Чего-чего, а запасов леса вокруг Ёбурга предостаточно, чтобы построить крупнейший в Европе завод по производству картона, и, соответственно, одноразовых стаканчиков, тарелок и пакетов. Они, в отличие от красивых прозрачных пластиковых, экологически безвредны. По сути, это обычный картон, распадается за несколько месяцев. С картонными стаканчиками я уже сталкивался в Москве в девяносто первом году. Там уже пристроились подавать в них кофе, но по ощущениям помню, что при использовании таких стаканчиков возникают неприятные ощущения. Картонные сухие края этих стаканчиков давали какой-то непонятный привкус, в отличие от пластиковой посуды. Но мы не собираемся продавать в них пиво и кофе, а планируем наливать бесплатные компоты и бесплатную кашу, только в картонные тарелки.

Разбогатеют горожане и откажутся от бесплатных обедов, мы не прогорим. Эти столовые и так убыточные, просто снизим свои убытки. А покупаемые пакеты и различные картонные коробки, обложки книг и просто детские книги из картона для самых маленьких, будем продавать даже в середине двадцать первого века. Поэтому я рассчитываю купить оборудование именно на Западе. Чтобы оно сохранило ценность ещё лет двадцать. Чтоб не пришлось производство модернизировать, как сплошь и рядом будет с советским ещё оборудованием. Оно не плохое, просто энергетически более затратное и требует больше полуфабрикатов, чем европейские станки.

Пока в наших квартирах и на предприятиях почти нет счётчиков воды, только электроэнергия учитывается. Но движение к «европейским ценностям» продолжится до полного подражания Европе. Только окончание правления Бориса Николаевича и разворот в сторону здравого смысла прекратит маразм европейского влияния. Но оставить Нину даже на неделю боюсь, пока ребёнок не подрастёт и его состояние не стабилизируется, приходится обходиться перепиской. Другой вопрос — можно встретиться с партнёрами в Ёбурге? Пока такая мысль мне не приходила. Однако, моими глазами могут стать юристы и экономисты, закупающие в Европе комплектующие для нашей электроники. А контролёрами отправлю Сергеевича и Таню, например.

Заграничные паспорта у них есть, оба достаточно опытные, чтобы разглядеть подставу или мошенников. Тем более, что все первые контракты с партнёрами мы заключаем без предоплаты. Исключительно по факту поставки. Под вопросом обычно остаётся только место, где мы забираем поставки под свой контроль. На границе, в Подмосковье или в Ёбурге? Идея неплохая, надо поговорить с Таней, пусть использует отпуск для совмещения полезного заключения контрактов и приятного посещения Европы, которая пока для многих предел мечтаний. Первой пришлось уговаривать Таню, уверен, что Уткин не откажется. Он, как и я, понимает важность развития наших предприятий. И не хуже меня способен рассмотреть жуликов и мошенников, хоть и говорящих по-немецки.

Переводчик в этих поездках, естественно наш. Хоть и дороговато, но мы сделали за свой счёт заграничные паспорта двум преподавателям нашего университета, знающим не только немецкий и английский языки. Итальянским и испанским они тоже владеют свободно. Все договора они изучают на месте их подписания, но перед решением отправляют нам на факсы, давно установленные у нас. Не забывайте, что один экземпляр всех заключённых договоров печатаем на русском языке. Именно этот экземпляр изучают наши юристы и экономисты. Здешние переводчики сверяют окончательный вариант русского текста с иностранным, из буквы в букву.

В принципе, поэтому я и хотел отправить Уткина и Любимову, чтобы они не занимались собственно договорами, а изучили подноготную наших партнёров. Насколько они надёжны, нет ли за ними долгов, как цена поставки выглядит на фоне других конкурентов? Чтобы не стать дураками, купившим старую технику по баснословной цене. Уж за Таню и Сергеевича я уверен, взятку им не подсунут. И не запугают, охрана едет с ними, открыто не нападут. А по дороге Николай Сергеевич найдёт возможность выкрутиться.

