До самой старости считал, что подгузники не первая необходимость. Как-то мы воспитали своих детей без подгузников? Да, с ними легче, но без них люди тысячелетиями жили и воспитали миллионы детей. Как жили без автоматических стиральных машин, миксеров, электрических утюгов, радио, телевизоров и прочих компьютеров. Собственно, мы в девяностые годы спокойно прожили без многих упомянутых вещей.

Философски рассуждая, я стоял у окна своего массажного кабинета с кружкой кофе в руках, ожидая очередного клиента, и разглядывал азиатов, выходящих из припаркованных машин. Две чёрные Волги высаживали из своих недр пятерых узбеков в спортивной одежде и одного толстяка в богатой шубе. Похоже, собольей. Такие пока не шьют, народ беден. Гости из очень Средней Азии поднимались по ступенькам крыльца, болтая между собой по-узбекски. Один охранник остался у машин, двое узбеков остались у входа в здание, остальные предъявили нашим ЧОПовцам свои паспорта. Боюсь, ко мне гости намылились, незваные, как всегда. Ну, не к нашим многочисленным кооператорам, заселившим здание до половины. Ещё был вариант, что узбеки решили торговать фруктами или мясом, для чего их направят в отдел закупок. Тогда мне просто позвонят после предварительного разговора.

Собственно, так и оказалось, примерно через час мне позвонил начальник отдела закупок, сообщил, что гости хотят увидеть главного начальника. К этому времени мне позвонила злая, как собака, Татьяна. Она сообщила, что вопреки договорённости с дежурным, вопреки её должности, указанной в заявлении на мелкое хулиганство, начальник милиции оштрафовал Блина на пятьдесят рублей и отпустил из милиции. Теперь все наши планы, договор с судьёй, пошли прахом. Как и безопасность обеих сестёр. Обе могут подвергнуться нападению бандитов буквально через полчаса. Таня вечером по дороге домой, а Нина вообще в своей квартире или на прогулке с сыном.

— Татьяна, зато ты знаешь, кто в нашей милиции главный коррупционер. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Женщина буквально закричала в трубку: — Федя, как ты можешь шутить? Мы с Ниной рискуем жизнью каждую минуту! Надо что-то делать!

Я хмыкнул, сколько таких потерпевших в своей жизни приходилось успокаивать циничными фразами: «Когда убьют, тогда приходите». Но рисковать таким предложением младшему советнику юстиции не стал.

— Таня, пока ты на работе, никто нападать не станет. А вечером я заеду за тобой, отвезу домой. — Сразу хотел предложить вернуться к нам, но мало ли в чём нуждается молодая женщина? И оказался прав.

— Хорошо. Только я поужинаю и ночевать приеду к вам, позвоню, и ты заедешь за мной. Договорились?

Я кивнул, хоть собеседница меня не видела.

— Обязательно заеду.

Положив трубку, снова её поднял и позвонил Усатову Александру, начальнику охраны.

— Дело осложняется, Александр Иванович. На мою квартиру вчера напали, а сегодня утром милиция выпустила напавших уголовников домой. Прошу отрядить два-три охранника, чтобы прямо сейчас заняться охраной моей жены. Съезди сам, она тебя знает, представь своих сотрудников. Пусть сидят в квартире, пока я не приеду. Гуляют с ребёнком сегодня только на балконе, никакой улицы. Жене я сам позвоню, поспеши!

Затем сразу перезвонил жене, рассказал новости о Тане, предупредил о назначенной охране. Сказал, что приеду домой раньше. Не успел положить телефонную трубку на место, меня к узбекам и вызвали. Так что поднимался на второй этаж я не в лучшем настроении.

Мрачно уселся за приставным столом напротив важного толстого узбека и спросил, неожиданно для всех присутствующих:

— Где мои парни?

— Это не мы, не мы. — Толстяк от испуга вспотел, забыв о переговорах по мясу и фруктам.

— Рассказывай, что знаешь о наших людях? — Я настроился и принялся ментально давить узбека, который вдруг заговорил без всякого акцента.

