Сама конфискация прошла быстро, зато пришлось повозиться с затиранием своих следов и созданием другого следа, ведущего в БАБу. Надо ли упоминать, что квартиру я зашёл в пакетах, надетых на обувь? Чтобы не попасть на глаза случайному жильцу подъезда, я прикрыл входные двери. Пока чеченцы азартно хватали золото, надел перчатки и пакет на голову. Дальше пошла постановка, почти театральная. Из рук якобы «вора в законе» его же пистолетом я застрелил обоих чеченцев, предварительно усыпив всех в квартире. Бросил их тела в большой комнате. Охрану из двух уголовников зарезал чеченскими кинжалами, демонстративно оставив их в ранах. А самого хозяина квартиры убил ударом в висок стулом. Якобы убил после жестоких пыток. Переломал уже покойному уголовнику все пальцы на руках, оставил следы побоев на лице. Тело ещё не остыло, вполне успеют следы побоев налиться кровью.

Собственно всё, я в маске сел в ожидающее такси с двумя сумками и доехал до офиса Березовского. Таксист по пути поинтересовался.

— Где те двое, что были с Вами? — Я демонстративно снял маску и оказался в виде курносого кудрявого рыжего мужчины, ухмыльнулся в лицо удивлённому таксисту и сообщил тихим голосом:

— Не двое, а трое, они решили отдохнуть. Не говори никому, если жить хочешь, ладно?

Перед выходом из такси я внушил таксисту, что всю дорогу ехал сразу рыжий пассажир, а истинное моё лицо он не видел. Вот и всё, остальные адреса богачей я оставил на другой случай. Реквизированные рубли спрятал в тайник недалеко от трёх вокзалов, а доллары переложил частью в портфель, частью разложил в карманы безрукавки. Она всё больше нравилась своим объёмом. Спал я в номере абсолютно спокойно, несмотря на ночные хождения по коридорам пьяных мужчин и женщин с низкой социальной ответственностью, алчущих продажной любви. Утром я проводил всех наших сотрудников на станцию «Москва — Товарная», откуда им предстоял долгий путь домой. А сам забрал рубли из тайника и поехал в Ёбург на фирменном скором поезде, прибытие которого должно состояться на сутки раньше товарного поезда, а то и двои.

Сидя в купе вагона СВ, второе место которого сразу выкупил, ещё в кассе, да ещё «убедил» проводницу, чтобы никого не подсаживала, я размышлял, как пойдут дела после нашего отъезда в Москве. Клерк, разговаривавший с нами и выделивший сопровождение, должен был впасть ещё ночью в кому, из которой он уже не выберется. Березовского хватит кондратий утром, вернее инсульт, при котором БАБ говорить и двигаться не сможет. В перспективе проживёт не больше пары дней. Убитые при ограблении уголовников чеченцы будут опознаны как работавшие на Березовского, что вызовет если не разборки, то недоверие между чеченцами, уголовниками и подельниками БАБа, которые ещё живы.

Главное, что эти чеченцы направлены на сопровождение каких-то кооператоров из Ёбурга, не сможет никто рассказать. Клерк, с нами говоривший и озвучивший мою просьбу о сопровождении, уже умер. БАБ в ближайшее время говорить не сможет, а потом и вовсе замолчит навечно. Семён Ерофеич, на котором сходятся стрелки, давно в бегах. Сослуживцы чеченцев наверняка ничего не расскажут, кроме их вызова к начальству, которое уже ничего не говорит. А сам вызов к начальству уголовники воспримут, как нападение людей Березовского на «вора в законе». Не простое нападение, на самих убитых наплевать, на похищение денег не наплевать. Их будут искать долго, учитывая, что они хранились в долларах. Такие суммы, не подверженные никакой инфляции, будут искать все, кто выживет в драке между уголовниками, чеченцами и людьми Березовского. Те, кто выживут после смерти БАБа, начнут растаскивать его наследство. Вполне возможно, предпочтут откупиться от уголовников. Получив деньги, уголовники тоже забудут о краже общака. Это тема, которую поднимать позорно для самих «воров в законе». Какие они «воры» и авторитеты, если так легко общак забирают?

