Я понял, что Нина действительно за меня переживает и надо всё ей рассказать, включая наши попытки уйти от полной конфискации. Чем и занялся на прогулке. Предупредил, что в квартире об этом говорить нельзя. Так, прогуливаясь по тротуарам спального района, я рассказал жене всё, что мог. В том числе о кооперативах, открытых на чужие имена, которыми управляю по генеральной доверенности. О доходных кооперативах, чья прибыль компенсируется убыточными бесплатными столовыми и детскими домами. О недвижимости, которую мы скупаем, чтобы сохранить рублёвые поступления от торговли мясом и фруктами. Разъяснил, почему так происходит, если мы покупаем полуфабрикаты в Средней Азии за доллары, а продаём всё в розницу.

Часть наличных денег меняем на доллары, чтобы хватило для следующих закупок, часть расходуем на зарплату, а сверхприбыль вкладываем в недвижимость — квартиры, городские здания, склады и тому подобные сооружения, не нуждающиеся в немедленном ремонте. Как сотрудничаем с колхозами, у которых за наличные деньги закупаем продукты и привозим в Екатеринбург, чтобы хранить их в купленных складах для уменьшения потерь за зиму, и при этом избежать инфляции. Картошка и капуста не подешевеют весной, в отличие от рублей.

Рассказал, что именно вывезенные специалисты из Средней Азии наладили производство компьютеров, телевизоров и печей СВЧ из западных комплектующих. Что сборка в России обходится в пять раз дешевле европейской, на чём мы опять получаем большую прибыль, которой хватает на покупку квартир для сотрудников из Средней Азии.

Жена внимательно слушала мою исповедь, сумбурную, но правдивую. Потом задала мне чисто нотариальный вопрос:

— А где ты взял паспорта, на которые открывал кооперативы? И как на тебя оформили нотариальные доверенности? — Нина понимала, тут не пройдёт версия о найденных паспортах. При оформлении доверенности нотариусы внимательно сверяют паспорт с его владельцем. Мне пришлось ответить ей практически правду, но, как я привык, не всю.

— С этими людьми я познакомился после Беловежской Пущи, когда меня чуть не убили собственные работодатели. При случае дам послушать аудиозапись, которой я подстраховался в последнюю минуту. Кстати, если погибну, можешь распоряжаться этой записью как угодно. Спрячу в известном нам обоим тайнике. Так вот, после того, как я чудом выжил, бежал из Москвы и вообще из страны, боялся всего. Поэтому уехал в Киев, где меня точно никто искать не будет. Там случайно встретил группу украинских охранников, которые также убегали от своего начальства. Может, это была общая идея высшего начальства — избавиться от свидетелей, не знаю. После недели проживания в Киеве, я уговорил украинцев приехать в Свердловск, чтобы пожить тут месяц. Мол, тут их украинское начальство не найдёт точно.

— Пока мы жили, я занялся открытием кооператива, парни от скуки решили примкнуть ко мне с такой идеей. Мол, ты управляй кооперативом, если разбогатеешь, если мы останемся в живых, через пару лет приедем в гости. Поделишься, коли будет чем. А не разбогатеешь, мы ничего не теряем. Долги российской налоговой инспекции на Украине не взыщут. Так мы и сделали. — Я замолчал, потом решил закончить своё бравурное выступление на минорной ноте.

— Несколько раз я пытался созвониться с ними по контрольным телефонам. Никто не ответил. Есть вероятность их смерти или они имитировали свою гибель, чтобы уехать за границу ещё дальше. В Европу, например. Вот такая фантастическая история с доверенностями. Это не полностью правда, часть я не могу рассказать. Поэтому стараюсь не рассказывать тебе лишнего. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

— Хочу прямо сейчас прослушать твою кассету, где тебя якобы хотят убить. — Явно сомневаясь в моей действительно фантастической истории, потребовала жена.

