Размышляя «о высоком», я начал закрывать дверь кабинета, собираясь домой, время подошло к шести вечера. Пора уже, я не любитель формального просиживания штанов на работе, демонстрировать служебное рвение и загруженность. И сотрудников никогда не держал, вышло рабочее время — иди домой. У двери меня остановил звонок из службы безопасности. Звонил Усатов.

— Фёдор Васильевич, наши закупщики пропустили второе контрольное время, что-то случилось. Думаю отправить наших парней на выручку.

— Завтра с утра готовь отправку к твоим бойцам, договорись с Сергеевичем пару сыщиков отправить. Они хоть и бывшие, но навыков не потеряли. Думаю, что поеду с вами, если всё будет спокойно, или догоню на самолёте. В каком городе они потерялись?

— В Душанбе, — спокойным голосом ответил Александр.

— Хороший город, красивый. Надеюсь, справимся. Завтра в восемь буду на работе. Пока. Если что, звони в любое время. Я домой. Удачи.

Положив трубку телефона, я задумался, вспоминая Душанбе из прошлой жизни, где приходилось бывать. Сейчас это полувоенный прифронтовой город, где власти толком нет, и через год-два начнётся резня. Непонятно кого против таких же мутных противников. А город красивейший, в долине гор, розы в полтора метра высотой на уличных клумбах цветут. Я бывал там в декабре, в зимних сапогах на эти цветущие розы смотрел. Думаю, в феврале там также тепло. Нашу работу такая обстановка облегчит, надо спешить.

По пути домой мысленно планировал наши действия в Душанбе, прикидывал, какие варианты начнём отрабатывать. Дома, к счастью, все были на месте, но тревога не покидала меня. И это было не волнение за пропавших экспедиторов, а опасность, которая ожидает меня именно дома или рядом. После ужина мы немного поболтали и женщины отправились усыплять Васю. От звонка телефона я вздрогнул, опять что-то случилось. Так и было. В трубке звучал надрывный голос Лёхи, моего приятеля-подельника по делам ЧОП «Защита». Я помог ребятам создавать эту фирму, помогал в разборках с уголовниками. Вытаскивал из сложных ситуаций. Просто так, не планируя совместный бизнес. Помнил, как много моих знакомых затевали совместные дела с лучшими друзьями, чтобы через пару лет разругаться и бросить всё. Ссорились с лучшими друзьями, после двадцати лет дружбы из-за паршивых денег.

С этими ребятами я не хотел так расставаться, поэтому отказался участвовать в их работе. Когда они легализовали свой ЧОП и принялись официально охранять кооператоров, просто отошёл в сторону. Но парни привыкли к тому, что я выручаю их из самых опасных ситуаций, и звонок Лёхи говорит об этом.

— Фёдор Васильевич, Олега тяжело ранили и отвезли в пятую больницу, в реанимации лежит. Говорить не может. Но его не били, а резали ножами. Два нападавших, не меньше, что делать? Меня не пускают туда, я поставил охрану в больнице, но мы не знаем, что случилось.

— Хорошо, Алексей, постараюсь помочь. Приеду в больницу, но пропустят ли меня в реанимацию, не могу сказать. Жди. — Я положил трубку и посмотрел на усыпивших Васю женщин, которые вышли в залу.

— Мне придётся сейчас уехать, моего друга ранили. Посмотрю, как у него дела в больнице. Вы справитесь без меня, могу задержаться? — Чувство тревоги не покидало меня. И тревожился я не себя или Олега. А испугался за женщин и Васю, что-то должно случиться в ближайшее время и здесь. Я сел в кресло и принялся рассуждать, откуда идёт опасность. Понятно, я же выгнал громил Севы Блина! А это, по рассказам, шустрый малый. Значит, нагрянет к нам в течение получаса, судя по моим ощущениям. Опасаясь камня или выстрела в окно, я тщательно задёрнул плотными шторами все окна. Да, шторы я в своём жилище сделал плотными и тяжёлыми, можно светомаскировку устраивать, как во время войны. Ни один луч света не выйдет на улицу.

