Я резко почувствовал опасность. Только подрёмывал на диване, как едва не вскочил от ощущения опасности. На всякий случай встал за стенкой между залой и прихожей. Хоть она и гипсовая, но из-за неё меня не заметно. Мой чуткий слух донёс шаги двух-трёх человек, поднявшихся на лестничную площадку, где остановились перед дверью в квартиру. Хорошо, что я не стал её вскрывать фомкой, а выдавил руками в перчатках. Там даже при очень пристальном изучении не обнаружишь следов. Следы моей обуви за день затоптали соседи. Замерли все, гости прислушивались, я замер, стараясь не дышать.

«Чего я жду, вдруг гранату кинут, надо их усыплять срочно. Явно не к соседям идут, у моей квартиры стоят», — мелькнула мысль, заставившая меня моментально перекрыть артерии, идущие к мозгу незнакомцев на лестничной площадке. Но сработали те пресловутые полторы-две секунды запоздания, когда человек, даже с погибающим мозгом, имеет возможность действовать некоторое время. А тут мозг просто засыпал, что действует от двух до четырёх секунд индивидуально. Тут мне именно такие индивидуалы попались. Пока мозги засыпАли, люди успели открыть дверь ключом и вкинуть в прихожую какой-то предмет. Закрыть дверь уже не успели, начали поочерёдно оседать на бетонный пол лестничной площадки.

В редком свете, проникающем через полуоткрытую дверь, я рассмотрел, что упавший в прихожую предмет похож на газовую гранату. Мутные клубы дыма начали активно истекать из гранаты. Не опасаясь выстрела в спину, я схватил полушубок с вешалки в прихожей и бросил его на гранату. Одновременно прикрыл отдельными клапанами свои ноздри. Эти клапаны я создал себе два дня назад, перед свиданием с моими убийцами. Тогда опасался получить порцию усыпляющего аэрозоля прямо в лицо. Так и получилось, эфиром мне брызнули перед дверью в мою квартиру. После чего увезли на конспиративную квартиру пытать. Хотели получить своего человека вблизи Ельцина.

Можно подумать, им не хватало Гайдара и Козырева? Хотя, может, действительно это была авантюра нижнего уровня шпионов? Их самодеятельность, которую они хотели использовать в карьерных играх? В таком случае, мой розыск никого, кроме этого шпиона, в квартире которого я нахожусь, не интересует? Там люди делают мировую политику, на кой чёрт им какой-то деревенский знахарь? В таком случае, мне остаётся разобраться с Льюисом Марплом и всё в порядке? Такие мысли внезапно образовались в моём мозгу, когда я перетаскивал троих мужчин с лестничной площадки в прихожую. Затем накидал поверх полушубка всю одежду с вешалки, свою куртку я не снимал.

Газ продолжал вытекать из-под одежды, пришлось открыть форточки в окнах залы и кухни, чтобы создать сквозняк. Было ещё опасение, что одежда загорится от гранаты, та должна разогреваться, выпуская газ. Поэтому я перетащил своих незваных гостей в залу, снял с них верхнюю одежду и обувь. После чего тщательно связал руки за спиной. Оружие в виде пистолетов Беретта оказалось у всех троих. Выкидные ножи огромного размера были только у двоих. Те по виду были похожи на телохранителей, ими же и являлись, скорее всего, потому как у третьего гостя оказались документы на имя Марпла и крупная сумма денег. Даже для меня крупная. Еле помещались в его портфеле, сто тысяч долларов и полмиллиона рублей, советских.

Возможно, эта сумма объясняет наличие охраны, а гранату кинули из-за какой-нибудь метки, что я нарушил? Ничего, Льюис мне всё расскажет, там более, что в портфеле оказался набор шприцев с ампулами характерного наименования. Две трети названия совпадали с сывороткой правды на английском языке. Не сомневаюсь, что это и есть та самая сыворотка, только в последнем варианте, с меньшей смертностью. Процентов пять или даже три. В любом случае, пора разговаривать с Марплом, пока не нагрянули его друзья. Свет придётся включить, а ночью это прямое указание на то, что хозяин дома. Впрочем, я могу допросить Льюиса в ванной? Перетащил свою жертву в ванную комнату и пошёл закрывать форточку. Заодно задёрнул шторы, оказавшиеся вполне профессиональным светозатемнением. Темные шторы, грамотно задёрнутые, не выпускали ни единого лучика света при любом освещении квартиры. Но рисковать я не стал, занялся допросом пиндоса в ванной комнате, не зря же его туда притащил?

