После разговора я вернулся в комнату и велел пленнику всё забыть. В его памяти осталась только то, что мясо и фрукты шли в Челябинск на самом деле, а Ёбург был обманкой, и принадлежат вагоны смотрящему за Челябинском. Сам принялся готовиться к внеплановой командировке. Внимательно изучил расписание самолётов из Челябинска до Актюбинска, примерное расписание проходящих поездов через ближайшую к Актюбинску узловую станцию железной дороги Кандыагаш. На всё ушло не больше трёх дней. И во время завтрака в пятницу я сообщил Нине, что уезжаю в Челябинск по делам.

— В основном надо поговорить с Южно-Уральским издательством, попрошу больше приключенческой литературы готовить для печати. Сама знаешь, с тех пор, как перестали ставить розничную цену книг на обложках, типографии стали золотым дном. Половину дохода всех наших кооперативов приносит издание книг. Поговорю с ними, согласуем срочные редактуры, потом загляну в пару колхозов. Уточнить поставки овощей. В субботу хочу поездить по области, чтобы договоры с другими колхозами заключить. Зимой чем-то придётся бесплатные столовые снабжать? Не скучай, постараюсь приехать в субботу вечером или в воскресенье утром. — В своих рассказах я нисколько не обманывал жену. Всё это я действительно сделаю, но в ускоренном темпе. Чтобы успеть посетить Актюбинск по известным адресам.

Уже до обеда я появился в издательстве, за полчаса согласовал наши позиции по редактуре популярных книг. После обеда заключил три новых договора с председателями колхозов на поставки картофеля, моркови, капусты, чеснока и даже свинины. Для этого действительно объехал эти колхозы, вернувшись в Челябинск к вечеру. Сразу в аэропорт. Выкупил забронированный билет на имя одного из «бессмертных» украинских боевиков, и прилетел в Актюбинск уже в сумерках. Самое нужное мне время, даже такси брать не пришлось. До своей цели добрался обычным автобусом. И в логове вора в законе Коли Толстого обошёлся без использования своих ментальных фокусов и масок. Просто надел личину единственного телохранителя Камиля, который мне сильно не нравился.

Разогнавшись, я успел ударить охрану смотрящего до того, как она отреагирует на моё появление, сразу связывал и кляп в рот засовывал. Смелый вор в законе обходился всего одним телохранителем, не считая двух уголовников на воротах его дома. Вот самого казаха разговорил под ментальным воздействием, чтобы не терять время на пытки. Тем более, кто оставит в живых свою жертву, видевшую лицо? Даже уголовники в это не поверят. Так что после заполнения двух чемоданов содержимым общака и личной заначки, Коля самоубился из своего пистолета.

Надеюсь, на причастность к убийству в Актюбинске меня не будут проверять? Тем более, что в кармане лежала бутылочка ацетона для протирки волос, лица и рук. Чем я и воспользовался ещё по пути на железнодорожный вокзал. Всю дорогу прошёл в облике украинца и пешком. На ближайшем поезде добрался до узловой станции Кандыагаш. Меньше часа пути даже пассажирским поездом. Вышел на узловой станции и встал в небольшую ночную очередь на вокзале, большинство транзитных пассажиров откровенно спали. Пока стоял в очереди, к станции подошёл проходящий скорый поезд до Челябинска, куда я уговорил продать мне билет. Вагон СВ оказался пустым, а мотивация проводницы двумя сотнями рублей обеспечила мне спокойную ночь с пятницы на субботу. Перед прибытием поезда в Челябинск я вымылся в туалете дважды, сначала ацетоном, потом мылом. Не весь, конечно, только руки и голову. В личине украинского боевика, естественно, я сел с двумя чемоданами в такси до аэропорта. В том же облике я, покинув такси, в толпе людей прошёл в здание аэропорта. Нашёл автоматическую камеру хранения, где положил один чемодан в ячейку, там же переодел курточку и снял кепку, чтобы предстать в своём привычном виде.