Минут через пять после этого раздался грохот шагов по лестнице подъезда, я попросил женщин сесть в стороне от возможной линии огня через дверь. Когда в дверь начали стучать кулаками, крича «Открывай, сволочь!», я испугался, что разбудят ребёнка и открыл дверь. На меня навалились сразу четверо мужчин, у двоих были в руках ножи, а главный из них размахивал пистолетом ТТ. Почти, как в американских боевиках. Уронить им меня не удалось, но к стене в прихожей прижали. Что дало мне точку опоры и возможность быстро ударить всех четверых, не сильно, чтобы не убить, но достаточно, чтобы все незваные гости отлетели к противоположной стене, по которой сползли на пол.

Только после этого прекратили материться и угрожать мне и всей моей семье. Кто-то хорошо информировал обо мне уголовников, обязательно разберусь с этими сволочами. Пока я собирал выпавший из руки Блина пистолет и три ножа, валявшиеся на полу, Нина и Татьяна глядели на эту картину огромными глазами. Не дожидаясь нового рвения от уголовников, я привычно обыскал всех, выбросил в сторону залы ещё три ножа и один пистолет. Потом перевернул бандитов на живот и связал руки за спиной их же ремнями. Сел перевести дух и спросил свояченицу:

— Что, товарищ младший советник юстиции? Как Вы квалифицируете их действия? Неужели хулиганство?

Мне было интересно, насколько точно Таня сформулирует своё мнение.

— Полагаю разбой, как минимум, грабёж, — невозмутимо ответила Татьяна.

— Ну, требований финансового характера они не высказали. Только матерились, даже не в общественном месте. Об оружии скажут, что нашли в подъезде и хотели у меня оставить. Их даже за мелкое хулиганство трудно привлечь. Может, им премию от прокуратуры выписать за сданное оружие?

После моих слов Таня плюхнулась обратно на диван и задумалась. Мои слова о премии за оружие пропустила мимо ушей. Такую норму в России введут лет через десять. Я попросил Нину уйти к ребёнку, чтобы тот не проснулся. И сел на стул напротив свояченицы. Только что мною были кратко изложены ей самые вероятные действия людей Севы Блина и его самого. А младший советник юстиции Любимова поняла свою беспомощность перед обычными уголовниками.

Я, конечно, несколько преувеличил, мелкое хулиганство можно было оформить, но штраф в пятьдесят рублей не разорит уголовников, а пятнадцать суток им вряд ли дадут. Потому как на момент рассмотрения материалов в суд приедет адвокат Блина с тремя справками о сильнейших хронических заболеваниях своего клиента, от которых Сеня просто умрёт в камере, даже за одни сутки пребывания там. Естественно, судья не рискнёт выносить решение об административном аресте, что может грозить ему взысканием и лишением статуса. Зачем ему такой риск из-за простого хулигана? Было бы серьёзное преступление, а тут мелкое хулиганство, пусть менты лучше работают.

Татьяна с её сроком работы понимала все мелочи не хуже меня. Я усыпил Севу с бандитами, чтобы они не мешали разговаривать, и ждал реакции свояченицы. Когда женщина пришла в себя и вопросительно посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— Что делать?

— Не знаю, завтра мне надо лететь в командировку. Как вас одних оставить? Завтра Севу Блина выпустят, и он придёт уже к вам обеим. Охрану оставить? А что сделает охрана против пяти-шести пистолетов? Что может сделать прокуратура? Я простой массажист и не имею никаких прав. Ты прокурорский работник, у тебя прав в десять раз больше, сама предлагай.

— Они меня слышат? — Свояченица кивнула на бандитов.

— Нет, они потеряли сознание от моих ударов в нужные точки. На час-полтора.

Таня открыла глаза, как сова, проговорив: — Ты и это умеешь?

— Иногда получается. Так, что ты надумала?

— У меня есть знакомый судья в нашем районе, я часто у него в процессах участвую. Надо его попросить, чтобы он осудил всех четверых на пятнадцать суток. Адрес его я не знаю, он человек семейный. Но помню телефон, может позвонить?

