Понимаю, что это всё трудно объяснить бывшему партийному функционеру. Я не губернатора имею в виду, со мной будет разговаривать не он, а человек, выросший из партийно-советских органов. Для которого слова «доход» и «прибыль» равнозначны. И по образованию он ни дня не работал, а свою карьеру начинал с комсомольской организации. В лучшем случае поработал в НТТМ (научно-техническое творчество молодёжи) — официальной структуре для обналичивания денег. Перевод безналичных рублей в наличные послужил началом инфляции ещё в восьмидесятые годы.

Чтобы грамотно подготовиться к визиту в областную администрацию, я вызвал нашего сослуживца Петрова, который уже стал майором. Тот денег не выпрашивал, честно отрабатывал свой заработок информацией, конечно, не секретной, но трудной для её поиска обычным путём. Загрузив его новые данные, я рассказал о предстоящем походе Уткину. Николай Сергеевич улыбнулся и поздравил меня.

— Вот ты, Фёдор, поднялся на новый уровень. Тебя заметили наверху, что обойдётся всем нам довольно дорого. Не только в деньгах. Именно на этом уровне могут тебя и заказать по-настоящему. Думаешь, убить могут одни уголовники? Увы, в коридорах власти человеческая жизнь ценится ещё меньше, чем у воров. Там любят саму власть и только её, а деньги идут в качестве сопровождения. Поэтому, сколько не дай чиновнику, всё будет мало.

Своим опытом прежней жизни я понимал это не хуже Сергеевича, но не скажешь ему это в глаза? Поэтому кивал головой и задал один вопрос:

— Ты мне поможешь?

— Конечно, всё сделаю, у меня есть выходы на пенсионеров из этой системы и даже главных бухгалтеров, но постарайся избежать подобных разговоров.

— Куда я денусь, если мне озвучат конкретную сумму налога для власти? Думаю, речь пойдёт не о тысяче-другой долларов, и не раз в год, а каждый месяц. При нынешней инфляции могут и каждую неделю потребовать платежи. Только и останется, что всё продавать, да уезжать обратно в Осиновку. — Взмахнул я рукой жестом «пропади оно всё пропадом!»

— Не спеши, давай с главным бухгалтером посоветуемся. Она баба опытная, может, что умное предложит. — И Сергеевич оказался прав.

Наша главная бухгалтерша давно придумала, где взять деньги для местной администрации. Просто не платить вовремя налоги, уходящие в Москву. Всё равно их там разворуют, судя по азарту наших «строителей капитализма».

— Сейчас мы ежемесячно перечисляем федеральных налогов несколько миллионов на нынешнее время. Это, если всё делать по закону, который даёт неплохую вилку. Если заволокитить перечисление налогов на три месяца, нам даже требования не успеют выставить и начислить пени. Формально мы немного нарушим сроки, а сами деньги будут стоить в два-три раза меньше, если перевести на у.е. Другое дело, для этого придётся взять не меньше одного юриста с бухгалтером, чтобы они отслеживали эти сроки, не доводили до судебного разбирательства. Или завести себе хорошего арбитражного судью, чтобы иски против нас затягивались и суммы исков превращались в карманные деньги.

Мы с Уткиным изумлённо посмотрели друг на друга — вот это спец! В прежней жизни я встречался с подобной тактикой, что характерно, исключительно в рамках закона. Помнится, даже читал, как толковые юристы официально перенесли срок выполнения судебного приказа с марта на май того же года. Вроде мелочь, если не знать само судебное решение, которое обязывало проигравшую сторону огрести снег с двадцати километров заброшенной дороги. Какой снег в мае месяце? И всё в рамках нашего справедливого закона! Сергеевич кивнул головой и добавил:

— Можно попробовать, но пока будем тянуть с выплатой всех федеральных налогов. Есть у меня на примете специалисты, примем на работу.

— Тогда я зову женщину для такой работы. — Подвела итог нашего совещания Софья Иосифовна, наш главбух. — Месячные выплаты в пересчёте на у.е. потянут на двадцать тысяч. На эту сумму и ориентируйтесь, Фёдор Васильевич. Год мы точно протянем, там видно будет.