Рассказать о нас станет некому, учитывая шум, который поднимется в таможне после вчерашних чистосердечных признаний. На неделю развлечения зрителям хватит. Если всё-таки вспомнят про нас, буду думать, чем занять шибко грамотных бандитов. Может, как в анекдоте, отправлю их грузить чугуний? Так, в думах о будущем, приехал в Ёбург, чтобы встретить у себя на квартире Татьяну. Весёлую, спешившую обрадовать меня хорошими новостями. Во-первых, поблагодарить за поездку по Европе, где она полностью освоила выданные ей деньги. Я не сомневался в этом, осталось уточнить у Николая Сергеевича, сколько ещё он со счёта снял?

— Значит так. — Приступила к подробному рассказу свояченица, когда мы уселись на кухне после бурной встречи и кормления малыша. Втроём, Сергеевич ждал меня на работе. — Значит так. Поставки мы оставили по заключённым договорам, только немного снизили стоимость комплектующих. Всего на два процента, потому что нашли сразу три фирмы, которые продают эти детали и микросхемы на пять-десять процентов дешевле. За счёт снижения цены увеличили поставки вдвое. Остальное всё осталось, передача комплектующих на границе России, расчёты все наличными.

В принципе, для наших масштабов закупок два процента неплохо. С увеличением поставок мы рискуем зарабатывать на компьютерах и телевизорах по сто тысяч только у.е. в месяц, не считая рублей. Однако чуял, что главное в рассказе Тани впереди. Так и вышло.

— Завод нам будет строить другая компания, на двадцать процентов дешевле. Специалисты для выбора площадки приехали с нами. — Татьяна с улыбкой на лице добавила: — Это всё Уткин раскопал. И прямой контракт со строительной компанией, и скидку у наших поставщиков. Они как увидели, что мы отказываемся от контракта с ними на картонную фабрику и раздумываем по закупке комплектующих, сами предложили скидку. С расширением поставок на пять лет вперёд.

— Что я могу сказать, молодцы! Обязательно премирую тебя и Сергеевича достойной премией. — Хотел я ещё поговорить, но обе сестры чмокнули меня в щёки и убежали в спальню, примерять гостинцы из Европы.

Я плотно пообедал и поехал на работу, выслушать рассказ Уткина, насколько всё хорошо, как поведала Любимова. В целом договоры оказались добротными, фирмы устойчивыми, картонный завод обещали поставить к осени, а к Новому году запустить всё производство. С моим знакомством в руководстве железнодорожного начальства мы решили ставить производство неподалёку от железной дороги, дешевле выёдет доставка сырья. После моего звонка знакомому заместителю начальника Южно-Уральской железной дороги разрешение обещали сделать за три дня. Однако, кроме приятных новостей, пришли и плохие.

Туркмения и Казахстан прекратили поставки мяса и овчинных шкур. Ни на что не ссылаясь, просто прекратили и всё. Что интересно, соглашение по фруктам осталось в силе.

— Ну, чего приуныли, придётся закупать мясо в Калмыкии, Бурятии и Монголии. Связывайте с ними, предварительно обговаривая цены, и посылайте экспедиторов для пробных закупок. Думаю, они буду обеими руками за оплату наличными, хоть и рублями. На будущее придётся нам самим заниматься свиноводством или помочь развивать это направление нашим колхозным поставщикам. Придётся созваниваться с колхозами и строить им фермы. — Я знал, что до начала двадцать первого века проблемы с мясом не исчезнут. Поэтому планировал разворачивать мясное производство лет на двадцать-тридцать, минимум.

— Тут ещё надо решить по жилью для беженцев, — напомнила главный бухгалтер. — Их уже пять тысяч семей приехало, а летом собираются тысяч сто прибыть, как они говорят. Наши запасы квартир заканчиваются, придётся строить не одиночные дома, а целый микрорайон. Сразу на двадцать тысяч квартир, не меньше. Или бросать затею с мигрантами? Перед глазами встали пустые пятиэтажки заброшенных городов Урала, которые видел в прошлой жизни. Непроизвольно вздрогнул от видения.