Мы вернулись в квартиру за двухкассетником. Вместе вышли из дома, и дошли к моему тайнику. В нём, кроме кассеты, лежали деньги, о которых я давно забыл. Тысяч тридцать долларов и сколько-то рублей.

— Вот видишь, я даже про деньги забыл, — усмехнулся я и включил воспроизведение кассеты. Негромко, чтобы прохожие не слышали. Ещё полчаса я гулял, как гопник, с магнитофоном на плече. А Нина всё внимательно слушала. Потом молчала, пока я не позвал её домой, замёрз. При подходе к подъезду жена спохватилась.

— Игорь — кто это?

— Мой куратор от начальника охраны Ельцина, Александра Васильевича Коржакова. Ты его видела на моих фотографиях у Белого дома и в Беловежской Пуще. Правда, Игоря нет на фотографиях. А сейчас мы положим кассету и деньги обратно в тайник. Вдруг со мной что случится, найдёшь способ использовать запись и деньги.

Замёрз я страшно на этой прогулке «с пристрастием». Нина наверняка тоже, так что утром пришлось её подлечить своими методами.

— Как ты это делаешь? — Утром проснулась совершенно здоровая жена.

— Ты разве не заметила, что за полгода замужества ни разу не болела, даже простудой? И Таня твоя не болела, а мои сотрудники тоже не болеют годами. Только потому, что я каждое утро с ними здороваюсь и желаю здоровья. Теперь понимаешь, почему меня так легко переводили в медицинские вузы? Потому, что проректоры об этом отлично знают. Поэтому меня и на интернатуре оставили в моём массажном кабинете. Чтобы чаще меня встречать и вызывать при необходимости, да реже болеть.

Продолжение разговора было уже на улице, потому что машина отказалась заводиться, и мы поехали на работу троллейбусом. Вот там, на остановке, я предложил Нине оформить на неё и Таню, если есть желание, хоть десяток квартир или другую недвижимость, чтобы они просто получали арендную плату от пользователей, и могли жить, как рантье во Франции. Жена обещала подумать и посоветоваться с Таней. Я согласился, лишний мозг в наших махинациях не помешает. В случае, если придётся просить у Тани помощи, она хоть не обидится, что её держали в неведении. Единственное, я попросил об истории с записью на кассете никому не говорить, даже Тане. Тут она ни в чём не поможет, а опасность навлечь на неё мы рискуем.

На работе мы пытались выполнять негласное указание губернатора, высказанное так косноязычно. Бухгалтерия затягивала выплату налогов и сборов максимально, юристы контролировали каждую платёжку, проверяя перспективы арбитражных судов по судебной практике. Мы якобы накапливали деньги таким методом для губернаторской администрации. А я ждал контрольного вызова в областную администрацию. Даже небольшую сумму наличными для этого скопил. Как раз по размерам задержанных платежей. Получилось вполне круглая сумма, я сам не ожидал такого. Больше десяти миллионов рублей мы платили за два месяца налогов и сборов во второй половине девяносто второго года.

Это ежемесячных, без квартальных и годовых выплат. Практически одних подоходных налогов и примыкающих к ним выплат. С этими деньгами в портфеле я ждал следующий вызов в администрацию со дня на день. Но вместо секретаря администрации позвонил Олег.

— Привет, Фёдор, тут у нас вопросы появились, помоги разрешить? Машина у твоего офиса ждёт, Лёха на ней.

Я собрался и вышел к машине конкурентов из ЧОПа «Защита», ну это формально конкурентов, а фактически мы с парнями дружим и нигде не пересекаемся по работе. А разговаривать на серьёзные темы по телефону я их отучил года три назад, если не раньше.

— Такое дело, Васильевич, — рассказал Алексей по пути, — какие-то уголовники устроили налёт на наши ларьки одновременно в трёх местах. Пока мы ловили одних, две другие группы здорово напакостили. Не столько украли, сколько побили, да продавщицам накостыляли. Двоих мы взяли, да молчат. А бить Олег не позволяет. После этого либо мы будем вынуждены их в землю закапывать, либо они на нас заявление напишут. Ни того, ни другого не хочется из-за каких-то ларьков.

