Сёстры настолько хотели поделиться новостями, что Нина тут же собралась и после завтрака повела меня за покупками.

— Через час Таня обещала прийти с твоим Николаем, как, кстати, у него фамилия? А то всё Сергеевич да Сергеевич? — Без особой суеты Нина собиралась на улицу.

— Уткин у него фамилия, он её стесняется, просит звать по имени или отчеству. — Мне пришлось одеться, чтобы завести машину, прогревая двигатель. Особого мороза не было, отчего не прокатиться? В машине Нина досконально обговорила наш маршрут. Сначала предложила заехать на ближайший рынок, работавший по случаю воскресенья, а если там не найдём хлеба, заедем в дальний магазин. Ближние продуктовые магазины как раз не работали, тоже по случаю воскресенья — выходной у них. На рынке по раннему времени покупателей было немного, богатые просыпаются поздно, самый пик начнётся к двенадцати часам.

Мы прошлись по торговым рядам, кроме колбасы, мяса, масла, молока и сыра, купили фруктов и хлеба домашней выпечки. Это я постарался найти хлебопеков, спрятавшихся в дальнем углу, чтобы не кататься по городу в поисках буханки хлеба. Время было раннее, утренний завоз из хлебокомбината ещё не развёз свежий хлеб по магазинам. Дома нас уже ждали свадебные свидетель со свидетельницей, не зря же я давал Тане ключ от квартиры. Дамы сразу убежали в дальнюю комнату сплетничать, оставив на нас приготовление праздничного обеда. А чего его готовить, если холодильник полон вчерашних готовых блюд, принесённых со свадьбы?

Мы подогрели пять антрекотов, на случай разыгравшегося аппетита у женщин. В качестве гарнира в холодильнике стояла пятилитровая кастрюля с пюре, часть которого тоже подогрели. Кастрюлю я обещал вернуть кафе в течение недели. За мои чаевые можно было половину посуды из кафе забрать насовсем, ничего бы не сказали. Нетронутых салатов набралось три разных вида, как и два десятка пирожных. Почти всё выложили на стол в зале, который ради праздника раздвинули и застелили скатертью. К пирожным сварили крепкий натуральный кофе, для любителей было молоко. Собственно всё, напугали стряпнёй старых холостяков?

— Нина, Таня, хорош сплетничать, стол накрыт, ждём продолжение праздника! — громко позвал я сестёр, и мы приступили к неторопливому обеду.

За застольным разговором договорились увезти часть вчерашних продуктов к Тане домой — всё не съедим вдвоём, пропадёт. Заодно Нина заберёт остатки своего приданого, приготовленного три дня назад. Мы с Николаем поработаем грузчиками, я ещё извозчиком буду. Чем после обеда и занялись. Сергеевич помог мне вынести барахло из квартиры сестёр, где и остался. А выгружал всё в мою квартиру я один, впрочем, вещей было немного. Откуда много вещей в трёхкомнатной квартире?

Пока мы вдвоём всё разложили по местам, пока Нина поменяла местами неправильно расставленную мебель, солнце уже село. Мы поужинали и забрались в кровать, где ещё проводить время молодожёнам? Не телевизор же смотреть? На этот раз мы между порывами страсти рассказывали друг другу не только своё детство и молодость, но и делились рабочими и житейскими проблемами. Нина не залазила в рабочие отношения с клиентами, как и положено нотариусу. Так я ими не интересовался. В прошлой жизни знал работу нотариусов, были несколько знакомых. От них изучил даже мелкие нюансы и особенности нотариальной специфики.

Я немного посвятил жену в тонкости своих кооперативов, формально чужих, где я управляющий по доверенности. Напомнил о своём аресте и желании многих милиционеров взять богатых кооператоров, читай воров и бездельников, под своё крыло. У девушки возник вопрос, не отберут ли через год или два формальные владельцы кооперативов всё, что заработано мною? Я сослался на то, что всегда успею вывести активы, а им оставлю достаточно, чтобы не возникало судебных процессов. На грустную фразу Нины, что она нищенка вышла замуж за богача кооператора, я лишь усмехнулся и заверил её, что через пару лет она станет частным нотариусом. И богатейшим чиновником в городе. Не мог же я рассказать ей, что в прошлой жизни как раз в середине девяностых годов моя знакомая частная нотариус покупала себе золочёные краны для ванной?