— Не забывайте, кроме наших квартир и новых домов в Ёбурге, имеется ещё ресурс. Прямо сейчас чахнут десятки городов в Пермской и Свердловской областях. Как, впрочем, по всей России. Нам нужно всего лишь проехать по Уралу, посмотреть на города, где три года назад жили сто тысяч человек, сейчас двадцать тысяч, а через десять лет останется пять тысяч пенсионеров.

Я в прошлой жизни видел такие города, застроенные пятиэтажками, не где-то в Норильске или на Таймыре, а рядом с нами, на промышленном Урале. Между прочим, в первое десятилетие двадцать первого века ставшим одним из богатейших регионов России. Сам проезжал мимо исчезнувших городов Пермского края и Свердловской области. Сам видел пустующие панельные дома, даже не разрушенные, с целыми стёклами в окнах — некому разбивать, все уехали. Туда можно поселить не сто тысяч беженцев, а полный миллион.

— Да, придётся проехаться по небольшим городам Свердловской и Пермской областей, сосчитать пустующие квартиры, проверить коммуналку. Узнать задолженность городских властей, если они ещё остались. Уже с этими данными я сам пойду договариваться к губернатору. Придётся не только восстанавливать дома с инфраструктурой, но и позаботиться о рабочих местах. Хотя бы на первые десять лет.

— Почему на десять? — Высказал кто-то общий вопрос.

— Потому, что через десять лет у каждого работяги будет машина, на которой он сможет ездить на работу. Либо каждое утро, либо раз в неделю. И необходимость работать именно в своём городе исчезнет. Как и необходимость проживать в провинции, если можешь купить квартиру в Ленинграде или Москве.

— Ну ты, брат, загнул! — покачал головой Николай Сергеевич.

— Давайте вспомним этот разговор через десять лет. Уже сейчас для регистрации в Москве не требуется работа. Скоро отменят уголовную ответственность за тунеядство. Какое тунеядство, если у нас тысячи безработных? Там и с паспортным режимом станет легче, хоть в Хабаровске живи, а работай в Москве, никакого наказания не будет.

Я улыбался при виде изумлённых лиц своих сотрудников. Короче, проговорили мы довольно долго, чтобы по ближайшим городам Свердловской и Пермской областей уже с завтрашнего дня поехали наши специалисты. Не просто смотреть, а составлять некий паспорт города и посёлка. Сколько квартиросъёмщиков осталось, сколько квартир пустует, условия проживания, какие промышленные здания пустуют, наличие магазинчиков, больниц и тому подобное. Чтобы для разговора с губернатором иметь конкретные данные.

Татьяна догуливала остатки отпуска с Ниной, гуляли вместе с коляской, выходили каждый раз в модных новинках из Европы. Я вернулся к своей интернатуре массажистом, ожидал возвращения своих разведчиков из умирающих городов. Наша строительная группа вместе с Олениным пробивала проекты сразу двух крупных строек вблизи Екатеринбурга. Картонного комбината и посёлка городского типа на пять тысяч квартир. Комбинат будут строить немцы, а жилой посёлок достанется конторе Оленина. С нашими заказами их СМУ выросла до крупнейшей строительной организации в Екатеринбурге. Часть клерков из областной администрации мы давно и крепко подкармливали. Кого-то «борзыми щенками» в виде фруктов, мясной вырезки и наших полушубков. Кому-то давали деньги, так, чтобы не попасться со взяткой, то есть через родственников или любовниц. Причём конспирировали не личность чиновника, а данные взяткодателя.

Намекали на директоров крупных заводов или на известных уголовников. Одним словом, работали с фантазией. Так что надежда на разрешение обоих проектов до таянья снега была достаточно велика. Потому как иначе взятки просто не будет, мы же не дураки давать взятку до выполнения работы? А прикормленные клерки не сомневались в нашей обязательности, хоть и считали своими благодетелями кого угодно, но не каких-то кооператоров. Вот с такими мыслями о высоком я массажировал очередного клиента, когда ко мне в кабинет ворвались двое громил. Их даже не смутило присутствие свидетеля, видимо полные олигофрены.

— Ты Кузнецов? — Я улыбнулся, вспомнив аналогичное приветствие уголовников восемь лет назад в селе Осиновка Пермской области. Только там меня перехватили в магазине.

— Я, а ты кто? — Совсем испортились бандиты, не отвечая на заданный вопрос, громилы попытались схватить меня за грудки.