— Таня, мы договорились, через три дня ты едешь в Европу, во Франкфурт. Вместе с Сергеевичем. Собирался сам ехать, но слишком много дел накопилось, которые не могу передоверить.

— Какие такие дела? — Встала в позу Татьяна, скрестив руки на груди. Не нравится младшему советнику юстиции, что ей командует простой рядовой, как записано в моём военном билете.

— Договорился с главным врачом роддома, где рожала Нина, о косметическом ремонте за наш счёт. За счёт моего кооператива.

Я отвернулся от свояченицы и прошёл на кухню, проголодался что-то. Выложил купленные продукты, вымыл и принялся нарезать мясо на азу. Таня поспешила за мной, оставив сестру в зале.

— Причём тут ремонт роддома? Его не ты лично будешь делать. — Вновь пошла в наступление на меня Татьяна.

Я принялся неспешно разъяснять необходимость моего присутствия, в силу оздоровления рожениц. Без чего невозможно освободить хотя бы одну палату. А без освобождения палат по очереди станет невозможным ремонт. Рассказал, что буду ежедневно приезжать в роддом на пять минут, здороваться со всеми сотрудниками и роженицами. Уверен, что такой эксперимент сработает. Но мне требуется приходить каждый день весь месяц.

— До этого я собирался съездить сам, посмотреть на компанию, с которой хочу заключить договор. Лично пройти по цехам и убедиться, что договариваюсь не с мошенниками. Поговорить с другими поставщиками и покупателями, чтобы лично проверить, не закупаем ли мы всё по завышенной цене? Вот для чего нужен человек, которому я доверяю, и который умеет выявлять жуликов. — Таня замолчала, воспринимая мои аргументы.

— Но я не знаю немецкого языка? — Татьяна уже уточняла, прогресс, значит, внутренне согласна. Сейчас добью последней фразой.

— В принципе Николай Сергеевич справится с этой работой и один, он опытный следователь. Я хотел сделать тебе приятное. Побываешь в Европе, сможешь ездить куда угодно, денег дам на представительские расходы.

— Сколько? — прервала мой рассказ свояченица.

— Тебе, как любимой родственнице, да ещё Любимовой, тысяч десять марок дам. Устроит? — К этому времени мясо жарилось, а картошка для картофельного пюре булькала в кастрюле. Убедившись в готовности картошки, я принялся её давить толкушкой. Одновременно выключил приготовленное азу, добавив уже готовую подливу.

Пока мы с Ниной накрывали на стол в кухне, Таня так и не вышла из задумчивости. Только при виде того, как мы азартно ужинаем, сестра жены к нам присоединилась. Но молчала до самого последнего глотка молока, которым мы заканчивали трапезу. Когда я убрал со стола и принялся мыть посуду, Татьяна приняла решение.

— Я согласна ехать, когда выезжать? — Она встала возле меня в ожидании ответа.

— Не знаю. Завтра поговорю с Уткиным, чтобы он всем занялся. Начиная от командировочных до покупки билетов и бронирования отелей. Можешь поехать со мной, переговоришь обо всём с ним. — Поставил последнюю тарелку в сушку и вышел в залу. Уселся рядом с Ниной.

— Сможем неделю прожить вдвоём? — Обнял я жену за плечи.

— Даже две сможем, — улыбнулась Нина.

Весь вечер Татьяна ходила задумчивая, роняла предметы, проливала компот. Глядя на неё, мы не подпустили её к мальчику, купали его вдвоём. А утром поехали на работу вдвоём, я и Таня. После планёрки мы собрались в моём неофициальном кабинете и переговорили втроём с Уткиным, который, конечно, не стал спорить с командировкой в Европу. Он отлично понимал необходимость личного присмотра за нашими поставщиками. Хоть и ездят в Европу экономисты и юристы с охраной, но лучше нас никто не выявит мошенников и просто любителей нажиться на клиентах из лапотной России.

В результате согласовали необходимые мелочи все трое, напоследок я проинструктировал, на что обратить особое внимание.