— Точно, или ишак сдохнет, или падишах… — улыбнулся старой шутке Сергеевич.

До этого разговора именно я требовал, чтобы все налоги и сборы мы выплачивали строго в положенный срок. А теперь задумался, какие суммы вообще доходят в Москву и в какие сроки. Во времена первой жизни в девяностые годы и начале двухтысячных мы шутили, что деньги из центра идут пешком, а не электронными переводами. Потому как объявленные президентом и руководителями федерального уровня компенсации и доплаты доходили к нам в провинцию на седьмой-десятый день, порой через месяц. Даже поезда успевали скататься из Москвы до нас и обратно трижды и четырежды. Получалось, что частные, что государственные банки переводили средства неделями.

А сколько времени двигались в федеральный центр собранные в провинции налоги — страшно подумать! Если предприятия их платили в самые последние сроки, то в Москву приходили копейки, в которые превращались собранные миллионы. За месяцы-то в пути, как там, у Маршака — «за время пути собака могла подрасти?» А в девяностые годы за время пути деньги могли уменьшиться? Никогда не смотрел на сбор налогов с такой стороны, так я и не бухгалтер. Пока мы готовились к «высокой аудиенции», мне всё-таки позвонили.

— Фёдор Кузнецов? — уточнил деловой женский голос привычным тоном.

— Да, кто меня ищет? — Всегда спрашиваю, кто мне звонит. На телефон моего массажного кабинета даже старушки пенсионерки звонят порой, путают меня со скорой помощью, норовят на дом вызвать.

— Вас беспокоят из администрации губернатора. Вы приглашаетесь завтра в десять часов в двести седьмой кабинет. С собой надо иметь паспорт, не опаздывайте. — В трубке послышались гудки, секретарь отключилась.

Я облегчённо вздохнул. Похоже, будет общее собрание предпринимателей, где никого агитировать не станут, просто поставят перед фактом и назовут процент. Или твёрдую сумму, если расслабятся, поживём, увидим.

Зайдя в большой зал, наполнявшийся разнообразно одетыми людьми, в основном мужчинами среднего возраста, понял, что оказался прав. Судя по некоторым знакомым, собрали почти исключительно кооператоров с неплохим доходом. Не директоров заводов и не нуворишей, уже начавших строить себе дворцы и покупать дорогие иномарки. Из первой жизни знаю, что немногие из них дотянут до двухтысячных годов. Уедут в Москву, обнищают, или погибнут в странных разборках. По советским привычкам выступающее начальство запоздало на четверть часа, как было принято среди партийцев, чтобы показать нам место в «табели о рангах» — чуть выше плинтуса.

Сильно сомневаюсь, что на встрече с директорами заводов заместитель губернатора также опаздывал. Там был наверняка сам губернатор и начал без опозданий. Заводы у нас почти все военные и закрытые, где руководство привыкло к точности и порядку. Так вот, заместитель губернатора, о существовании которого я не слышал до сего дня, четверть часа капал нам на мозги объединением всех здоровых сил в трудный для родины момент. Шпарил стандартными коммунистическими шаблонами, сразу видно, откуда он вылупился, не иначе как из недр обкома. После него вышел на трибуну главный областной налоговик, который засыпал нас ни о чём не говорящими суммами налоговых поступлений в бюджет.

Причём специально, что ли, не делил бюджет на уровни, абсолютные суммы поступления никого не трогали и ничего не говорили при такой-то инфляции. А проценты хитрый налоговик не уточнял. Третьим выступал и подводил итог мужчина, случайно надевший гражданский костюм. Видно было всем присутствующим, что до этого он лет двадцать или больше носил исключительно форму. Неизвестный не только мне, и не озвученный из президиума мужчина за нас сделал вывод, что нам всем надо напрячься (хорошая формулировка) и каждый месяц отчислять в родной областной бюджет не меньше десяти процентов своих доходов. На гул всего зала после этого предложения, неизвестный мужчина поправился и прочитал по тексту: — Извините, ошибся, десять процентов прибыли.