Оказывается, действительно, я сорвал тайную метку на двери Льюиса, а его сопровождение охраняло деньги в портфеле. Приятно, что фамилии охранников совпадали с теми, кто был в моём списке на ликвидацию. Меньше суетиться придётся, что интересно, одним из них оказался мужчина с редкой фамилией Порошенко. Имени будущего президента неньки Украины я не знал, на лицо совсем не похож, так что не буду радоваться раньше времени. Сколько таких Порошенков в Киеве? Марпл оказался тёртым калачём, даже пытался кричать и вырываться, но после пары иголок под ногти, с кляпом во рту, совсем поник. После моего пояснения, что именно такие иглы втыкали моим коллегам под ногти, вплоть до самой смерти, расстроился.

Как говорят сами пиндосы, ничего личного. Если по их приказу насмерть запытали троих моих охранников, которые по определению ничего толком не знали, почему я должен быть мягче по отношению к ним? Именно к тем, кто дал приказ на пытки и похищения людей? Поэтому я втыкал иголки в оставшиеся четыре пальца левой руки Марпла, не вынимая кляпа у него изо рта. Даже вопросов не задавал, пусть приложит всю свою фантазию. Закончив с процедурой, я тихим голосом поинтересовался у шпиона:

— Ты готов мне всё рассказать?

Демонстративно включил диктофон, положив его на полку под зеркалом. Пиндос усиленно закивал заплаканным лицом, вот ведь, чувствительный какой.

— Рассказывай всё, что считаешь необходимым. Только не со своего рождения, а с приказа своим людям в Москве. Отчётливо, с адресами, телефонами, именами и паролями. Потом перейдёшь на свои связи и задачи в Киеве. Если что-то не пойму, переспрошу. При обмане получишь ещё иголку под пальцы, уже правой руки. А ложь я чувствую. Твои любовные похождения и воровство меня не интересуют. Готов?

Марпл снова кивнул головой. Я вытащил кляп и прижал левой рукой горло шпиона, готовый в случае его криков сжать ладонь.

— В Москве задачу выявления странных людей в окружении Ельцина получили две группы — Миколы Сосковца и Никиты Тихонова. Адрес Миколы двадцатый километр Минского шоссе, поворот налево, турбаза «Стрекоза». Тихонов живёт в Малаховке, улица Кирова, дом восемнадцать. В обеих группах ликвидаторов человек пять-шесть. Все группы имеют выход только на меня и второго куратора — Химмеля.

— Его данные у меня есть, давай дальше. — Прервал я исповедь Льюиса на радостях. Меня ищут всего два шпиона, остаётся ликвидировать группу Тихонова, и я свободен! — Твои киевские помощники в курсе работы в Москве?

— Нет, у них и без русских работы хватает. Наша задача вернуть Крым Украине, после чего начать массовую нацификацию уже независимой Украины. Задел для этого готов, правительство Кравчука поддерживает реабилитацию Бандеры. Скоро улицы Ленина в каждом городе переименуют в улицы Бандеры по всей незалежной Украине. И через двадцать лет наша карманная страна начнёт открытую агрессию против России. У русских к тому времени хватит своих проблем на Кавказе, который уже задымился и готов вспыхнуть каждую минуту.

— Хватит меня агитировать. Ближе к делу. Подробно — адреса, фамилии, статус агента и его назначение, — уточнил я Марплу.

Тот неплохо продолжил рассказ ещё минут на сорок, потом начал повторяться и в конце замолк. Я выключил диктофон. Микрокассета почти закончилась, но в моём кармане лежала ещё одна, пустая. Осталось проверить действие найденных лекарств на шпионе, чем я занялся после того, как вернул ему кляп в рот. Набирая в шприц «лекарство» из ампулы, пожалел, что не могу завербовать этого разговорчивого шпиона. Но перебороть себя не мог, работать с человеком, давшим указания на пытки невиновных людей, я не смогу.