— Самое важное, это договор по строительству перерабатывающей фабрики. До его подписания вам обоим необходимо проверить аналогичных поставщиков, качество оборудования наших партнёров и умение их строить. Если они уже строили где-то такие фабрики, узнайте — сами или через субподрядчиков? Может выгоднее заключить контракт напрямую со строителями и поставщиками оборудования? Не перекладывать всё на посредника, а заключить два контракта — на строительство с одной фирмой, на поставку и монтаж оборудования — с другой.

Николай Сергеевич подобрался, предчувствуя работу по старому профилю.

— Как мы лимитированы по времени? — уточнила Татьяна, знаток всех существующих в России нормативных документов.

— По времени не ограничены совершенно. Если успеете всё решить за пару дней, хоть в Венецию с Парижем езжайте, в свадебное путешествие. Если проверка затянется, то в «Дойче Банке» открыт небольшой счёт на моё имя, на нём лежат сто тысяч марок. Доверенность выписана пока Сергеевичу, но половину оставьте, не прогулеваньте всё. — Улыбнулся я, сводя разговор в шутку.

— Повторяю, за вами проверка покупки фабрики, чтобы нас нигде не кинули. Общая сумма почти полмиллиона долларов, жаль будет всё потерять. С поставкой комплектующих просто проверьте, есть ли необходимость менять партнёра? Если разница в пару процентов, лучше оставить этих, они работают с нами давно, вопросов нет. Коли обнаружите большое расхождение в ценах, в десять-пятнадцать процентов, решайте на месте. Может, нам старый поставщик скидку сделает? Или второго поставщика взять параллельно с первым? — Проинструктировав пару будущих молодожёнов, я занялся массажём.

После отъезда Тани и Сергеевича в сопровождении целой делегации охраны, мы приступили к косметическому ремонту роддома. Как я говорил, старые роженицы с осложнениями незаметно вылечились, а новых не было. Впервые за пару лет все рожали без осложнений. Появилась возможность ремонтировать одновременно по две палаты и все служебные кабинеты одновременно. Оленин предоставил лучшую бригаду отделочников, получивших неплохую премию от меня. Ремонт закончили за десять дней, работали даже в выходные. Народ после вала сокращений и закрытия предприятий принялся держаться за рабочие места.

И, как на грех, после окончания ремонта позвонили наши экономисты, сопровождавшие комплектующие из Германии. Впервые наша закупка была задержана на таможне. Попытка подкупить таможенников не прошла, неофициально сообщили, что всё придумал Березовский. Он наживал огромные деньги на поставках компьютерной техники, а наша мелкая струя недорогих компьютеров и телевизоров стала ему мешать. Судя по всему, Борис Абрамович просто хотел подмять под себя наше сборочное производство. Руководитель делегации сообщил, что переговоры об этом назначены на завтрашний полдень. Решение пришло без особого выбора.

Я прихватил все необходимые документы и печати, чтобы в тот же день вылететь в Москву под своим именем. Еле успел напечатать нужный мне текст договора, для чего понадобилось пару раз связываться с нашими специалистами в Москве. Тем же вечером, как прилетел в столицу, я пошёл прогуляться по улице. Соскучился по зимним улицам Первопрестольной. И, естественно, напоролся на пару грабителей. Всё было по-взрослому, у одного в руке пистолет, у другого нож со всеми признаками холодного оружия. Они буквально затащили меня за шиворот в тёмный небольшой сквер.

— Вас-то мне и не хватало! — Всплеснул я руками при виде молодых парней.

Бить я их не стал, отобрал у одного грабителя паспорт, у второго документов не было. Да усыпил их, присыпав снежочком, на сутки. Думаю, такой отдых на снегу не принесёт им здоровья, если выживут. Про меня они точно забудут, я попросил об этом.

Вечер в гостинице прошёл в сомнениях, как наказать Березовского, чтобы не привлечь к себе внимание? И не только со стороны самого БАБа и его охраны, но и со стороны наших сотрудников, которые будут присутствовать на переговорах. Окончательного решения не родилось, и я просто уснул, надеясь на старую поговорку — утро вечера мудренее. И за ночь мой мозг выработал, как мне показалось, не самую плохую линию поведения. На аудиенцию к БАБу, слава богу, мы не попали. Нас принял какой-то хитрый чиновник средней руки, чью фамилию я даже не запомнил. Под его давлением мы теоретически согласились на продажу компании по производству электроники структуре Березовского.