— Телефон у меня прослушивается. Ты позвони ему, скажи, что приедешь в гости по важному для тебя делу через пару часов. Если согласится, вызывай милицию и будем оформлять мелкое хулиганство. После отъезда наряда с хулиганами, я тебя отвезу. Только не разрешай меня забирать в отделение. Там продержат до утра, да ещё материал на меня заведут, что я избил хороших людей, просивших о помощи. Договорились?

Таня кивнула и спросила: — Так я звоню?

Я кивнул головой в ответ и пошёл в прихожую проверить дверь, не выбили ли её? Дверь оказалась целой, но я пару раз закрыл и открыл дверной замок и саму дверь. Надо ставить вторую дверь, стальную. Пока это не принято, буду первым. На Уралмаше и закажу у знакомых ребят, они большую часть времени простаивают. Калыму будут рады.

После того, как Таня вызвала милицию, на телефон уселся я. Позвонил в районную больницу, где главным врачом работал мой знакомый. Узнал, что он сегодня дежурит и переговорил насчёт Олега. Он не знал состояние раненого, но обещал проследить, чтобы меня пустили к моему другу. Хоть в час ночи. Тут и милиция приехала, быстро опросили нас с Татьяной, Нину тоже. Забрали срочно разбуженных мною хулиганов и увезли их в дежурку. Таня попросила оформить мелкое хулиганство. Сказала, что заберёт хулиганов утром сама и позвонила дежурному. После чего мы съездили к судье, с которым свояченица договорилась за десять минут, и я отвёз её к ней домой. У свояченицы завтра первый рабочий день после отпуска, надо подготовиться. В результате, в больницу приехал только ближе к полуночи.

— Ты где был? Я чуть с ума не сошёл! — Едва не накинулся на меня с кулаками Лёха.

— Занят был, в милиции. — Отодвинул я парня от себя и подумал, что надо завязывать с такими друзьями. Быть вечной нянькой у них, да бесплатно, не хочу. Скоро они меня бить начнут, если не помогу, когда потребуется, вместо благодарности.

Меня снабдили халатом и пропустили в реанимацию, к Олегу. Дежурный врач коротко перечислил повреждения пациента. Да, судя по ножевым ранам, Олега порезали не хулиганы. Самые тяжёлые поверхностные раны я убрал, оставив на теле только разрезы кожи, чтобы врачи ничего не заметили. Внутренние органы трогать не стал, их повреждения непонятны, операция запланирована на завтра. Слава богу, внутреннего кровотечения нет. Но мне удалось привести Олега в сознание. Он меня узнал и чётко рассказал, что его подкараулили и хотели убить бойцы из группы уголовника Сизого. Тот подминает под себя кооператоров нашего района не только за охрану, но и под угрозой нападения. Естественно, многим такая охрана не нравится, и люди переходят к «Защите».

Выяснив у Олега фамилии и клички напавших уголовников, я усыпил раненого и вышел в приёмный покой, сообщил подробности Лёхе. Сослался на срочные дела и уехал домой. Надоели эти умельцы, парням за тридцать лет, команда ЧОП из сотни мужчин с оружием, а случись чего, ищут помощи у меня. Может, действительно, взять долю из их дохода? С другой стороны, бросать их жалко, вроде, нечестно получится? Поживём, увидим. Успокоенный Алексей перестал волноваться за друга и отправился спать. А я отправился домой, к Нине, которая наверняка волнуется и не может уснуть. Да и мне нужно успокоиться и решить наболевшие проблемы. Уж больно они своевременно сошлись все вместе, нет ли в этом злого умысла? И чей это умысел, кто из моих врагов такой хитрый проявился?

Надо поспать, чтобы утром на свежую голову всё снова вспомнить и осмыслить. С детства лучшие решения проблем мне приходили именно утром. Видимо наш мозг решает все вопросы, даже когда спишь. Без участия спящего разума подспудно выбирает лучший вариант. Проснулся я раньше, чем обычно, с готовым решением. Вернее от готового решения — это Камиль. Всё сложилось, как в кроссворде. Этот вор в законе давно взял всех уголовников Ёбурга под свою руку, без его ведома ни один более-менее разумный уголовник не будет наезжать на ЧОП «Защита». Тем более, нападать на руководителя ЧОП. Ещё пару лет назад мы с Камилем заключили негласное соглашение — уголовники не трогают меня и «Защиту», я не трогаю уголовников. Да, я уничтожал после этого некоторых обнаглевших бандитов, но никаких доказательств моей причастности к этим преступлениям ни у кого нет.