— Мы давно знали, что Свердловск закупает мясо и фрукты в Туркмении и Казахстане. Пытались к ним присоединиться, но казахи и туркмены нас не пускали. Больно выгодно продавать мясо за доллары, а фрукты пусть и за рубли, но самовывозом и большими партиями. Наш хан, владелец Гюлистана, пытался просить помощи у Ташкента. Но у них сейчас война, не до нашего мяса и фруктов. А тут мы узнали от ваших ребят, что казахи и туркмены отказали, и Свердловск ищет новых поставщиков. Побежали в Гюлистан, а ваши люди уехали в Душанбе. — Толстяк вытер пот со лба. Пока он не сказал ни слова лжи, чем напугал его напарника-охранника. У того от слова «хан» лицо перекосилось, но смолчал. А толстяк продолжил:

— В Душанбе мы не поехали, там война вокруг, да и нас не любят очень. Хан велел к вам лететь в Свердловск, в Екатеринбург правильно будет. Мы вчера вечером прилетели, машины нам дали здешние земляки. Предлагаем средние условия оплаты мяса и фруктов. Ни доллары, ни рубли. Платите своими компьютерами и телевизорами по оптовой цене. Масштабы поставок мы знаем, предлагаем для начала их сохранить. Через некоторое время можно удвоить, если всё будет нормально. Охрана будет ваша, так спокойнее.

В кабинете наступило молчание. Узбек сказал правду, но ни слова про наших парней. Надо бы его одного спросить, без охранника или шпиона.

— Хорошо, мы согласны, Виталий распорядись о подготовке договора. Возьми мужчину. — Я кивнул на узбека-охранника. — Пусть девочкам все данные узбекской стороны предоставит. А мы пока кофе выпьем, подождём.

Я встал, включил электрический чайник и принялся выставлять на стол кофе, чай, сахар, чайные пары с ложечками. Охранник узбека неожиданно для себя забыл про всю осторожность и легко покинул кабинет с моим сотрудником. Я тщательно закрыл двери и вернулся к гостю.

— Кто похитил моих людей, быстро, пока он не вернулся. — Мотнул головой в сторону двери.

— Это люди Надыр-шаха, держат их в самом Душанбе, хотят продать их вам за доллары или организовать поставки недорогого оружия с Урала. С нашим ханом они не дружат, я случайно узнал, — почти шёпотом проговорил узбек, косясь на двери. Они двойные, с войлочными прокладками, не пропускают тихий разговор.

— Как встретить Надыр-шаха или его людей? — также тихо спросил я.

— Они базируются в районе железнодорожного вокзала, а его люди проводят время в кафе «Алматы». Каждый вечер бывают. Всё, больше мне ничего не сказали. Не говорите моим, хан меня убьёт. — Толстяк был на грани истерики.

Я понял, что ничего интересного он больше не расскажет и быстро организовал себе кофе, а ему чай. Мы успели отхлебнуть по глотку, когда вернулся Виталий со шпионом. Оказывается, это юрист узбекской делегации. Мы пригласили своего юриста, пока тот изучал документы, юрист из самой Средней Азии спросил у меня негромко:

— А как вы догадались, что мы узбеки?

Я пожал плечами, для меня это также очевидно, как узнать татарина, удмурта, русского, коли в их окружении с детства живу. А большая первая жизнь, связанная с многочисленными поездками по всем республикам СССР научила меня отличать казаха от туркмена, узбека от киргиза так же легко, как грузина от азербайджанца, или еврея от прибалта. Но говорить об этом не стал, просто упомянул, что служил в Туркмении, в Фирюзе. Я действительно бывал в этом красивейшем посёлке и отвечу на любые вопросы о нём.

— Спасибо, — кивнул узбек. Тут и пришло время поставить подписи. После чего вся делегация отправилась на склад, выбирать образцы первой нашей поставки. На сам завод мы их не повезём, есть склады ближе к нашему офису. Как раз для подобных сделок.