— Ты откуда знаешь про частный нотариат? У нас слухи ходят, но ничего конкретного. — Запрыгнула на меня молодая жена с яркими возбуждёнными глазами. Явно мечтала о таком сама.

— Я не зря работал советником президента, кое-что услышал в кулуарах власти. — Рассмеявшись, многозначительно направил указательный палец на потолок.

Так, за разговорами и любовными играми, мы и уснули. А утром я приготовил завтрак и подал кофе в постель молодой жене, чем удивил её по-настоящему. Нина растрогалась до слёз. Собираться она умела быстро, словно отслужила в армии. Поэтому мы успели позавтракать, созвониться с Таней, которая сообщила, что подождёт нас в квартире, конечно же, с Уткиным. После чего я развёз женщин по работам, а с Сергеевичем вместе приехал на наше рабочее место.

Там нас ждала телеграмма от наших разведчиков в Средней Азии. «Приезжаем завтра в десять утра Москвы, сорок восемь человек и два вагона сырого товара. Антон». Для маскировки сырым товаром мы договорились называть мясо. Пришлось поспешить. Сергеевич с помощниками разъехались бронировать места в домах отдыха и санаториях, частично приводить в порядок купленные квартиры, закупать постельное бельё и продукты, деньги я им выдал. Из сотрудников, за неделю успешно набранных кадровиками, выбрал статного холостого прапорщика-отставника лет тридцати пяти, с которым поехал к знакомой кладовщице на склад.

Хотя место в холодильниках пустовало, все согласования заняли практически полный день. Прапорщика Петра я оставил на складах до конца рабочего дня, при нём дипломат с джентльменским набором — водка, колбаса, другая закусь, немного денег на «представительские расходы». Его главная задача сохранить договорённость с кладовщицей в силе до завтрашнего дня и проследить за выгрузкой прибывших вагонов в холодильник. Думаю, что управится, складские тонкости ему знакомы, сам он парень сильный, разобраться с грузчиками сможет. А наша задача на завтра — подогнать эти вагоны к прирельсовым складам. И у меня на примете уже был человек из новеньких, который с этим справится, поначалу помогу. Потом будет заниматься на пару с Петей. Обоих я замотивировал своим предложением:

— Наша организация растёт. Сегодня вы двое будете первыми, через месяц будет целый отдел поставок и хранения мясопродуктов. Проявите себя грамотно и честно, станет начальниками этих отделов. Не справитесь, начальниками станут другие, а вы будет на выдаче туши считать. Я свои обещания всегда выполняю, спросите у Сергеевича.

Моё предложение на фоне пустых магазинов произвело достойное впечатление. Думаю, управятся прапорщики. Зато в мединститут я прибежал только к обеду, после большой перемены. Но две пары отсидел. После занятий снова позвал проректор, с которым я общался почти каждую неделю.

— Есть у меня желающий попробовать твой массаж, Фёдор, но человек непростой. К тебе светиться в массажный кабинет не пойдёт.

Мы давно были в честных партнёрских отношениях. Деньги доставались мне, бонусы проректору. Крайне редко я просил помочь некоторыми услугами, но последний месяц ничего не требовалось.

— Кто? — Я машинально открыл дверь кабинета, никого вблизи не обнаружил и прикрыл плотно, чтобы избежать подслушивания.

— Заместитель прокурора области. Не первый заместитель, но и не кадровик. Давно работает у нас, всех знает. Обещал помочь чем угодно, но денег нет. Сам понимаешь, какая у прокуроров зарплата.

Да, в начале девяностых зарплата у прокуроров городского уровня была меньше зарплаты постовых милиционеров. Так вот получилось.