— Организуйте мне отдельную комнату без свидетелей, да приведите туда одного из них. А я сразу в маске к вам зайду. Старые помнят, а молодым меня знать ни к чему, — вынес я своё заключение, пока ехали в офис ЧОПа.

Подрулил Лёха к чёрному входу и сам туда зашёл, чтоб всё приготовить. Я остался в машине, за это время раскатал вязаную шапочку на лицо и вывернул свою куртку наизнанку. Достаточно будет для примитивной маскировки. Дело не криминальное, можно всегда сослаться на умение гипнотизировать, но зачем мне такая популярность?

Через пару минут Алексей вышел и проводил меня в кабинет на втором этаже, даже без окон. В коридорах никого не встретили. Молодцы парни, постарались по уму. Алексей с моего разрешения остался послушать. А я просто спросил уголовника, кто их послал грабить ларьки и под кем они вообще ходят. При этом ментально подавил на допрашиваемого, самый минимум, чтобы тот не чувствовал чужого давления.

— Послал наш главный — Юрка Васнецов. Он с нами пошёл, да успел убежать. А ходим мы под Зёмой, он с улицы Мира, с двадцать первого по двадцать седьмой дома держит. Авторитетный пацан, две ходки у него. А ларьки эти он решил под себя подмять они как раз на Мира улице стоят. — Я повернулся к Лёхе. — Помочь?

— Спасибо, справимся. — Алексей нагнулся ко мне и на ухо спросил: — Чего с нас?

Я отвернулся от грабителя-неудачника и также шепнул: — Машина у меня сдохла, подскажи, где хороший Жигуль взять? С иномарками не хочу выпендриваться.

— Договорились, завтра к вечеру позвоню домой. Олег тебя отвезёт.

Я кивнул и вышел к машине. А за рулём уже сидел Олег, официальный руководитель ЧОПа.

— Привет, я просто соскучился. — Сразу опередил мой вопрос молодой мужчина. По дороге продолжил: — Тем более, мы не конкуренты. Но терять дружбу с тобой оба не хотим. И не столько по делу, а так, бескорыстно. Оружие нашим парням мы оформили, если где понадобимся, звони, не стесняйся. Ты для нас много сделал, не расплатиться.

— Не переживай, не жду расплаты. Люди дружат не из-за услуг, а просто так. Бесплатно и бескорыстно. Я считаю вас обоих друзьями. Будет нужда, звони.

Мы ещё поболтали, и Олег подвёз меня к рабочему месту. Не прошло и получаса моего отсутствия.

Пришлось извиниться перед клиентами и плотно поработать без отдыха полтора часа. По правде говоря, для нормального массажа мне может хватить считанных секунд или минут, но я провожу сеанс полноценно, не менее получаса. И всё из-за того, чтобы не вызвать подозрение Москвы о возвращении утерянных навыков. Сомнений в том, что за мной присматривает «старший брат» у меня нет. Может пару раз в неделю, может пару раз в месяц, но наверняка проверяют. Проще всего это делать по времени массажа, поскольку эффективность массажа трудно проверить объективными измерениями. Что такое улучшение настроения и самочувствия клиента? Это сплошь и рядом происходит после любого массажа у любого массажиста.

Зная систему изнутри, уверен, что мою эффективность измеряют по длительности массажа, как только сеанс станет короче, об этом сообщат Коржакову. Тогда вызов в Белый дом неминуем. Поэтому и не занимаюсь лечением, хотя тут ещё другой фактор действует. После лечения я реально теряю силы и рискую потерять все свои умения, вплоть до жизни при сложном диагнозе. Как бы это цинично не звучало, своя жизнь и судьба моей семьи мне ближе и дороже всего. А сложное лечение с затратой моих ментальных и физических сил, как я считаю, изощрённый способ самоубийства. Для меня, по крайней мере, точно.