Но сам договор подписывать не стали, оговорившись отсутствием полномочий. Дескать, надо съездить в Екатеринбург, получить доверенность на эти действия, потом вернуться в Москву. И, не будет ли любезен многоуважаемый джин (это я перестарался), не будет ли любезен многоуважаемый БАБ снять арест с наших комплектующих на таможне? Ведь вся прибыль с собранных компьютеров из этих комплектующих пойдёт уже в его карман? Если наш будущий «партнёр» сомневается в наших словах, пусть его доверенные лица съездят с нами?

Такая лесть вполне удалась, мы с самого начала не пытались спорить, что и ввело наших оппонентов в заблуждение. Подумаешь, какие-то провинциалы? Они даже костюмы в магазинах покупают, и джинсы не фирменные носят. Потому и сразу слились после первого предложения. Прямо при нас клерк, что вёл переговоры, под моим небольшим ментальным нажимом, позвонил на таможню и открытым текстом дал команду некоему Семёну Ерофеевичу снять арест сегодня же с нашего груза.

— Его через час заберут, выдайте сразу, без волокиты. — Положил трубку клерк и гордо посмотрел в нашу сторону. Мол, вы так умеете?

Покинув переговорную комнату, большинство сотрудников поехали забирать наш товар из-под ареста таможни. Да, в те времена, даже железнодорожная таможня в Москве существовала. Как до столицы добирались составы вагонов без досмотра, не знаю. А мне пришлось побродить по коридорам власти, вслушиваясь в разговоры за дверями. Надеялся услышать голос Березовского и после полутора часов блужданий, услышал его. Сразу постарался отойти в дальний конец коридора, где уселся у какого-то кабинета в позе ожидания. Ждать пришлось недолго, вскоре вышел сам БАБ в своей спешащей манере. Чего я и ожидал. После короткого взгляда на Бориса Абрамовича, я поспешил позвонить в добрую дюжину радиостанций и четыре телеканала и пять газет.

Времена ещё непуганые, журналисты наглые, редакторы хоть и прикормленные, но не знают, что можно и чего нельзя. Да что там, ещё Влад Листьев живой! А позвонить журналисты никому сразу не могут, нет сотовых телефонов. Пока вся эта гоп-компания съезжалась к назначенному месту встречи у головного офиса таможни, я проник в сам офис, зачем мне пропуска при ментальных умениях? Вывел из офиса двух руководителей, рангом как можно выше. Сам главный таможенник отсутствовал, это политическая должность. Не удивлюсь, если он и акты с протоколами ни разу не видел. Удивлённые руководители таможни озирались по сторонам, не понимая своей роли. А выбрал я исключительно людей, имевших связи в БАБом. Один из которых был тем самым Семёном Ерофеевичем, мне его кабинет на вахте сообщили.

Перед приездом первых журналистов я преобразился в кудрявого рыжего парня, даже куртку надел наизнанку и шапку снял. Хоть и было около двадцати градусов мороза, для меня это не опасно. Подождав прибытия половины радиостанций и трёх телеоператоров, я объявил:

— Господа журналисты (они балдеют от такой формы обращения), перед вами выступят два сотрудника московской таможни, решившие покончить с взяточничеством в своём аппарате. Пожалуйста, говорите. — Я дал отмашку первому Семёну.

— Я Горелов Семён Ерофеевич, заместитель директора московской таможни, устал работать нечестно и брать взятки. Могу привести пример за последние полгода, сколько взяток дал небезызвестный всем Березовский Борис Абрамович. — Горелов в темпе перечислил все эпизоды за полгода, сумму и арестованные или не досмотренные поставки. После него выступил его коллега, дополнивший свои показания крылатой фразой: — Меня никто не бил и не заставлял, все показания даю чистосердечно. Кончать свою жизнь самоубийством тоже не хочу и не буду.