Разобравшись с узбеками, я поехал в гости к Севе Блину, он явно не ожидал моего соболезнования. Потому как праздновал освобождение из милиции весело и с размахом. Где он отдыхал, сказал тот же Сельков, охранявший офис своего шефа с грустным видом. Не могу сказать, что при виде меня он обрадовался, но вынужденно сообщил мне адрес и название кафе, в котором Всеволод снимал свой стресс. Откуда стресс от ночи в ИВС возьмется у бандита, отсидевшего в общей сложности семь с половиной лет? Примерно с таким вопросом я и зашёл в кафе, раскидывая сильными толками в грудь пытавшихся остановить меня телохранителей.

— Привет, Блин. — Я демонстративно, у всех на виду, обнял остолбеневшего от неожиданности уголовника. Затем сел за стол справа от него, вытолкнув какого-то мелкого хулигана со стула. Усадил рядом Севу и громко заговорил замершей от неожиданности, а может, от моего ментального давления аудитории.

— Молодец, Сева. Мы хорошо с тобой вечером сыграли. Теперь начальник милиции полностью наш. Все доказательства его коррумпированности у меня имеются. Будет петь и плясать под нашу дудку. Надо ещё такое же провернуть в отношении Камиля, и ты будешь… — в этом месте я сделал вид, что только сейчас заметил общую тишину в зале. — Вы чего замерли, пацаны? Пейте, у нас с корешем праздник, кто там? Наливайте, дайте поговорить. Сейчас уйду.

Я отпустил ментальное давление с дальних от Блина столиков. Откуда сразу раздались крики полупьяных собутыльников, им я специально замутил мозги, чтобы они ничего толком не поняли, а просто стали кричать. Под этот шумок я сделал вид, что продолжаю разговаривать с Блином. Причём, под моим воздействием уголовник пьяно улыбнулся и три раза мне кивнул. Закончив наш наигранный разговор, я дал команду Севе молчать весь вечер. Только утром рассказать, если будут приставать с расспросами, что у нас есть крутые договорённости. Но без подтверждения, какие именно.

Тут ко мне стали подбираться оклемавшиеся от моих толчков охранники. Я встал, Блин тоже поднялся, и мы демонстративно обнялись. Я что-то шепнул виновнику пьянки на ухо. Тот захохотал. После чего пришлось спешно ретироваться, не дожидаясь разборки с пьяными гостями. Отлично, сказал я себе, усаживаясь в свою машину. Это была моя третья машина в Ёбурге, первую я, после кражи, когда заставил покойного ныне Кручинина её вернуть, сразу продал по доверенности третьему секретарю горкома комсомола, бывшему секретарю бывшего комсомола. Тут меня словно стукнуло кирпичом по голове. Ходили слухи, что этот комсомолец уехал именно в Душанбе после развала всей системы. Якобы у него или его жены там какие-то родственники.

Вспоминая, что вообще помню об этой сволочи, кроме фамилии, я приехал на базу к Усатову. Тот уже съездил ко мне домой и успокоил меня поставленной охраной. Но разговор пошёл на другую тему, о наших парнях, похищенных в Душанбе. Пересказав ему информацию, полученную от узбеков, я сразу отметил, что о существовании Надыр-шаха знаем только мы двое. Предложил свой вариант освобождения парней.

— Надо сегодня же отправить самолётом в этот город пару наших ребят. Рассказать им, что надо искать контакты в кафе «Алматы». Предупреди, что их могут избить, угрожать расправой, главное, выйти на контакт с бандитами. Поэтому официально в кафе пойдёт один, второй будет на улице, в безопасном месте ждать выхода напарника. Как только тот не выйдет в условленное время, второй пусть сразу бежит на почту и посылает срочную телеграмму с условным текстом нам. После чего встречает меня ближайшими рейсами Аэрофлота в аэропорту, хоть сутки пусть там сидит, безопаснее, чем в городе. Я один полечу торговаться с бандитами.

— Нет, давай я поеду за своими парнями. Или вместе с тобой, — сразу возразил Усатов.

— Саша, мне там не нужна сила, тем более с оружием мы не полетим. Мне нужно моё умение видеть правду. Расспрошу посредников прямо в кафе, узнаю адрес, где держат наших парней. Да уедем все вместе домой, в наших прицепных вагонах. Повезёт, мяса и фруктов купим. — Успокоил мужчину, сам понимая малую вероятность подобных событий, но только я смогу справиться без лишних жертв, это точно. Как бы Усатов не просился на юг, я стоял на своём.