И уже с одним чемоданом вышел на платную стоянку, выкупил свой жигуль, загрузив туда чемодан. Подрулил к дверям аэропорта, забрал из камеры хранения второй чемодан и вернулся к машине. Осталось только добраться домой, упрятав конфискат по тайникам. Нину я порадовал ранним возвращением из Челябинска. Заметьте, ни слова лжи жене я не произнёс, одну правду сказал, только немного умолчал. Воскресенье мы провели, отдыхая от рабочих вопросов. Нина ещё работала, хотя уже начала уставать. Приходилось её успокаивать тем, что до декретного отпуска осталось всего два месяца. Мы полдня прогуливались в сосновом бору. Даже собрали грибов, едва не больше ведра. И тут Нина огорошила меня заявлением, что не умеет мариновать и солить грибы. А из собранных белых с подосиновиками может только грибовницу сварить.

— Ничего страшного, — улыбнулся я, с детства умевший солить, мариновать и сушить грибы. — В следующие выходные съездим за рыжиками и опятами, хоть что-то соберём. Либо засолим рыжики, либо замаринуем опята.

— А ты умеешь? — удивилась жена.

— Конечно, я жил в маленьком городке, где это умеет половина горожан. По осени у нас в лесу народа гуляло больше, чем на улицах. Если повезёт, мы в следующие выходные соберём не меньше трёх-четырёх вёдер грибов.

Дома Нина отварила грибы, и мы поужинали вкуснейшей грибовницей. А в понедельник я принёс на работу новые договора с колхозами, по которым можно уже загружать собранную картошку, расплачиваясь с колхозом наличкой. О такой расплате уговорили меня председатели. Впрочем, догадались часть урожая оставить на весну, чтобы получить за него бензин на посевную. Мы экономили на складах, колхозы получали гарантию сбыта продуктов и уверенность, что посевная пройдёт без паники.

Начальники службы закупки и доставки продуктов тут же направились решать вопрос с новыми поставками продуктов. Я с работы отправился в массажный кабинет, на время интернатуры изменивший своё расписание для удобства высокопоставленных клиентов. Сейчас он работал пять дней в неделю с десяти до двух, без перерыва. А мне уже намекали, где меня ждут после получения диплома полноценного врача. И организации были самые разнообразные. От ФСК и прокуратуры до районных администраций и моей родной Осиновки. Даже оттуда добрались ходоки в лице пресловутого директора школы и главы сельсовета. Едва они озвучили своё предложение, я чуть не поперхнулся. Просто вывел их из кабинета и провёл по коридорам бывшего здания райкома партии.

— Хорошее здание? — На мой вопрос оба ходока дружно кивнули головами. Ещё бы не кивнуть, мы летом сделали косметический ремонт. Теперь коридоры стали светлыми, с мягкими стульями вдоль стен и ярким освещением. Туалеты стояли чистые и доступные всем, а не только сотрудникам, как раньше.

— Хочу вам сказать, что это здание принадлежит одному мне. Как думаете, захочу я вернуться в Осиновку? — Тут директор и председатель примолкли. Видимо, не навели справки обо мне. Но я их успокоил.

— С другой стороны, если всё это внезапно конфискуют, сразу приеду к Вам, буду работать сторожем и прятаться от милиции. Участковый старый остался? Или ушёл на пенсию? — Улыбнулся я, намекая на шутку.

— Старый-старый, приезжай, мы тебя не выдадим. — Также с улыбками ушли ходоки, нагруженные подарками. Я им на память подарил по нашему полушубку и набору книг нашего издания. Конечно, до этого мы успели посидеть за чаем, посплетничать про общих знакомых. Кто вырос, кто уехал, кто замуж вышел и так далее. Я честно признался, что женат, хотя обручальное кольцо не ношу. От чего гости впали в отчаяние, но успокоились после обещания приезжать в гости летом, когда ребёнок подрастёт.