Зато быстро осели на пол после моих быстрых ударов кулаками в солнечное сплетение. Хорошо, что нынешний массажный кабинет достаточно просторен, хватило места для кушетки, столика и пары стульев с вешалкой. Напуганный клиент попытался убежать, но я его успокоил и провёл сеанс до самого окончания по времени.

— А с этими чего? — Кивнул на лежавших без сознания бандитов клиент, надевая пиджак.

— Не волнуйтесь, я позвоню, их заберут. — Клиент наверняка решил, что буду звонить в милицию, и я не стал его разубеждать. Просто позвонил охранникам на вахте и попросил вынести двоих незнакомцев на улицу, за дом.

— Почему незнакомцы? Фёдор Васильевич, они показали паспорта на Дробынина и Селькова, даже номера записаны и места прописки. Мы им сразу на Ваш кабинет показали, они спросили массажиста Кузнецова. Кто же знал, что они такие грубияны? Может, воспитательную беседу провести? — Хорошие у меня охранники, молодцы.

— Не надо, они и так часа три на морозе спать будут, хоть ангину, да схватят. Если не воспаление лёгких. Только снегом запорошите, чтобы прохожие не видели и не волновались.

Я уселся пить чай в ожидании следующего клиента, а охранники понесли грубиянов во двор через чёрный вход, чтобы не пугать посетителей. Через три часа я закончил с массажем на сегодня. Вышел во двор и раскопал из сугроба двух грубиянов. Они уже начали просыпаться и застонали весьма дружно, я всё-таки сильно их ударил в грудь.

— Вы чьих будете, идиоты? — Первым я спросил Селькова, лысоватого бугая лет тридцати. Бандит вздрогнул от холода и застучал зубами, но при виде моего сочувствующего лица почему-то испугался и ответил:

— Мы от Севы Блина приехали. Его радикулит прихватил, встать не может. Уколы надоели, а Коля Тёртый недавно хвастал, что ты хорошо лечить умеешь. Даже фамилию назвал и сказал, что массажистом работаешь в бывшем райкоме.

Я задумался, понимая, что Блин должен ответить за свою наглость и глупость. Хорошего отношения уголовники не понимают, начинают считать, что их испугались. Севу Блина я теоретически знал, он руководил группой уголовников соседнего района, человек пятнадцать-двадцать. Ни на чём особо не специализировался, мелкий рэкет, грабежи прохожих и кражи из магазинов. Слишком мелкая рыбка, чтобы с ним разговаривать, не говоря о лечении. Поэтому решил просто напугать, чтобы уголовник про меня забыл.

— Твой Сева сильно меня обидел, не позднее пятницы пусть принесёт сюда в массажный кабинет миллион рублей. Не придёт, штраф вырастет в десять раз. Так что пусть пошевелится. Могу не только без радикулита оставить, но и без зубов. Не забудешь передать?

— Нет-нет, всё расскажу. — Продолжал стучать зубами Сельков. А я отправился обратно в здание, в офис на втором этаже, где надо было поработать с документами, просидел до шести вечера. В прежней жизни у меня как раз было высшее юридическое образование, немного в договорах разбираюсь.

Последнее время мы отчаянно пытались заместить сорванные поставки мяса из Средней Азии. Нет, своих людей и всех сотрудников наших предприятий мы прокормим, запасов в холодильниках достаточно. Бесплатные столовые перейдут на постные супчики, жаловаться наши клиенты не станут. Поворчат, да затихнут. Однако к осени мы должны возобновить закупки мяса в прежнем объёме. Для этого выехали наши люди в регионы с традиционным овцеводством, пытаются заключить договоры на поставки. Не столько за деньги, сколько в обмен за наши компьютеры и телевизоры, популярность которых растёт. Может, из-за цены, которая на десять процентов ниже любых конкурентов?

Кроме закупок у башкир, калмыков и бурятов, мы договариваемся с десятками колхозов и совхозов Челябинской области о поставках мяса. Не отдельно, а в рамках действующих договоров о закупке картошки, капусты и так далее. Колхозам особенно нравятся бесплатная аренда наших тракторов от УралВагонЗавода. Трактора не так красивы, как К-700, но гораздо дешевле их. Хотя и с Кировской областью мы налаживаем контакты. Собственно, за последние полгода расширения мы засылаем своих юристов не только в Германию, но и в Италию, Австрию и Голландию. Пришлось даже решиться на закупки «ножек Буша», которые только начинают появляться в России.