— Александр Иванович, ты же в курсе, что на мою квартиру было нападение? И как я уеду, оставив свою семью без охраны? А ехать именно мне необходимо, сам понимаешь. Лучшей твоей помощью станет моя уверенность в безопасности семьи. Тем более, с сегодняшнего дня придётся возить на работу и домой мою свояченицу Татьяну. Ту, что в прокуратуре работает. Сегодня реши вопрос с охраной моей квартиры, именно что круглосуточно. Не меньше трёх смен по два человека. Я поеду договариваться, чтобы поставить вторую дверь в квартиру, стальную на металлическом косяке. Так, чтобы никто не мог выбить с трёх ударов дверное полотно.

Убедившись, что мы поняли друг друга, я поехал на Уралмаш. Размеры дверного проёма я с утра взял, знакомые специалисты были на месте. Мы договорились об официальной оплате и дополнительном премировании работы, если специалисты изготовят нужное изделие и сразу вставят два замка завтра к обеду.

Однако я задержался со всеми хлопотами, пришлось сначала забрать Таню с работы и отвезти домой. Она меня предупредила, не сомневаясь в моём согласии, что соберёт вещи и снова переедет к нам домой. Спорить я даже не пытался, понимая, что в ближайшее время это будет лишь к лучшему. Оставив свояченицу в квартире, я вернулся домой. Отпустил охрану, и мы с Ниной поужинали. Поболтали о здоровье Васи, о том, что говорила приходящая медсестра, и говорят врачи в поликлинике. Я поиграл с бодрым мальчиком, удивлявшим медиков отсутствием детских недомоганий. Ни животик не болит, ни «кочерги» не было, спит спокойно, не температурит. Одно удовольствие. Только близкие люди знали причину такого здоровья не только ребёнка, но и нашего окружения.

Но никто не спешил громко кричать об этом, как о чуде. Не сомневаясь, что сам крикун первым лишится влияния этого чуда на себя, а потом и все его приятели. Об этом я не только рассказал Нине и Тане, но и давно предупредил всех руководителей. Что любого сотрудника, решившего рассказать о моём влиянии на здоровье окружения, я уволю сразу. А перед этим ославлю в своих газетах, как фантазёра и болтуна, «местного сумасшедшего». После ужина мы вместе с Ниной и Васей скатались за Таней, привезли её к нам. Оставлять жену с сыном одних в квартире я откровенно опасался. Предупредил обеих женщин, что с завтрашнего дня квартиру и мою семью начнут охранять ЧОПовцы. А днём поставят вторую дверь, стальную, с двумя замками. Врежут укреплённый металлический косяк, который не выбить ногами и руками. Показал обеим женщинам две переносные рации, на случай отсутствия телефонной связи. Они потренировались, вызывая на связь дежурного оператора ЧОП, который к этому был готов.

Четвёртый этаж и крепкие шторы, которые мы задёргивали с вечера до утра, почти гарантировали квартиру от проникновения ночью, от бросков камнями в окна. Да и моё присутствие каждую ночь само по себе было неплохой защитой. Татьяна, как ни странно, на службе потребовала закрепить за ней оружие, ссылаясь на вчерашнее нападение. Написала рапорт, над которым пока думало начальство. Я, к слову сказать, вспомнил, что где-то в девяностые годы как раз и выдавали оружие всем следователям и сотрудникам прокуратуры. Но когда именно, увы, не знал. Может, лет через пять, или завтра? Такой вот я неправильный попаданец в прошлое. Людей лечу очень ограниченно, как небольшой по силе и возможностям лекарь, в пределах не больше десяти за неделю. Так и по диагнозу заболевания, могу принести пользу на более одной четверти больных.