— Только где мне с женой и сыном остановиться? — Задумался я, перебирая возможные места ночёвки. Места там отличные, к Чёрному морю я равнодушен. Как оказалось недавно, Нина тоже бывала там и второй раз не собирается. Тем более, что маленьким детям не советуют врачи менять климат до трёхлетнего возраста.

— Можно у нас в доме. — Пожал плечами уже успокоившийся директор школы. — Дочь вышла замуж и уехала с мужем в Ленинград. Дом наш ты видел, мы с женой переберёмся на первый этаж, вы все трое отлично поместитесь на втором. Приезжай, вот мой домашний телефон.

Я действительно записал его домашний номер, считаю, что нет ничего лучше сельского лета. Тем более для ребёнка я устрою защиту от комаров, как сделал Нине. То-то она всё лето удивлялась, что её комары и пауты не кусают. На теле жены я укрепил кожу только на голове, ногах и руках. До этого на себе выяснил, что это не мешает организму расти и полнеть. Не буду скрывать, помимо себя, попробовал укрепление кожи на наших беженцах-сиротах. Да, без их разрешения и ведома, но с моим ежедневным контролем. А после двух месяцев контрольных измерений, убедившись, что всё в порядке, свои укрепления снял. На всякий случай.

Моя поездка в Казахстан, особенно засланный казачок, в виде отпущенного казаха с информацией о Челябинске, здорово повлияла на занятость Камиля. Уголовники, напуганные убийством Коли Толстого и кражей общака из Актюбинска, начали своё расследование. Куда им деваться? Если не найдут виновного, сами потеряют головы. А раскрывать преступления они не умеют, сплошь и рядом выбивают показания, какие нужно, из случайных людей. А продажные менты, работающие на уголовников, и на службе в милиции особо не выделялись умом и умением раскрывать преступления. Иначе бы не стали сотрудничать с уголовниками.

Как я представляю, сначала актюбинские уголовники «предъявят» челябинским и ёбургским преступникам факт их причастности к убийству Коли Толстого. Камиль и его челябинский коллега начнут свои разборки, как с казахами, так и внутри уголовной среды. Единственное, на что они могут выйти, это нападение казахов на наши вагоны. То есть, начнут искать правду у командира нашей охраны. Возможно, похитят кого из его охранников с целью жёсткого допроса. Придётся всех охранников отправить в Москву для сопровождения очередной партии компьютеров. А командира ЧОП проинструктировать на случай вопросов уголовников. Пусть все стрелки переводит на меня, дескать, я начальник, он лицо подчинённое. А пленного допрашивал именно я. После чего велел отпустить в Челябинске.

Это будет в самом плохом раскладе, если пленник такой дурак, что прибежит к своим уголовникам и всё расскажет. Но и тогда первым делом возникнут вопросы к челябинским уголовникам. Казах же очнётся в Челябинске, и он не знал, что его привезли сначала в Ёбург, учитывая ранение и бессознательное состояние. Если уголовник не полный идиот, то предпочтёт спрятаться от своих командиров-казахов, которые могут посчитать его предателем и приступить к допросам. А казахи даже в советские времена славились своей жестокостью. Наш пленник отлично об этом знает и предпочтёт затеряться на просторах бывшего Союза, чем умирать от пыток своих подельников. Если это так, то ни Челябинск, ни Ёбург, в том числе и наши охранники товарных вагонов никак не будут пристёгнуты к убийству Коли Толстого и краже общака.

И, в конце концов, казах может просто умереть от ранений. Они действительно серьёзные, я же не лечил его, а только привёл в состояние для разговора. Без оказания медицинской помощи есть большая вероятность летального исхода. Поэтому информация, оставленная у бывшего пленника в голове, так и останется неизвестной никому. А казахи-уголовники предпочтут обозначить козла отпущения из числа приближённых к Коле Толстому, которого запытают до такой степени, что он признается даже в убийстве Кеннеди. Это типичный способ расследования преступлений в стиле уголовников. А о Челябинске и Ёбурге даже мысли не возникнет.