— Сделаю всё бесплатно, не беспокойтесь. Понадобится, пять сеансов проведу, тоже бесплатно. И услуг немедленно не попрошу, вы меня знаете. Я не жаден и не дурак. Можете его успокоить и согласуйте время и место. Приеду сразу. Хотя, думаю, удобнее будет у него дома, диван-то у него наверняка есть. Часов в восемь-девять, после работы. Без суеты и нервотрёпки. Мало ли к кому в подъезде я приехал? Можете хоть сегодня созвониться, завтра с утра к вам зайду узнать. Нормально? — Прикинул я своё время и расстался с проректором.

После учёбы проехался по своим основным предприятиям. На Уралмаше проследил за погрузкой двух машин отходов меди в виде стружки и старых проводов. Сейчас это ненужные отходы, которые прокуратура заставляет утилизировать и тратить заводу на это деньги. Для меня вскоре это станет большими деньгами, растущими в цене быстрее любой инфляции. Уже начинают работать пункты приёма металла, скупающие всё подряд. Пока цены там чисто символические, позволяющие заработать колхозам и разным частникам, привозящим старые трактора и брошенные в поле комбайны. Пройдёт пара лет и эти урожаи на полях закончатся, а голодные люди останутся. В середине и конце девяностых народ потеряет всю совесть на подобных заработках.

Пьяницы и бомжи к этому времени снимут проводку в брошенных домах и коровниках. На нашем пруду украдут все лодки-казанки — все! Больше сотни лодок будет украдено на маленьком городском пруду, чтобы их изрубить и отнести на пункты приёма металла. Работяги начнут прихватывать после работы чугунные люки с канализационных колодцев. Заводскую свалку-шихту, куда сваливали заводские отходы в течение века, если не больше, разберут за пару лет начисто. А потом начнётся страшное, целые банды с машинами, техникой, в составе десятка и больше человек будут валить мачты высоковольтных линий электропередач. Сматывать километры алюминиевого провода и отвозить на продажу.

Помню, читая такую сводку утром в дежурке, у меня возникло сравнение с открытыми партизанскими действиями во время войны. Таких умельцев, конечно, быстро нашли. Все оказались несудимыми мужиками лет под сорок из другой области. Значит, рассчитали, чтобы их труднее было искать. Но высоковольтная линия была действующая, по нынешним военным временам это типичная диверсия! Ну, это мои воспоминания из будущего, а пока запасаюсь такими отходами для выгодной реализации в неспокойные девяностые, если не удастся их использовать в производстве, которое попытаюсь сохранить на части Уралмаша.

Ближе к вечеру заехал в свой массажный кабинет, поговорил с Зоей Ивановной. Уточнил график новых клиентов, да промассажировал двух матрон с большими гр…, пардон, с большими запросами.

— Фёдор, не можете ли вы делать массаж на дому? — спросила одна из них, демонстративно медленно надевая свой жакет. Знает же отлично, что по домам я не езжу, но всё равно заводит разговор. Зачем?

— Увы, на дому я никому до настоящего времени массаж не делал. По одной простой причине — теряю втрое больше времени, которое дорого стоит. А кому Вы хотите меня рекомендовать? — Внутренний голос так и подталкивал меня поговорить, что-то интересное будет наверняка. И внутренний голос как всегда не промахнулся.

— Моя подруга Римма замужем за заместителем начальника Южно-Уральской железной дороги. Мужчина ещё не старый, всего пятьдесят пять лет. Но почти год страдает от болей в спине. Трижды лечился, ездил в Москву, ничего не помогает. Живёт практически на уколах из-за боязни, что могут уволить. Вы его последний шанс. Могу дать его телефон, зовут его Юрий Николаевич. Звонить после восьми вечера, он работает допоздна. Мы с Риммой будем очень, очень благодарны… — наклонилась ко мне своим выдающимся бюстом женщина. Чего это она? А клиентка словно услышала мои мысли. — Юрий Николаевич мой родной брат, помогите, пожалуйста.