— Вот и всё господа журналисты, а мы посмотрим, хватит ли вам смелости всё довести до читателей, слушателей и зрителей. Если промолчите, я список присутствовавших средств массовой информации обязательно опубликую у ваших конкурентов. Чтобы все видели, кто чего достоин. Кому можно верить, а кто боится сказать правду. — Рыжий курносый мужчина раскланялся и ушёл.

Журналисты моментально разъехались, спешили дать в эфир или опубликовать горячую информацию. Выжимать из потенциальных покойников дополнительные сведения никто не остался. Люди были знающие, поняли, что рискуют покончить жизнь самоубийством вместе с таможенниками.

Сами «честные» таможенники пришли в себя минут через пять, посмотрели друг на друга, вспоминая свои откровения. Скачками побежали «в бега», прошу прощения за тавтологию. У каждого имелся тайник на случай «бегов» не только с круглой суммой в долларах, но и паспортом, да не одним. Их судьба нас уже не волнует. Я ещё погулял по любимому городу, не узнавая его в эти времена грязи, голода и всеобщего любопытства. По пути мне удалось узнать три адреса подпольных миллионеров и два адреса якобы смотрящих. Хотя и сообщили мне их под ментальным нажимом, но, зная манеру москвичей хвастать, всё это может оказаться чистой воды похвальбой.

Вечером мы встретились в гостинице с половиной нашей делегации, вторая половина охраняла вагоны с комплектующими, уже на товарной станции. На отъезд завтрашним утром были оформлены все документы и даже договорились с машинистом товарного поезда. До Ёбурга он будет ползти три дня, но человек знакомый, надёжный. В девять вечера пришли наши сопровождающие от Березовского, я не удивился, что оба оказались чеченцами, судимыми за грабежи. Отлично, все в сборе, осталось начать действовать. Я проинструктировал сотрудников на завтрашнее утро и ушёл в сопровождении наших надсмотрщиков.

Мужчины были тёртые, молчаливые, оба с оружием. Вышли мы через главный вход, я отдельно, чеченцы отдельно.

— Я тут хочу должников навестить. Вы парни крутые, дам вам четверть денег. Согласны? — предложил я обоим соглядатаям уже на улице.

— Половина! — заявил тот, что моложе. Откуда такая наглость у молодёжи? Совсем идиоты, похоже, такие не должны оставлять потомство и портить породу.

— Не хочешь, сам деньги заберу, у меня кастет есть, один справлюсь. — Решительно повернулся я в сторону. Через минуту меня догнали оба уголовника.

— Согласны мы, идём. — Первым делом мы поехали на самый перспективный адрес районного вора в законе, о котором рассказали сразу три уголовника. Машину мы оставили в трёхстах метрах от нужного дома. После того, как вышли на улицу, я раскатал на лицо свою вязанную шапочку.

— Ты чего, а где наши маски? — удивились мужчины. Но мой ответ, рассчитанный на недалёких людей, их удовлетворил.

— Мы заберём деньги один раз, а завтра я приду второй раз за долгом уже без маски, сегодня он моё лицо не увидит. Снова деньги даст. Как? Вот так надо корову два раза доить, учитесь.

Мы без препонов прошли до самой квартиры вора в законе, как ни странно, жившего без внешней охраны. На лестничной площадке я перерезал все провода в квартиру вора, чтобы не позвонил. Дверь пришлось выбивать, предварительно усыпив всех жильцов этажа, кроме «должника». С вором в законе разговор получился недолгим, похоже, это был «апельсин», купивший воровской статус. Судя по татуировкам, сидел он один раз за хулиганку. Таких воров не бывает. Зато заначка у этого лжевора оказалась больше, нежели у провинциальных уголовников. Я сразу начал на него давить ментально, тот даже не спорил.

Он вытащил из своего сейфа пять миллионов долларов наличными, документы на собственность и золото я брать не стал. Зато прихватил пятьдесят миллионов рублями, пригодятся. Чеченцы набили полные карманы золотом, цепи и перстни сразу надели на себя. Чучмеки любят золото, никуда не денешься от природы.