Нет, я убивал, и буду убивать преступников, но заталкивать иголки под ногти случайным свидетелям — это перебор. Да и технически работать с агентом не только в разных городах, но и в разных странах, невозможно. Скроется этот Марпл от меня, и как я его найду? И каким образом распространю про него компрматериал, если для пиндосов славяне не люди, а чуть выше животных? Да и зачем мне эти шпионские игры без выхода на нужный уровень? Дай бог свои планы выполнить в меру возможностей, где уж замахиваться на большее. Поэтому я отбросил глупые мечты и поставил ему укол в вену.

После чего включил диктофон на запись второй микрокассеты. К счастью или сожалению, ничего нового этот допрос не добавил к ранее сказанному. Вот так, хороший получился человек, откровенный, но ликвидировать пришлось. Для этого я организовал выстрел из пистолета в голову Льюиса, а пистолет оставил в руках Порошенко, умершего от удара в горло. Второго телохранителя выстрел в спину якобы застал на пороге квартиры, когда тот убегал. Похожую инсценировку приходилось устраивать, думаю, и сейчас сойдёт. Главное, часто не повторяться, вычислят. Ночевать пришлось в этой квартире, с ещё живыми пленниками, тоже проспавшими до пяти утра.

Тогда я позавтракал и устроил инсценировку, прикрывая пистолет подушкой, чтобы не шумел. А в шесть утра вышел из дома всё в том же виде рыжего кудрявого невысокого парня. Дальше получился какой-то сюрреализм. Я убивал по два-три человека из списка двух шпионов, обрастая наличными деньгами. В конце пришлось купить под запасы долларов и рублей большой рюкзак. Через неделю, возвращаясь из Киева в Малаховку, проездом через Москву, я уже прикинул, где и как потрачу рублёвые запасы в Свердловске. Неожиданно легко удалось поселиться в Малаховке, где владельцы старых дач привычно сдавали их приезжим. Мне удалось набрести по объявлению, конечно, на дачу с отгороженной половиной под квартирантов.

Сумел обаять хозяйку, женщину за шестьдесят лет, жившую одиноко. Её выросшие дети разъехались по стране, не говорю уж о внуках. Вечерами, за чашкой чая и прикупленных мною сладостях, женщина мне рассказывала обо всех уголовниках города-посёлка Малаховки, среди которых как раз встретилось упоминание моих целей. Более того, женщина понарассказывала о моих будущих клиентах столько всякого, что принимая во внимание только половину сказанного достаточно для высшей меры наказания. Потому мне оставалось той же ночью зачистить пиндосовских агентов без всякого сомнения. Пусть предыдущую зачистку я проводил в гневе, так сказать, не отойдя от вида убитых охранников со следами пыток.

Здесь я попытался разобраться, хотя бы уточнить, может, люди случайные и ничего не сделали во вред России? Но одних рассказов хозяйки об избиении, выселении из квартир, изнасиловании и прочих грабежах хватало для высшей меры наказания, даже без учёта шпионажа и участия в диверсионной деятельности в пользу США. Можно считать, я лишь исполнил неозвученный судебный приговор к высшей мере наказания, положенный уголовным кодексом РСФСР за подобные деяния. Сэкономил время для правосудия. И очередной раз убедился — от уголовного преступления до предательства страны один шаг, если не меньше.

Уничтожил малаховскую группу агентов ЦРУ я довольно быстро, не задерживаясь на обыск и допрос. Чего нового мне могут рассказать мелкие бандиты и какие деньги выдадут? Если у меня битком забит рублями и долларами огромный рюкзак, а одну сменку белья и мыльно-рыльные прибамбасы приходится держать в спортивной сумке? Поздно вечером я шёл по пустым улицам Малаховки в сторону железнодорожной станции, прикидывая план отъезда из Москвы и Московской области. Пробежавшая мимо меня группа молодёжи с весёлыми криками, стрелявшие из хлопушек и размахивающие бенгальскими свечами, напомнили мне, что скоро Новый год, первый год без Советского Союза.