Пока я жив, мои бесплатные столовые, вывоз русских семей и детей-сирот из Средней Азии спасут больше людей, чем мои потуги в лечении. В стране тысячи, сотни тысяч больных излечиваются в больницах, как бы их ни хаяли. А мой предел, как убедился в своё время, не больше десяти больных в неделю. Лучше мы будем помогать больницам поставками продуктов и закупкой лекарств. Размышления на эту тему заставили меня вспомнить одного из первых миллионеров, ещё в конце восьмидесятых годов. Помню, он развернулся именно на аптеках, вернее продаже алкоголя под видом спиртосодержащих настоек, без акцизов.

Мои первые вопросы на эту тему немного снизили оптимизм, подобные акцизы уже ввели. Но отлично помню, как развились аптеки в девяностые-двухтысячные годы, а за счёт чего это получилось? Я попросил начальника нашего юротдела Уткина найти грамотных аптекарей и заняться организацией или покупкой пары аптек для пробы. Выход за границу у нас есть свой, без посредников. При необходимости можно устроить небольшое производство простых лекарств и медицинского оборудования здесь, рядом с Екатеринбургом. Недвижимости у нас больше, чем достаточно. Тем более, что среди специалистов из Средней Азии есть врачи и фармацевты. Главное, выбрать из них нормальных людей, не воров и не прожектёров.

Вызов в областную администрацию поступил в конце октября. На сей раз со мной общался непонятный клерк в отдельном кабинете. Довольно откровенно.

— Вы присутствовали на общем собрании месяц назад, где результаты этого собрания? — Надо же, не знал, что три выступления начальства можно назвать собранием? Но вывалил на мутного клерка свои вопросы.

— Давайте по существу нашего собрания. Вы кто? Где ваши документы и полномочия? Какое отношение имеете к губернатору и администрации? Где номер счёта, на которые нужно переводить деньги? Я жду ответа.

По тому, как засуетился мужчина, понятно, что мои вопросы попали в цель. Это явно мелкий клерк для сбора «пожертвований», который собирался незаметно забрать свою долю добычи. Дескать, пришёл какой-то массажист, чего с него взять? Зря они так решили, если считают меня массажистом, значит, деньги получат с моего заработка массажем. Подобные выкрутасы мне известны, рассчитанную бухгалтерией долю прибыли массажного салона я положил в отдельный пакет. В портфеле были три отделения, в одном была доля массажного салона, в другом — всё остальное. В зависимости от ситуации.

К сотрудникам и начальству разного уровня исполкомов и администраций у меня сложилось крепкое недоверие. Много раз приходилось встречаться с их нечистоплотностью. Кто-то сомневается в этом? Вспомните своё детство, сколько раз мы сдавали по десять копеек или больше в разные общества, вроде «Защиты природы», «ВДПО» (добровольное пожарное общество) и тому подобные организации, вплоть до «Защиты памятников» — было и такое. В некоторых давали значок, в других даже удостоверение без фотографии, а большинство собранных денег уходили «наверх». Так говорили в советские времена о горкомах и горисполкомах, где клерки тасовались, как карточная колода. Благо работали они, как правило, в одном здании, в соседних кабинетах исполкомов.

На уровне школы, института и организации собранные деньги ещё можно было отследить, а выше они исчезали. Начиная с того, что не было учёта, который можно проверить. Сколько денег в городе собрали, кому передали, куда они ушли? В Москву, как принято? А в там куда делись? Ни разу не слышал отчёта хитрой организации «Защита мира», не считая «Защиты природы». У второй хоть значки были красивые. У «Защиты мира» не было ни значков, ни удостоверений, ни отчётности. И так по всем этим якобы добровольным организациям, которые собирали огромные деньги по стране, сравнимые с комсомольскими взносами. Но комсомольцы якобы содержали на эти взносы огромный аппарат.