Я машинально кивнул и взял визитку из руки женщины. Вот же совпадение, словно кто-то мне ворожит или удачу приносит? Или так издалека подставляют? Размышляя о возможной опасности, созвонился с женой и заехал за ней на работу. Всё-таки у нас медовый месяц, я старался не задерживаться на работе, а Нина официально работала до шести вечера. Почти неделю мы по вечерам доедали запасы от свадебного стола, поэтому почти не тратили время на готовку. Чем занять свободное время мы находили, не бездельничали и не скучали. С каждым днём всё лучше узнавали друг друга, к чему я относился очень осторожно.

Прямо в понедельник я позвонил Юрию Николаевичу, чтобы договориться о первом сеансе. Предложил клиенту прихватить свою больничную карту, с которой я смогу провести массаж эффективнее. Звонил я, конечно, не из дома, уличные телефоны-автоматы пока существовали. О том, что мой телефон и, возможно, вся квартира прослушиваются, я предупредил Нину сразу, выбрав время на улице. Жена отнеслась к такому спокойно. К тому, что нас прослушивают спецслужбы на работе и дома, жители большинства городов Урала привыкают с детства. Благо до горбачёвской гласности многие города и целые регионы был закрыты для иностранцев, пусть из соцстран.

На следующий день я опять разбудил жену ранним утром, но уже не кофе в постель, а немного иначе. Впрочем, Нина не расстроилась, и душ мы принимали вместе, вместе чистили зубы, разве что в туалет вместе не ходили. Как в старой загадке, что смогут сделать двое мужчин и не смогут две женщины? Пока жена приводила себя в порядок, я готовил завтрак и нисколько не переживал о том, что стал подкаблучником. Ещё в первой жизни к старости я заметил, что все бытовые дела, вроде мытья посуды, уборки и прочих мелких домашних хлопот, с годами всё меньше раздражают. В молодости мытьё посуды было в тягость, почему то считал, что это время потрачено зря. К старости мытьё посуды проходило машинально, пока я о чём-нибудь думал. И совсем не замечал, что теряю много времени. Может из-за того, что времени было навалом?

Так и сейчас, при подготовке завтрака, особенно для любимой жены, я совсем не чувствовал, что теряю время бездарно. Скорее всего, Нина видела моё состояние, потому ни разу не спрашивала, не устал ли я? По утрам я продолжал отвозить жену на работу, затем уже ехал к себе. Учитывая, что я был владельцем и руководителем, никто мне замечаний не делал. Один день почти полностью мы посвятили приёму гостей из Средней Азии. Вопреки моим ожиданиям, отправка на прирельсовую базу двух вагонов бараньих туш оказалась не самым трудным делом.

Трудным оказался приём людей из самостийных республик. Потому что из сорока восьми человек только двадцать были взрослыми с десятью детьми. Остальные восемнадцать оказались русскими сиротами из интернатов. Разного возраста, от восьми до двенадцати лет, в основном мальчики. Радовало, что у всех удалось достать документы, то есть свидетельства о рождении. Пришлось временно распределять этих ребят в семьях прибывших, с которыми они успели за дорогу немного познакомиться. Но больше одного ребёнка я не предлагал семьям переселенцев, и так стресс. Оставшихся восемь мальчиков мы решили поселить в наш санаторий в двадцати километрах от города вместе с двумя пожилыми прапорщиками. Обслуживающий персонал в санатории сохранился.

Пока привезли, пока разместили, пока разобрались с необходимыми покупками, наступил глубокий вечер. Ещё днём я успел позвонить жене на работу и предупредил, что задержусь. Такой вот у нас был медовый месяц. Хотя на этой неделе подобный день выдался один. Полный разбор заключённых договоров и устных договорённостей в Казахстане и Туркмении мы начали на следующий день. И не прогадали с отправкой наших умельцев, многие предприятия республик остались без контрактов и покупателей их основных товаров — мяса и фруктов. Чтобы не завязнуть в текучке, я сразу выделял группу более-менее опытных в подобных делах сотрудников, которые занимались только одной спецификой. К концу недели уже работали несколько узкоспециализированных групп или отделов, если хотите.