Более того, после убийства вора в законе Миши, Камиль стал единовластным уголовным правителем Екатеринбурга. Но я после этого разогнал и уничтожил автомобильных воров, то есть вмешался в подвластную Камилю структуру. Пусть никаких следов не осталось, никто не знает, кто это сделал. Но! Уголовники Ёбурга в этом не участвовали, это точно. Город не такой большой, чтобы кому-то укрыться от многих глаз, следящих за любым из нас. Даже, если похищены деньги, их надо тратить. Тем более большие деньги — сразу видно, кто тратит большие деньги. Таких структур немного в Свердловской области — администрация губернатора, ФСК и я. Вернее, не лично я, а связанные со мной кооперативы.

Продажные милицейские чины давно подтвердили уголовникам, что никакой «Белой стрелы» в милиции нет. Комитет распался, дай бог выжить, а не ввязываться в криминальные разборки. Он и раньше предпочитал стоять в стороне. Логично предположить, что за нераскрытыми преступлениями, связанными с хищениями огромных денег в Екатеринбурге стою я или Москва. Поскольку для многих, после моей работы у Ельцина с Коржаковым, я выступаю как рука Москвы, независимо от местного управления ФСК. С этим связаны и нераскрытые преступления. Дескать, приехали по наводке Кузнецова специалисты из Москвы, обтяпали дельце и уехали. Оставили ему на развитие долю. Основную сумму увезли президенту, ту, которая в долларах, а рубли кинули мне на бедность.

Ограбленные узбекские бандиты наверняка разослали по всему бывшему СССР сообщения о дерзком нападении на смотрящего в Ташкенте. То же самое сделали казахи. Не все уголовники идиоты, нашлись люди, которые связали это с нашими поездами в Среднюю Азию за мясом да за фруктами. Вполне вероятно, что отказ продавать нам мясо, овечьи шкуры и всё прочее сделан по указанию первых лиц Туркмении, Казахстана, Узбекистана. Дескать, Москва сейчас не главная. Или по совету Камиля. Уголовники решили посмотреть, что я сделаю, когда поставки мяса исчезнут. Им плевать на жителей Ёбурга, себе на мясо они всегда украдут. Разрешить узбекам пытать меня Камиль не может, умаление его авторитета, никаких доказательств моей причастности нет. И живу я на его территории. Выгнать узбеков не может, мужчина, похожий на его телохранителя в Средней Азии засветился.

Поэтому узбеки с казахами действуют на своей территории против моих людей, а Камиль давит на меня и моих людей на своей территории, в Ёбурге. Тем более, самому смотрящему ничего не стоит дать совет Севе Блину взять долю с богатого массажиста. Судя по поведению Севы, он считает меня исключительно массажистом. Тот же Камиль может санкционировать нападение на Олега, который был у меня на свадьбе и мы не скрываем близких отношений. Наверняка, предусмотрена ещё одна моя болевая точка, которая скоро будет атакована местными уголовниками. А смотрящий за Ёбургом на моё обращение к нему лишь разведёт руки и скажет, ничего не знаю. Спрошу у ребят, может, гастролёры?

Я взглянул на часы, нет и половины пятого утра. Нина ночью дважды кормила и пеленала сына, только что уснула. Обычно я просыпаюсь в пять часов или половину шестого. Чуть позже встаёт жена. Блин сидит в ИВС, он не опасен, до прихода начальника милиции его не выпустят в самом плохом варианте. У меня в запасе час-полтора, чтобы навестить Камиля. Даже машину не надо заводить, бегом туда и обратно — это тридцать минут. Моим бегом, со скоростью шестьдесят километров в час. Прислушался к внутреннему голосу, не грозит ли мне опасность? Внутренний голос прямо кричал, что я на правильном пути, надо срочно бежать к Камилю, навестить его дома. Он давно рано не просыпается. «Будет рад моему визиту», — ухмыльнулся я кровожадно. Осталось незаметно покинуть квартиру и заглянуть в тайник за рабочей одеждой. Быстро переодевшись, я сложил спортивную одежду и обувь в рюкзак. И прямо от тайника рванул в сторону зелёного домика вора в законе, смотрящего за Свердловской областью и Ёбургом.