Почти два месяца мы с командиром ЧОПа жили напряжённо, ожидая визита казахов. Я дополнительно ждал наезда из Челябинска и от Камиля. Уже трижды корил себя за то, что оставил пленного казаха в живых, себе обещал, что не буду страдать человеколюбием за счёт жизни своих сотрудников и своей семьи. Но всё обошлось, а наши поездки в Туркмению изменили маршрут следования поездов. Причём, закупки достигли настолько больших объёмов, что пришлось формировать настоящие товарные составы. Баранина стала в Ёбурге настолько популярной, как и южные фрукты-овощи, что все эти продукты лежали на витринах продовольственных магазинов свободно. Продавались без всяких очередей и были доступны всем работающим горожанам. Более того, в бесплатных супах тоже стали появляться мясные волокна и на раздачу включили вторые блюда. Пока без мяса, но полноценные каши из перловки, пшёнки и сечки.

Наши кооперативы по скупке квартир и недвижимости спешили освоить деньги, привезённые из Актюбинска, которые я им выдавал ежемесячно. Пока эти купюры чего-то стоили, на них закупали всё, что выставлялось на продажу. Остатки наличных денег мы отправляли на закупки мяса и картошки не только в колхозах, но и у частников. Наши сотрудники разъезжали по деревням на грузовых машинах, закупая картошку и морковь даже одиночными мешками, расплачиваясь наличными деньгами сразу. В отсутствие конфликтов с уголовниками работа шла ритмично и ровно, без срывов и простоев. К началу октября стабилизировались закупки компьютерной техники из Европы, минуя московских перекупщиков.

Ну и мы стали в договорах поставки указывать цену не в рублях, а в условных единицах на момент получения поставленной продукции. Собственно, так работали почти все торговцы и промышленники в России, иначе невозможно было выжить в те годы фантастической инфляции. Поставка компьютеров большими партиями и по относительно разумным ценам автоматически сделала нас чуть не монополистами в Ёбурге. А когда удалось договориться с Италией, Австрией и Германией о закупке наборов комплектующих для различной электроники, к сборке которой мы привлекли переселенцев из Туркмении, мы выросли даже в собственных глазах. Эти переселенцы не просто были сборщиками, но и грамотными инженерами-электронщиками и механиками.

Ехать в России им было некуда, сорокапятилетние специалисты не ожидали получения практически своей квартиры бесплатно и сразу. Да ещё с чётко прописанными правилами игры. Хочешь получить квартиру в собственность — зарабатывай и покупай. Не хочешь — переезжай из одной квартиры в другую, сохранишь неплохую работу. И будешь сыт и одет, как и вся семья. В Ёбурге уже появились уже первые бомжи и нищие, просящие милостыню. С ними пытались работать наши пенсионерки, приводили в бесплатные столовые, в организованные общежития. Там мыли и оставляли жить, но с условием — отказ от спиртного. Чего большинство бомжей и нищих откровенно не желали и сбегали при первой возможности, хотя мы и так не караулили.

Так вот, о сборщиках техники из Туркмении, к которым присоединились беженцы из Казахстана и грамотные пенсионеры из местных жителей. Им удалось худо-бедно механизировать процессы сборки. В результате мы не только обеспечили недорогой электроникой своих сотрудников и контрагентов, но и со временем принялись продавать свою технику в розницу. Для оптовой торговли наши объёмы производства были маловаты. А иностранцы, убедившись в устойчивости нашей фирмы, стабильности и полноты оплаты полученных комплектующих, увеличили свои поставки. Оплата наличными их не особо напугала. С их точки зрения бандиты не будут покупать комплектующие, они предпочтут взять готовое изделие.

Так, ближе к новому году у нас появилась вторая постоянная статья дохода после продажи книг. А пока осенью мы проверяли свои доходы и расходы — проводили промежуточный аудит, если грамотно назвать. Мои махинации с реквизированными долларами и рублями я старался в аудите не показывать. Как и вообще заводить чёрную бухгалтерию. На бумаге, естественно. Для черновых записей бухгалтеры использовали компьютеры, даже глубокие пенсионерки. Никто, что характерно, не возмущался. Знали, что самые возмущённые отправлялись торговать овощами и разливать бесплатную похлёбку. А мы с Николаем Сергеевичем, единственным из сотрудников, который знал почти все мои тайны, ежевечерне копировали все сведённые в типовую сводку счета. После чего включали охранно-пожарную сигнализацию в бухгалтерии. Её немного подшаманили мои приятели-электронщики, которые делали мне сигнализацию на машину.