Значит, долгожданное мною изменение государства свершилось! Произошло событие, которого я ждал долгие восемь лет, прячась от милиции в лесах Пермской области. Излечивая безнадёжных больных и оправдываясь перед милицией после жалоб этих же излеченных мною больных. Сидя в следственном изоляторе в ожидании суда по доносам тех людей, которых когда-то спас, рискуя своим здоровьем. Получая, как обычно вместо благодарности плевок в лицо от близких мне людей. Рискуя жизнью и здоровьем в бандитских разборках и под пытками государственных служащих. Не шучу, меня действительно пытали сотрудники спецслужб с прямого ведома и разрешения непосредственных моих начальников, хотя и сам я был на государственной службе.

Вот ведь казус? Как говорится, доверяй после этого людям. Тем более, прямым и непосредственным начальникам. Да не абы каким, а полковнику КГБ, начальнику охраны президента России. Теперь я ни за что не вернусь на службу людям, предавшим меня, вернее, просто отмахнувшимся от меня, как от надоевшего комара. Понимаю, у них главное — большая политика. Как любят говорить — интересы государства превыше всего. Так я ничего не попрошу у власть имущих впредь, получил достаточно, чтобы молчать в тряпочку. Более того, моя задача, укрыться от моего начальства, как можно дальше, но не уходить в бега, как я прожил до этого последние годы. Жаль терять выстроенное мною хозяйство, вполне способное помочь в предстоящих девяностых годах.

Вернувшись в свою часть дачи, которую я снимал у хозяйки, отлично выспался до утра. Позавтракал вместе с хозяйкой, успевшую сбегать по соседкам и с азартом рассказавшую мне о том, как бог наказал бандитов. Сразу троих нашли рано утром убитыми возле своих домов.

— Так и надо им. Правильно их бог наказал. Ещё бы остальных прибрали черти к себе, совсем хорошо станет, — радостно рассказывала раскрасневшаяся от горячего чая женщина. Я поспешил добавить, чтобы немного остудить хозяйку.

— Этих убийц начнут искать, не только милиционеры, но и бандиты. Будут ходить по всем дачам, расспрашивать. Кто приезжал, как зовут, как выглядит, какие документы. Ладно, милиция, придут и уйдут. А придут бандиты? Те могут избить хозяйку, или в доме всё переворошить кверху дном? У вас есть квартира в Москве, вы говорили? Рекомендую туда съехать на неделю-другую, или месяц. Когда всё забудется — вернётесь. Уголовники, они дураки, пока видят — помнят. А время пройдёт — всё забудут. Я тоже уеду, от греха подальше, пожалуй. А деньги за непрожитые дни заплачу, вот весь расчёт, получите.

Мы продолжили чаепитие, перекидываясь словами. Но видно, что женщина задумалась. Несмотря на её разговорчивость, она не была глупой. После чаепития я выложил всю оговорённую сумму, включая непрожитые дни, на стол и попрощался.

— Я соберусь и через пару часов уеду на электричке в Москву. Как закончу, постучу в стену, приходите принимать своё имущество и ключ заберёте сразу.

— Хорошо, Валера. — Кивнула мне хозяйка. Перед заселением я показал ей паспорт одного из ликвидированных мной в Киеве шпионских прихвостней, под чьим лицом я приехал в Малаховку. Она записала все данные паспорта, даже если выдаст милиции, замаются проверять. По опыту знаю, со времени распада Союза запросы милиции независимые республики очень плохо исполняли. Иногда с издёвкой присылали ответы на латышском языке или грузинском. Так что своего розыска по паспорту убитого агента ЦРУ я не опасался и набрал четыре таких паспорта. Один, этот Валера, был прописан в Киеве. Другой — Илья, в Белоруссии. Двое последних вообще в Москве.

Что эти паспорта найдут, я не особо опасался. Все найденные при мне документы и без того один другого опаснее. Не только паспорта людей, прописанных непонятно где, но и мой личный паспорт, моя зачётка студента пятого курса второго Московского медицинского института, вместе с удостоверением советника президента, не только введут в ступор любого милиционера. Они могут стать моей смертельной опасностью и станут наверняка, если мне не удастся сбежать. Но тогда мои начальники, санкционировавшие мои допросы и смерть, узнают, что я жив, и, так же равнодушно, снова дадут разрешение на мой розыск и «зачистку» полностью.