А куда девались сборы на всякие добровольные общества? Или кто-то думает, что в горкомах и горисполкомах работали честнейшие люди? Судя по их поведению после распада Союза, воры законченные, плевавшие на своих работников. По крайней мере, большинство из этих аппаратных работников. Тут, в непонятной комнатке, чуть не у чёрного входа, мне предлагают отдать деньги неизвестно кому, да за простую расписку? Какого жулика расписка удержала от его преступлений? Размышляя об этом, я подождал убежавшего из кабинета клерка, засёк время. А после четвертьчасового ожидания вернулся на работу с чистой совестью, где на коротком совещании пересказал сказочную картину начальнику юротдела и главному бухгалтеру.

После чего мы несколько снизили свои опасения, решив ограничиться исключительно массажным кабинетом. Коли у клерков не хватило ума и знаний, чтобы раскопать все наши кооперативы, мы сами сообщать об этом не станем. Учитывая, что бухгалтера в это время, как и всегда, обслуживали десятки не связанных между собой организаций. Наступившая зима добавила хлопот всем нам, начиная от закупки зимней одежды сиротам, заканчивая проблемами с отоплением по всему городу. Нет, покупать или ремонтировать всю отопительную систему города я не собирался. Но свои уже выстроенные три дома мы начали планировать под отдельные котельные.

Как в двадцать первом веке строили отдельные отопительные узлы на каждый дом, работающие от газа? Екатеринбург уже был неплохо газифицирован, но заменить зимой систему подачи тепла невозможно. Зато можно к этому подготовиться заранее. А будущие строительства жилых домов сразу планировать с собственными тепловыми узлами. Время есть, чтобы это продавить через архитектурные структуры и договориться о поставках самих тепловых узлов. Пока их производители падают в финансовую пропасть, можно заказать такие узлы по нашим требованиям и приемлемым ценам. Так получилось, что начало зимы прошло весьма напряжённо. Мы готовились сразу к двум сезонам — наступившей зиме и предстоящему лету.

Случались, конечно, неприятности, вроде мелкого воровства, мягко называемого в СССР «несунами». Пролетарии и всякие кладовщики машинально по привычке несли всё, что можно прихватить. Но в нашей ЧОП всех одолевала непонятная честность и правдивость. Жаль, только в одном кабинете, отнюдь не в моём, где подозреваемые воришки прилюдно каялись в содеянном. И в зависимости от тяжести греха шли на улицу или на понижение по должности, пролетарии уходили на самые грязные работы. Впрочем, это не отменяло полного возмещения ущерба, из-за чего их семья могла полгода жить впроголодь. Мы с Усатовым специально допрашивали воров только в одном кабинете, где меня никто не видел, сидел-то я в соседнем. Александр Иванович даже запустил байку, что этот кабинет заколдован, все в нём говорят одну правду, поскольку здание раньше использовалось НКВД для допросов и расстрелов.

После десятка-другого подобных допросов с понижением в статусе или увольнении воров, допрашиваемые не только в своих грехах каялись, но и сдавали всех и вся. Дисциплина и сохранность материальных ценностей в наших структурах резко выросла. Как и усушка с утруской в торговле уменьшились, куда часто приходили грузчиками пониженные в статусе воры. Это мы с Усатовым так баловались. О нашей деятельности, вернее, моём участии в допросах никто не знал. Догадывался только Николай Сергеевич, но помалкивал. Ближе к Новому году администрация набралась ума, и мне предоставили данные счёта для добровольных взносов на благо области. Туда я принялся стабильно переводить определённую сумму прибыли исключительно с массажного салона.

На регулярные поезда в Туркмению и Казахстан перестали нападать, что не отменило их охрану. Хулиганы-националисты так и не перестали бесчинствовать на этих направлениях. Поток переселенцев из южных краёв продолжал расти, а мы с помощью строителя Оленина заложили постройку сразу пяти домов. Оказалось, мотивированные регулярной выплатой зарплаты строители пока умеют быстро и добротно строить.