Расходились все молча, с брезгливостью на лицах. О чём можно говорить с людьми, не отличающими доход от прибыли? Именно то, что я упоминал накануне. Однако, вернувшись в свой офис, где ждали уже три клиентки на массаж, кроме извинений и немедленной работы с женщинами, задумался о необходимости поездки в Новосибирск. Именно в этот, довольно крупный город, должен был двигаться мой неуловимый грабитель общаков. Тот самый вымышленный, в своём пути на Дальний Восток. Пока не выпал снег, и мои следы станут заметными, нужно запастись наличкой. Учитывая, что Новосибирск третий по величине город России, добыча там должна быть огромная, вполне может хватить на всю зиму до таянья снега.

Предварительную работу я уже провёл, выяснил имя смотрящего, его адрес проживания и место «работы», если можно так выразиться. Даже запасся мешками для добычи, судя по величине города, двух чемоданов точно будет маловато. Рюкзаки брать не стал, их видно на просмотре пассажирского багажа в аэропортах. Те явно удивятся обилию пустых рюкзаков и запомнят, а это опасно. А пустые мешки просто не будут видны, их можно вдеть друг в друга, чтобы внутрь поставить банки с вареньем, например. Все запомнят именно содержимое и обратят внимания на оболочку, которую я всегда объясню. Например, для страховки от поломки стекла, или чтобы не запачкать сумку.

Другой вопрос, как объяснить мою отлучку Нине? Туда я долечу на самолёте, а обратно придётся ехать поездом, это двое суток. И вообще, эти длительные поездки меня подведут. Уголовники не такие идиоты, чтобы не начать проверку всех поездов. А мой предполагаемый груз в четыре мешка налички вызовет подозрение у последнего дурака. Надо найти выходы на аэропорт, где проверить, как спрятать деньги от аппарата просветки. Получается, не так я и готов к реквизиции? Чем больше я размышлял о поездке в Новосибирск, тем больше у меня возникали сомнения в необходимости мешков для денег. Какими бы недалёкими людьми были уголовники, беречь доверенные для сохранения общаки в рублях они не станут.

Скорее всего, переведут всё награбленное, отобранное и наворованное в валюту, доллары, фунты и так далее. По той же причине маловероятно помещение большей части общака в банки. Сколько бы ни обещали банкиры, но это обман, где смотрящие рискуют своей головой. Вполне возможно, что часть общака они поместят в банк, но основной запас будет храниться в долларах и укромном месте. Я бы ещё подстраховался и хранил деньги в месте, которое мне лично не известно. А знает его только сам хранитель, какой-либо из мелких незаметных фигур в окружении смотрящего, которому он доверяет. Но, есть ли такие люди, которым смотрящий доверит свою жизнь? Сильно сомневаюсь, хотя, в качестве рабочей версии сойдёт.

Поэтому вполне могу оказаться перед небольшим размером общака в миллион долларов или чуть больше, два-три миллиона. Это легко поместится в спортивную сумку. И можно будет попробовать вернуться домой на самолёте. Только как избежать проверки на интроскопе (так называется аппарат, просвечивающий багаж пассажиров). Есть множество возможностей, от совместной пьянки с экипажем накануне, чтобы в обнимку пройти через служебный вход и лететь на пустых местах, до возможности лететь в грузовом отсеке, в кислородной маске. Но эта экзотика наверняка запомнится экипажу, и они легко расскажут первому встречному. А следы приведут в Ёбург, а не на Дальний Восток.

Поэтому возвращаться я должен законопослушным пассажиром, незаметным среди сотен таких же мужчин и женщин. Надо проходить проверку ручной клади, как все остальные. Показывать сумку, набитую долларами, что будет видно на интроскопе. Для этого нужно тренироваться на нём в нескольких направлениях. Первое — видно ли вообще доллары и как они отличаются от рублей? Второе — видно ли доллары, упакованные внутри книг? И третье — где можно спрятать доллары вообще, не считая свинцовых контейнеров, конечно. К моменту проверки на интроскопе надо подготовить доллары по всем возможным вариантам. Чтобы, по возможности, всё сделать быстро и незаметно. И самое последнее — как проверить всё на интроскопе, без подозрений в нелегальном провозе долларов?