Внутренним взором просвечивать тело человека не умею, больные органы внутри не определяю по ауре. С первыми лицами страны познакомился по своей наглости, но кушают они без меня спокойно. Не как Сталин с Брежневым, которые без советчиков из будущего кушать не могли. В гости не зовут, советов, как управлять Россией, не спрашивают. Квартиру в пять комнат в Москве не дали. Да что там, даже Героя России не присвоили, ни малейшей медальки от щедрот не отсыпали. Событий прошлого не знаю совершенно, ни землетрясений, ни терактов не помню. Кроме Чернобыля ни одной аварии не предотвратил, ни одного падения самолёта. Чикатило к этому времени уже нашли, а других маньяков я и не знал никогда. Кто бы нам в советские времена рассказывал о маньяках?

Если кто не в курсе, до распада Союза существовал приказ МВД СССР о соблюдении секретности, в котором я расписывался. Там, кроме всего прочего, было запрещено сообщать по рации в дежурку милиции о ДТП и других происшествиях (пожарах и тому подобное) где количество погибших превышало двух человек. Вот так! О падениях самолётов и авариях на железной дороге мы, до пресловутой гласности Меченого, вообще не слышали! О пожарах и ДТП по телевизору вообще не показывали никогда. Даже о терактах в московском метро мы узнавали из слухов, но не из официальных сообщений. И какие знания я мог получить при такой секретности? К тому, что после смерти попаду в молодое тело, естественно, не готовился.

Вот такой я неправильный попаданец из будущего, ни бизнесмен, ни технарь с секретными знаниями. Руководить не люблю и толком не умею. Даже свои возможности использую втайне от власть имущих и уголовников. Ни клиники имени себя не построил, ни благодетелем человечества не стал. Даже благодетелем Ёбурга не получилось, да что там благодетелем, я и миллионером не получился. Все мои предпринимательские потуги привели к относительному балансированию на грани разорения. Если бы не полукриминальное финансирование, вся наша контора развалилась бы. Хорошо, что в эти времена дикой инфляции и отсутствия любых вменяемых учётов нет проблем с отмыванием денег. По крайней мере, я пока не сталкивался с претензиями налоговой инспекции или каких иных органов контроля.

От своего неполноценного попадания я постепенно перешёл размышлению о будущем, которое выглядело весьма непривлекательно. Моё решение с Блином выглядит довольно сомнительным. Никто не гарантирует, что уголовник завтра с похмелья не возьмёт автомат и своих подручных, чтобы расстрелять мою семью и меня вместе с ними. Адрес ему известен. Да, кстати, сегодня мне не удалось узнать, кто Севе сказал мой адрес. Закончу со срочными делами и буду с этими людьми разбираться, если доживу, не придётся уезжать в родной город или в Осиновку. Это по Севе Блину, самой маленькой моей проблемой.

Дальше идёт нападение на Олега и мой ответ Камилю, оставленному в живых. Поймёт ли он, что это люди «сверху» защищают свой ЧОП? Не догадается связать этот ЧОП со мной? А потом связать меня со всеми конфискациями общаков последнего времени? Опять я хожу по лезвию бритвы, рискуя жизнями близких людей, не только своей. Хотя, уверен, что убийство Камиля привлекло бы большее внимание и больше умных людей. Вполне вероятно с неминуемостью моего разоблачения. Только идиот не догадается, что убийство стольких смотрящих уголовников совершает житель Екатеринбурга. Значит, ближайшая моя задача стать официально близким человеком руководства области. Что фактически подтвердит мою защиту со стороны Москвы и ФСК России.

И третья, самая сложная проблема — спасение наших парней в Душанбе. Как это сделать без кровавой резни? Как спасти людей и сохранить хотя бы нейтральные отношения с бандитами? Да не убежать из Средней Азии, показав свою трусость, а сохранить худо-бедно авторитет и показать свою силу. При этом не только оставить экономическое присутствие в регионе, но и развить его. Получать для Свердловской области мясо и фрукты, успешно торговать с Азией. Напоминаю, я не миллиардер, не супермен, а простой офицер милиции в отставке с опытом работы в госструктурах перед пенсией. Всю жизнь прожил в провинции, нисколько не комплексую от этого и не стремлюсь в большие города. Собственно, единственный вывод, какой я сделал до того, как уснул — сначала надо выжить хотя бы месяц.

Конец третьей книги.