики, уголовники стали наглеть, ограбили уже трёх клиентов Олега. Самое обидное — неизвестно, кто ограбил. Не могут ребята найти, нет оперативных возможностей, как говорят в милиции.

— Ты сможешь нам помочь? Иначе потеряем всех клиентов, — спросил прямодушный Лёха.

— Попробую. — Я пожал плечами и продолжил расспросы про относительно легальный бизнес, а именно покупку всех бывших партийных активов.

По рассказам Олега только на моё имя оформлены две типографии, партийная районная библиотека, книжный магазин напротив райкома и небольшая гостиница. На кооператив соответственно куплены здания двух городских райкомов партии, аптека и больница при них. Все покупки в рабочем состоянии, охраняются ребятами Олега, официально оформленных охранниками. Разницу в зарплате Олег доплачивает, как и саму зарплату всем сотрудникам купленных зданий, кроме партийных функционеров, естественно, из оставленных мною денег.

— Примерно всё, завтра я принесу тебе документы на покупку, заверенные нотариусами. Как ты говорил. Только деньги почти закончились, надо решать с этой некондицией, — закончил Олег.

Лёха добавил: — Одни убытки от партийного бизнеса, как они сами жили, непонятно?

— Так и жили, — я улыбнулся, — планово-убыточно. А разницу из карманов государства забирали, чтобы получать хорошую зарплату и премию, да дефицитом затариваться. Кстати, там должны быть санатории в сельской местности, дома отдыха и магазины. Наведите справки и срочно купите. Хотя нет, я найду нужных людей или сам займусь. Так лучше будет.

— Может, охрану дать? — заботливо поинтересовался Олег, чтобы через пару секунд улыбнуться, покачав головой на своё смешное предложение. Совсем забыл, как я расправлялся с уголовниками.

— Значит, поступим так. Вопрос с уголовниками постараюсь решить в ближайшее время. Скажу, если получится. Вам из качалки пора перебираться в настоящий офис, например в купленное здание райкома поблизости. Займёте там пару кабинетов у входа на первом этаже под новый кооператив «Любые услуги». Заодно за порядком в здании присмотрите, чтобы не лазили чужие и не воровали. Там при гараже должны числиться машины, водители, автослесари и оборудование для ремонта.