При срабатывании этой охранной сигнализации включалась наша внутренняя защита. Если поступал сигнал о включении хоть одного защищённого компьютера, все жёсткие диски бухгалтерских компьютеров уничтожались без возможности восстановления. Оставалась только наша контрольная копия. Которую мы хранили в разных тайниках, в зависимости от того, кто её делал. Немного муторно, но не надо никаких сейфов или ожидания предателей среди бухгалтеров и экономистов. Тем более, что все компьютеры в бухгалтерии и юротделе были запаролены. Не стандартным паролем, который любят писать на бумажках и приклеивать к письменным приборам, а отдельным паролем, заученным бухгалтерами и юристами наизусть. Что-либо исключительно личное, что невозможно забыть, касающееся семейных ценностей, связанное с датами родных или памятными местами из личной жизни. Все эти пароли существовали в записанном виде только у меня, тоже в компьютере, тоже запароленном. Неизвестно в каком файле. Примерно таким образом я пытался максимально укрыть нашу деятельность от шпионажа и предательства. Вспоминая эти годы, когда я работал оперативником, по опыту могу сказать, что в компьютерах мы никогда не искали информацию. Изымали на обысках записи, записные книжки, простые записки, но не рылись в компьютерах. Как минимум до начала двухтысячных годов точно.

Даже обэпники (оперативники по борьбе с экономическими преступлениями), не испытывали особой любви к компьютерам. Собственно, в эти времена и бухгалтеры все записи вели вручную, даже считали на счётах, дай бог, а продвинутые — на счётных машинках. Впрочем, поставленные в жесткие рамки выживания, быстро перестроились. А мы относительно успокоились, не переживая за возможность шпионажа и ареста информации. Примерно к концу сентября мы вышли на размеренную работу, даже где-то скучную. К хорошему быстро привыкаешь и воспринимаешь всё привычно и спокойно.

Тут мне и сообщила моя клиентка во время очередного сеанса массажа неожиданные новости.

— Фёдор, по некоторым сведениям, вас собираются вызвать к губернатору. Не к самому Росселю, а его советнику или помощнику. Туда уже многих кооператоров Екатеринбурга вызывали и руководство крупных предприятий. Понятно, зачем, вводят неофициальный налог на нужды области. Ждите звонка в ближайшую неделю.

Я без слов проводил женщину. К такому вызову надо подготовиться. Не брюки погладить, конечно, а ещё раз проверить, всё ли ладно в нашем королевстве. В тот же день занялся своей бухгалтерией, на сей раз совершенно один. Некоторые тайны нельзя доверять и самым близким людям. В принципе, всё для моей финансовой безопасности сделано давно. Каждое убыточное предприятие завязано на более-менее прибыльный кооператив, официально оформленный на меня, и может быть конфискованный или арестованный. Стоит арестовать кооператив «А», к примеру, как прекратит свою работу бесплатная столовая №1. И так далее, а этих столовых уже двадцать восемь штук по всему городу. И через день все пенсионеры будут знать, что это власть остановила работу бесплатной столовой.

Аналогично с самыми прибыльными кооперативами, даже теми, где я действую по доверенности. Типографии связаны с отделами по доставке недорогого мяса из Средней Азии, якобы туда уходит вся прибыль. Кооперативы по скупке и «аренде» недвижимости содержат интернаты для сирот-беженцев и квартиры для репатриантов из Туркмении, Казахстана. Электронная сборка содержит сеть продаж недорогих фруктов, хотя там трудно понять, кто кого содержит. Мы всё за доллары берём, а продаём за рубли.