Напрямую до его дома через проходные дворы и переулки было около четырёх-пяти километров, а по дороге пришлось бы объезжать около двадцати вёрст. Поэтому уже через четверть часа я надел пакеты на обувь, а перчатки на руки. И перемахнул через забор сразу в огород усадьбы, до сих пор не могу нарадоваться отсутствию видеокамер охраны. Жаль, недолго продлится такая лафа. Перед проникновением из огорода в крытый двор усыпил всех людей в доме, затем выбил двери из огорода во двор и дальше в дом. Камиль и его телохранитель уже не спали, уснули от моего воздействия прямо в кухне, во время завтрака за столом. Куда это они так рано собрались? Привычно натянул на лицо вязаную шапочку, изменил рост, голос и разбудил вора в законе.

— Куда это ты собрался в такую рань, Камиль? — После моего мысленного давления уголовник не сопротивлялся, казалось, он гордится своими действиями.

— Одного фраера надо проучить, дерзкий стал, не по чину. А ты кто? — Даже в таком состоянии уголовник задаёт вопросы, крепкий характер, или просто хам?

— Делиться пора, Хабиров. Где деньги держишь и общак?

От моего ментального давления уголовник слегка присел и выдавил: — Всё во дворе, в яме.

— Пойдём, покажешь. Сумки прихвати, я с собой не взял.

Пришлось взять уголовника под руку, что тот не упал от слабости, возникшей под моим воздействием. Мы вышли во двор, где в углу стояли лопаты. Под ними Камиль снял небольшой слой земли, обнажив деревянный люк. За кольцо поднял его и стали видны три больших саквояжа с деньгами. Я лично вытащил все и проверил. В одном оказались доллары, судя по объёму не меньше трёх миллионов. В другом — рубли, в третьем, самом тяжёлом по весу, — золото, любимая татарская добыча. Глядя на уголовника, я задумался. По идее, надо его убирать. С другой стороны, пока он меня устраивает, неизвестно, какого идиота назначат вместо него. Потому и не грабил его раньше, что смотрящий держал себя тихо, спокойно. Ладно, рискну.

— Золото мы оставляем, живи, если сможешь. Твои уголовники с тобой проснутся через пару часов. ЧОП «Защита» не трогай, он под нашей охраной. Закупки мяса из Средней Азии надо вернуть, горожане не должны голодать. Понял? — Тут Камиль неожиданно ощерился уголовной ухмылкой.

— Мясо не моя тема, начальник. Мне это не надо.

Под моим воздействием мужчина не мог врать так откровенно. Переспрашивать, кто тут замешан, не стал. Разберусь без помощи уголовников. Я вернул Камиля в дом, чтобы не замёрз, и сразу усыпил. Всё, можно уходить, так с двумя саквояжами и вышел со двора, побежав в противоположную от моего жилья сторону. Время уже пять утра, особо работящие жители татарского микрорайона уже просыпаются. Через пару кварталов, спрятавшись за толстыми тополями, доллары переложил в рюкзак, вместе с саквояжем. И повернул перпендикулярно прежнему направлению. Но уже с одним саквояжем в руке.

Потом ещё повернул, ещё, спрятал доллары в тайнике. Пробежал немного, укрыл рубли в другом тайнике, в третьем тайнике оставил рабочую одежду и переоделся в трико. Так и прибежал к своему подъезду, чтобы подняться домой и успеть принять душ, приготовить завтрак до пробуждения жены. Её разбудил своим хныканьем Вася, но я не успел поменять подгузник, как Нина проснулась. Да, мы уже закупаем подгузники в Европе, увы за валюту. Поэтому их продажная цена в Ёбурге примерно соответствует розничной цене в Германии. Я помогаю нашим людям пережить голодные девяностые годы, но не в убыток себе.