Но следующее утро положило конец моим планам по Новосибирску, приехали наши парни с очередным грузом мяса и фруктов из Туркмении. Привезли двоих раненых и двоих пленников. Я с удивлением поехал на базу нашего ЧОПа, не сомневаясь, что именно там все приехавшие вместе с пленниками. Так и оказалось, Усатов мне доложил, что на состав напали на территории Казахстана, часа через два после пересечения узбекско-казахской границы. Первым делом я осмотрел раненых, помог им в меру сил, остальное долечит правильный уход, без всяких операций. Для присутствовавших бойцов это был просто врачебный осмотр с постановкой диагноза. Формально я мединститут закончил.

Потом, вдвоём с командиром ЧОП, мы спустились к пленникам, которые за трое суток ничего не сказали, несмотря на постоянные вопросы и угрозы бойцов.

— Так это не казахи! — Сразу определил я, повидавший все среднеазиатские республики. Потом добавил: — Александр Иванович, вот этого оставь, а второго уведи в другую комнату. Сам не приходи, поговорим наедине. Себе оставил более сведущего пленника, а полудурка отправил с офицером.

— Рассказывай, кто смотрящий в Ташкенте, как зовут, где живёт? — От моих вопросов узбек, явно судимый пару раз за грабежи и разбои, непроизвольно вздрогнул. Я понял, что удачно выбрал знающего бандита и нажал на него ментально. Потом двадцать минут выслушивал исповедь душегуба в полном смысле этого слова. После того, как мне были сообщены все данные смотрящего в Ташкенте, пленник принялся исповедоваться. Рассказал, с некоторым хвастовством, сколько русских поездов ограбил со своей бандой. Скольких женщин изнасиловал, сколько русских убил, включая детей. Я не выдержал, пригласил Усатова, ждавшего в коридоре, чтобы тот послушал пять минут исповеди убийцы и насильника.

— Вопросы по узбекам есть? — спросил я у отставного капитана, когда мы вышли в коридор. Кроме своих грехов узбек порассказал и о грехах своего напарника, достаточных для высшего приговора.

— Нет. — Мотнул головой командир ЧОПа, скрипя зубами.

— Не ленитесь, закопайте хорошо, и там, где нет особых примет. Чтобы даже сами не смогли найти, если расколетесь. Нет трупа — нет убийства. И пули не оставляйте с гильзами. Помни об этом, капитан, — шепнул я на ухо Усатову при отъезде обратно на своё рабочее место.

— Не глупее тебя, Фёдор Васильевич. — Пожал мне руку Александр Иванович.

Вот поэтому мне пришлось срочно лететь в Ташкент, где в середине октября великолепная жаркая погода. Об этом я знал, хватило ума не прилететь в зимних сапогах и свитере. Уже в самолёте я переоделся в футболку, сложив зимние вещи в камеру хранения. Там же купил билет на самолёт до Челябинска, рейсом в шесть утра, пока все спят. С таксистом, увозившим меня из аэропорта, договорился на пять утра за неплохую доплату, объяснив ему стремление вернуться рано утром наличием ревнивой и строгой жены. И всю дорогу рассказывал о своей любовнице в Ташкенте, на улице Навои. Естественно, любовнице русской, чтобы не обижать узбека подозрением. Они ведь такие порядочные в одиночку, да трезвые, даже завидно порой.

До нужного адреса пришлось идти в привычном облике рыжего курносого парня, даже футболку поменял, с белой на тёмно-синюю. Как только таксист уехал, а я зашёл за угол и переоделся со сменой облика. Как понимаете, в Ташкент я летел в облике и по паспорту одного украинского бандита рейсом из Челябинска, куда отпросился на сутки. Боюсь, с такими поездками в Челябинск Нина решит, что у меня любовница завелась. Пора завязывать с этими реквизициями. В охотничий домик ездить на рыбалку, что ли? Или в Пермь, туда недалеко, но Челябинск ближе.