На этом фоне несколько чужих паспортов особой роли не играют, а если кто доберётся до содержимого моего рюкзака, то не спасут никакие документы. За такие деньги меня убьют не только бандиты или случайные встречные. Могут и милиционеры не выдержать искушения, особенно в Москве. Если не прибьют постовые и передадут меня дежурному, не выдержит искушения дежурный. Если стерпит он, приберёт всё их руководитель, там большая цепочка руководства. Хоть одно из звеньев этой цепочки, да лопнет. После чего за мою жизнь не дам и ломаного гроша, и ладно коли сразу убьют. А могут долго пытать, выведывая, где лежат остальные деньги?

Так что попадать в руки никому нельзя — ни бандитам, ни милиции. В обоих случаях не выживу однозначно. Примерно до обеда я лежал в снятой части дачи, перекусил своими запасами сухого пайка, который всегда держу в спортивной сумке. Да постучал в стену хозяйке. Она прибежала сразу, привычно проверила своё имущество и проводила меня на выход. Он дома до железнодорожной станции «Малаховка» было десять минут пешком, которые я прошёл вполне спокойно. Купил билет до Москвы на ближайшую электричку и через четверть часа заходил в вагон. В тамбуре сменил свою внешность с фотографии паспорта Валеры на рыжеволосого курносого парня. Документов на эту личность у меня не было.

Но именно в этом виде я зачищал шпионов в Киеве, возвращался в Москву. А сейчас еду на Казанский вокзал, чтобы оттуда отправиться домой, в Свердловск. Вернее, уже в Екатеринбург. Пока я шлялся по столицам, город переименовали в Ёбург, как многим было привычно в двадцать первом веке. Пока доехал до Казанского вокзала, отстоял стандартную очередь в кассу, где купил билет в купейный вагон на скорый поезд Москва-Ижевск, прошло достаточно времени. Чтобы не задерживаться на вокзале, даже с зачёткой и студенческим билетом, где была не очень похожая на меня рыжеволосого и курносого фотография, прогулялся по улице. До Ижевска я не собирался ехать, выйду на узловой станции Агрыз, но никому заранее сообщать не стал. Пусть меня ищут в столице Удмуртии, если выйдут на след.

Прогулялся по соседним к трём вокзалам улицам, выстоял длинные очереди в двух магазинах, чтобы купить пару килограммов мандарин и палку копчёной колбасы. Это не для употребления в поезде. Для поезда у меня оставались запасы сыра, пакет молока и булка хлеба. Их я съем в дороге, не желаю рисковать посещением вагона-ресторана в эти смутные времена. Нет, я понимал, что приеду в свою пустую квартиру скорее всего поздним вечером, не смогу купить ничего на ужин, который совпадёт с наступлением Нового года. Кофе, чай и сахар у меня дома есть, как и спиртные напитки, но ничего съедобного нет. Если не удастся купить буханку хлеба, останется питаться мандаринами и колбасой. Сильно сомневаюсь, что в ночном Екатеринбурге удастся купить хлеб.

Нагулявшись вдоволь, к моменту отправления поезда я зашёл в свой вагон, чтобы не рисоваться на платформе. После приключений за декабрь моя паранойя достигла неимоверных размеров. Поэтому даже минуты не хотелось провести на вокзале, на виду милицейских патрулей. Однако, показывая свой билет проводнице, я заметил странный взгляд со стороны, принадлежавший неприметному мужчине лет сорока. Едва я посмотрел в его сторону, как мужчина демонстративно отвернулся и даже пошёл в сторону. Уже устроившись в своём купе и сев за столик, я машинально взглянул в окно, вновь увидел того самого мужчину. А он смотрел на окна моего вагона, словно высматривая меня. Оставалось пожалеть, что я нагружен большим рюкзаком с бесценным содержимым, поэтому не смогу выйти разобраться. Хотя, что я могу сделать этому мужчине? Спросить, почему он смотрит на меня? Это не преступление, скажет, что я похож на его приятеля и всё. Мне даже милицию не вызвать.