Все они числились в моих кооперативах, вернее в тех, где я был управляющим, но не владельцем. Чтобы в случае моего ареста или ареста моего имущества продолжали работать поставки с юга, закупки отходов цветных металлов, типографии и остальные производства в моих зданиях Екатеринбурга. Пока чисто моим кооперативом оставались услуги массажа. А моим личным имуществом квартира, где жили мы с Ниной. Всё другое имущество было раскидано по кооперативам, по пять-шесть зданий.

В тот же вечер я поехал к Юрию Николаевичу на массаж, где мы довольно откровенно поговорили. Не только о массаже с элементами лечения, где я прямо рассказал, чем чревато распространение слухов о моих лекарских способностях.

— Дело даже не в том, что меня могут арестовать и посадить лет на пять. А в том, что меня могут увезти в Москву для работы на самый верх. — Мой указательный палец, направленный в потолок, был понятен без комментариев. — Если меня увезут в Москву, следы начнут зачищать. Не моих соседей или собутыльников, которые никому не нужны. А моих клиентов, особенно высокопоставленных, от которых информация может уйти куда угодно — на Запад, к высокопоставленной оппозиции и так далее. Такие клиенты рискуют не только испорченной или сломанной карьерой. Когда я узнаю, кто меня продал, к этому человеку вернутся его болезни в ещё большей мере и степени. — После такого предупреждения я выложил перед Юрием Николаевичем три моих фотографии с Ельциным. В августе у Белого дома и зимой, в Беловежской Пуще.

После чего я провёл массаж и отбыл домой, понимая, что мужчине нужно время подумать. А через день, уже днём я заехал в областную прокуратуру, где сделал массаж прокурорскому полковнику, понимавшему реальность не хуже меня, если не лучше. Две недели я поочерёдно делал массаж двум заместителям, пока не понял, насколько они лживы и достаточно ли умны, чтобы не предать. За это время привезённая баранина растаяла, как апрельский снег — была продана. Всех взрослых беженцев оформили, приёмных детей записали под их опеку, но неформально, пока для таких случаев не было никакого законодательства.

По заключённым договорам пришли пять вагонов овчинных шкур, которые пошли на изготовление полушубков. В сопровождении приехали люди с правом заключения договоров и получения наличных. Так было надёжнее в эти времена, особенно при распаде Союза. Эти делегаты были впечатлены нашей собственностью в Ёбурге, своими санаториями, своими зданиями в центральных районах города. А расплата наличными без попыток договориться о бартере вообще вдохновила контрагентов из Казахстана. Удалось договориться на годовые поставки баранины, говядины и конины. Городские кооперативы по изготовлению колбас и пельменей с азартом кивали головами. Будем брать, будем, любые разумные объёмы.

Туркмены отправили нам полный товарный вагон типографских рулонов бумаги и такой же вагон невостребованной литературы на русском языке. За полцены книжки купили, потому как продавать будем по указанной на обложке стоимости. Вроде суммы небольшие, там десять тысяч, тут восемь тысяч, но набегает на зарплату и оплату коммуналки, вполне достаточно для начала. Ещё туркмены пообещали выслать сразу пять вагонов с дынями, виноградом и гранатами, но сразу запросили нашу охрану в сопровождение. Придётся человек пятнадцать командировать, да расширять свободных охранников, у которых нет постоянного объекта охраны.

— Не волнуйтесь парни, — успокаивал я Олега и Лёхой, — скоро выйдет закон о частных охранных предприятиях, будет у вас настоящий отряд сопровождения. А эти бойцы вообще числятся в моём кооперативе охранниками, не переживай.

Набрали мы пятнадцать человек бойцов, юриста с экономистом для руководства и проверки документов, да отправили всех вместе с приехавшими аборигенами. Надеюсь, после создания ЧОПа сможем оружие получить хотя бы в сопровождение. Пока по моему совету вооружили всех бойцов нунчаками, те ещё не признаны холодным оружием, да огнетушителями — великолепное средство для особо горячих парней. И, главное, не признано оружием. В случае чего, ответ один, везли на продажу, а оно вдруг сработало, мы не знаем, почему так случилось, начальник?