Ташкентский смотрящий ни в чём себе не отказывал, его скромный домик на три этажа был площадью в два типовых детских сада. Учитывая, что уже стемнело, особой сложности я не встретил. Засыпали охранники и обслуга спокойно, без стрельбы и криков. Жадный уголовник весь общак держал в своём коттедже в огромном сейфе, даже в подвал не спрятал. На публику играл, наверное. Как я и предполагал, общак был из долларов с немецкими марками для разнообразия. Зато золота было килограммов сто, еле дотащил. Смотрящего кончил без всяких следов и намёков, от греха подальше. Сами придумают жертву. Просто задушил его же тросточкой, ломать гортань не стал, слишком заметный след.

Наличные меня порадовали суммой, больше трёх миллионов долларов. Хорошо живут узбеки. Им не надо долю в Москву отправлять. Обратно к месту встречи с таксистом я еле добрался, сто килограммов даже с моими физическими возможностями тяжеловато одному нести. Зато до пяти утра в ожидании таксиста я выбрал удобное место для тайника с золотом и глубоко закопал его. Так, чтобы тайник можно было обнаружить по нарисованной карте. Вымыл руки в каком-то арыке, сполоснулся прихваченным одеколоном, чтобы таксист увидел во мне молодого любовника после бессонной ночи. Что почти так и было, бессонная ночь точно.

Приехали в аэропорт мы вовремя, к самому досмотру, где я сопровождал проверку моей ручной клади на интроскопе. Тут пришлось напрячь все ментальные способности, чтобы внушить всего двум сотрудникам полный порядок в сумке. Повезло, что по раннему времени было всего двое. Уже четверых я бы не потянул. В Москве и Беловежской Пуще было проще, может, старею? Или действительно выдыхаюсь, теряю способности? Или наоборот, надо тренировать их? Этот вопрос занимал меня всю обратную дорогу, когда я не спал. А уснул я сразу после взлёта — привычка, раньше часто летал. Можно тренироваться или отдыхать, но как измерить изменение способностей? Или всё мне кажется?

В Челябинском аэропорту я уже в своём облике сел в родную машину и за три часа добрался в ставший родным Екатеринбург. За время поездки отметил, что машина стремительно старела, то одно нуждается в ремонте, то другое. Придётся менять до зимы. От таких мыслей машина, словно в насмешку, чихнула возле дома и заглохла. На привычную стоянку я её толкал руками. Деньги, естественно, я оставил в тайниках. Дома привычно больше ста тысяч не держу. Судя по наступающим временам, такая сумма скоро будет рядовой зарплатой. Перед обедом, вымылся, смывая ароматы дальних дорог.

— Ты мне скажи, Федя, к кому ты постоянно ездишь с ночлегом в Челябинск? — спросила жена за обедом. Как я и ожидал.

— Не могу, у меня одних российских подписок три штуки. Не считая советских. Но, надеюсь, что больше в Челябинск не поеду, сам не хочу. А дела там завершил. — ответил я Нине, внимательно вглядываясь в её глаза. Осторожно добавил:

— Надеюсь, ты меня не подозреваешь в супружеской измене?

К моей радости, жена повеселела и отмахнулась рукой, сказав: — Вечно ты смеёшься, Федя. Пойдём, прогуляемся, пока выходной день.

Надо полагать, я всегда «за»! Гулять с любимой женой искренне люблю. Даже все неприятности и проблемы в работе куда-то уходят, когда Нина держит меня под руку. На прогулке пожаловался на нашу машину, заглохшую у самого подъезда. Предложил купить новую, посмотреть объявления, что ли?

— А денег у нас хватит? — Едва не ввела меня в ступор таким вопросом жена.

— Ты же знаешь, сколько у меня кооперативов, зачем спрашиваешь? Там одного недвижимого имущества на миллионы по нынешним ценам.

— Другие кооператоры коттеджи строят, на Мерседесах ездят, на БМВ. А ты на старой «копейке», живёшь в старой квартире. Может ты давно разорился?