Радует, что удалось купить одну местную птицефабрику. Придётся в неё вложиться за лето, к счастью в рублях, которые мы практически перестали менять на доллары. Вся прибыль, что остаётся после выплаты зарплаты почти сразу уходит на расширение наших предприятий или реконструкцию. Вспомнил пресловутого Колю Тёртого и решил ему позвонить или съездить в гости ближайшее время. Попросить, чтобы не болтал обо мне направо и налево, напомнить о разговорчивой старухе из Осиновки, к которой вернулись её хвори. Много чего успел до конца рабочего дня. Дал задание экономистам посчитать прибыльность наших предприятий, если закупать в Иваново ткани. Выгодно из них шить одежду здесь или в самом Иваново? Всё равно оборудование менять? Вполне возможно, что организовать швейное производство в пустых цехах Уралмаша дешевле будет? Ткани из Средней Азии здесь точно ближе возить.

Это меня всё мучила мысль о будущих беженцах за лето. Расселить мы их расселим, а где работу взять? Без работы они в первый же год разбегутся, и вся наша работа насмарку пойдёт. Мужчин всегда можно занять на рубке леса, его обработке и работе на железной дороге. В крайнем случае, в коммунальном хозяйстве. При наличии высшего образования и хорошей профессии, можно и в Ёбурге оставить. На том же заводе по сборке электроники. С расширением производства будут и новые рабочие места расти. Тем более, часть комплектующих наши умельцы покупают в России, а часть изготавливают сами. Пока всякую мелочь, но всё равно приятно. И я их настраиваю на полный цикл производства из отечественного сырья, пусть пока дорого выходит, но, главное не прибыль. Главное, получить независимость от поставок, которые могут заблокировать в любой момент. Что европейцы, что наши конкуренты из России. Не один Березовский такой хитрый в Москве.

Так главный инженер нашего завода намекает открытым текстом о производстве собственных микрочипов. И даже стоимость оборудования посчитал, которое существует только за границей. И стоить будет только долларами более десяти миллионов, если удастся купить по частям. Да часть изготовить самим. А если брать полностью всё производство, цены разбегаются от тридцати до пятидесяти миллионов. Да никто не продаст. Штаты держат свои, якобы военные технологии, втайне от всех. Кроме того, тут поправка пресловутого «Джексона-Веника» именно для нас, России мешает. И отменят её по-моему лишь в двадцать первом веке. Поэтому с главным инженером пока договорились так — пусть покупают или воруют в Европе и Азии всё, что могут. А я постараюсь накопить денег за год-другой, чтобы купить официально оставшееся оборудование.

Вот перед этим и решим, станем пускаться в афёру или нет. Пока вопрос прорабатывают юристы, ищут в законах РСФСР и РФ запреты на производство микрочипов. Ну, это дела и планы будущего, а пока я закончил рабочий день и собрался ехать домой. Татьяна живёт с нами, с сестрой и племянником ей веселее. Но с завтрашнего дня она выходит на работу, думаю, что вернётся домой. Помогать сестре она не сможет, повод для совместного проживания исчезнет. Думаю, появится новый повод жить отдельно — Уткин. Он уже интересовался, как к нему относится моя свояченица. Реально он её на восемнадцать лет старше, но физически так окреп после моего лечения, что даст фору любому спортсмену. Об интимных вещах, мы, понятно, не говорили, так я сам всё неплохо вижу. А Сергеевич понимает причину такого самочувствия. Что нас обоих пока устраивает во всех смыслах.

Я уверен, что Уткин меня не предаст, не захочет превратиться в старую развалину. Сам Сергеевич понимает, что я смогу поддерживать его здоровье на должном уровне хоть до семидесяти лет при условии нашей дружбы. И Таня, которой к тому времени будет за пятьдесят, не пожалеет ни разу. Ещё Уткин на примере увидел, как умирают от болезней те, кто предал меня. Думаю, свою жизнь на предательство он не променяет. Как там в рекламе? Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным!