Глава 5. Кабальный контракт и жандармский капкан.

Строительные леса вокруг старого манежа росли с такой скоростью, словно их выталкивала из-под земли сама весенняя, вздувшаяся Кура. Авлабар гудел. Семьдесят уличных кинто, присланных Шотой, в три смены крушили внутренние перегородки здания, выгребали вековой мусор и таскали тяжёлые каменные глыбы. Воздух вокруг манежа был пропитан известковой пылью, матерной мегрельской бранью и запахом дешёвого табака.

Сандро стоял в центре этого хаоса, засунув руки в карманы брюк, и спокойно наблюдал за тем, как двое здоровых извозчиков сбрасывают с крыши прогнившие стропила. Кабацкий прорабский опыт из двухтысячных подсказывал ему: если строителям не давать жёсткого пресса каждые полчаса, они начнут воровать цемент и устраивать перекуры.

Резкий, заливистый свист жандармского рожка у моста заставил Авлабар на секунду притихнуть. К манежу, тяжело переваливаясь через подсохшие комья грязи, подкатила знакомая роскошная карета с золотым вензелем.

Ольга Кавказская — Великая Княгиня Ольга Фёдоровна — прибыла лично контролировать свои инвестиции.

Она вышла из экипажа, высокомерно игнорируя летящую из-под ломов пыль, и сделала знак архитектору Эдуарду развернуть новые чертежи прямо на обломках старой кирпичной кладки. На её строгом аристократичном лице не было и следа светской расслабленности — сейчас в ней проснулась истинная дочь немецкого дома, учуявшая запах больших денег и скорой славы.

— Три месяца, Сандро, время пошло, — вместо приветствия жёстко, по-хозяйски произнесла Княгиня, окинув взглядом оголённые каменные стены. — Деньги уже в банке, чугунное литьё для фасада заказано на казённых заводах. Но у меня есть условие. Одной премьеры мне мало. Вы будете ставить два спектакля параллельно. Разные труппы, разный репертуар. Я хочу, чтобы Тифлис получил и ту русскую имперскую драму о камергере Резанове, и вашу мрачную готическую мистерию о подземельях. Кавказ должен содрогнуться от масштаба.

Лавэ-Маэстро криво усмехнулся, глядя на чертежи. Два монументальных полотна параллельно, с нуля, в не достроенном ангаре — Романова требовала невозможного, но именно такой масштабный шоу-бизнес он и любил.

— Будет вам два состава, Ваше Высочество, — спокойно ответил Сандро, стряхнув с плеча известковую пыль. — Извозчики и карманники Авлабара через месяц будут петь у меня хором «Аллилуйя любви» так, что ваши фрейлины захлебнутся слезами. Но мне нужен один юридический документ, подписанный вашей рукой. Официальный имперский патент на кабальный контракт.

Княгиня удивлённо приподняла бровь, кружевной зонтик в её руке замер:

— Кабальный контракт? Поясните, Князь.

— Все артисты, которых я найду на улицах и обучу с нуля, перед первой репетицией подпишут со мной бумагу на десять лет, — жёстко, словно читал смету, отрезал Сандро. — Уйти из моего мюзик-холла они не смогут. Цена отпускных — заоблачная, неподъёмная ни для одного театра Империи. Ваша Дирекция Императорских театров в Петербурге или наш Казённый театр изойдут желчью от зависти, когда мои уличные самородки станут знаменитыми. Они попытаются перекупить их любыми деньгами, чтобы сорвать нам сезон. Кабальный контракт — единственные кандалы, которые удержат труппу. Обучить исполнителя, влить в него кучу денег, а потом потерять его перед премьерой — это конец всему бизнесу. Ваша немецкая кровь должна меня понять, Ольга Фёдоровна.

Великая Княгиня несколько секунд пристально всматривалась в расчётливые, пустые глаза Сандро. На её строгом аристократичном лице проступила широкая, хищная улыбка правительницы. Прогрессорский, холодный прагматизм этого мегрела восхищал её всё сильнее, заставляя забыть о сословных границах.

— Вы циник, Сандро. Чистокровный, пугающий циник, — тихо, но с глубоким уважением произнесла она, сложив кружевной зонтик. — Знаете... Если бы я не была абсолютно уверена, что Вы родом из здешних мест и принадлежите к вашему... фамильному гнезду, я бы решила, что Вы наш. Самый настоящий, расчётливый немец! Завтра бумага на патенты будет у вас. Запирайте их в свои музыкальные кандалы на здоровье. Ищите голоса.

Она развернулась к карете, но не успела сделать и шага, как сквозь толпу рабочих к лесам манежа уверенно прошёл человек в строгом тёмном мундире. Полковник Волков. Шеф жандармского управления Кавказа выглядел безупречно, но в его прищуренных глазах читалась холодная, затаённая настороженность. Его профессиональная интуиция кричала — этот князь таит в себе угрозу, какую он не мог понять, но и отпустить это чувство не мог. Он должен быть готов, должен знать всё.

— Ваше Императорское Высочество, — Волков почтительно склонил голову перед Княгиней, но тут же перевёл тяжёлый взгляд на Сандро. — Позвольте и мне внести скромную лепту в это великое государственное начинание. Исполняя волю Наместника об оказании содействия новому театру... я привёл к вам жемчужину.

Полковник сделал жест рукой, и из-за его спины вперёд робко вышла молодая девушка в скромном, закрытом тёмном платье. Бледная, с тонкими, изящными чертами лица и огромными, испуганными серыми глазами. Она выглядела как чистый ангел, случайно попавший в авлабарские трущобы.

— Ксения, — мягко, но с едва заметной зловещей усмешкой представил её Волков. — Сирота, дочь погибшего на войне офицера. Воспитывалась в тишине монастыря. Обладает... весьма примечательным голосом, но абсолютно бедна и ищет место. Я подумал, что её скромность и талант идеально подойдут для ваших... балаганных мистерий, Князь.

Лавэ-Маэстро даже не изменился в лице, но его внутренний радар, настроенный на разборки девяностых, мгновенно выдал сигнал тревоги. Он скользнул взглядом по девушке. Слишком прямая, армейская осанка для монастырской сироты. Слишком внимательный, цепкий, сканирующий взгляд, который она попыталась скрыть под опущенными ресницами.

Контрразведчик Волков не собирался сдаваться. Он не мог арестовать Сандро, поэтому решил внедрить своего лучшего, глубоко законспирированного агента в самое сердце его труппы, чтобы следить за каждым шагом мегрельского князя и искать компромат для Романовых.

— Скромность — это хорошо для церкви, полковник, но для сцены нужен вокал, — спокойно произнёс Сандро. Он подошёл к девушке вплотную, бесцеремонно взял её за подбородок, заставляя поднять голову, и заглянул в серые шпионские глаза. — Ну-ка, птичка. Выдай мне верхнее «до». Без подготовки. Давай.

Ксения на секунду замерла, её пальцы судорожно сжали ткань платья, но она быстро справилась с волнением. Она открыла рот, и над пыльной, грохочущей стройкой манежа внезапно взлетел чистейший, хрустальный, невероятной силы академический вокал. Звук был настолько мощным и безупречным, что авлабарские кинто на лесах невольно застыли с поднятыми ломами.

Это была идеальная, стопроцентная Кристина Даэ для «Призрака Оперы». Волков доставил шпионку, но по своим жандармским архивам и досье умудрился выудить настоящий, неогранённый алмаз.

Сандро отпустил её подбородок и криво, зловеще усмехнулся, мысленно посылая полковнику Волкову горячий привет из двадцать первого века.

— Контракт на десять лет, — спокойно бросил Маэстро, разворачиваясь к жандарму спиной. — Отпускные — сто тысяч рублей золотом. Если готова, то пусть подписывает.

— Сто тысяч золотом — полковник аж подавился такой цифрой. — А что тут удивительного, мы дадим славу. Заберём возможность уйти. Решайтесь, барышня.

Посмотрим, чья партитура в итоге окажется сильнее.

— И полковник, если у вас есть ещё самородки, не стесняйтесь приводить, мы всех заберём.

Тяжёлая карета Ольги Кавказской сорвалась с места, обдав придорожные кусты грязными брызгами. Полковник Волков, ещё раз полоснув Сандро мёртвым, запоминающим взглядом, круто развернулся на каблуках и зашагал к своим жандармам. На стройке у манежа снова воцарился привычный рабочий хаос.

Ксения — новоиспечённая Кристина Даэ и по совместительству шпионка контрразведки — осталась стоять в стороне, бережно прижимая к груди футляр со своими монастырскими пожитками. Она косилась на Сандро с опаской, пытаясь переварить услышанную цифру в сто тысяч золотом.

Из густого облака кирпичной пыли, где только что с матерным скрежетом рухнула старая чугунная балка, лениво вынырнула кряжистая фигура. Это был один из тех молчаливых громил, что вчера караулили двери в закрытом кабинете у седого Шоты. Местные звали его Васо-Кастет, и судя по сломанному носу и кулакам размером с хорошую дыню, кличку свою он получил не за красивые глаза.

Он подошёл к Сандро вразвалочку, по-хозяйски сплюнул под ноги шелуху от семечек и на удивление уважительно, по-бандитски коротко склонил лобастую голову.

— Маэстро, — негромко, но густо пробасил Васо, зыркнув из-под лохматых бровей на притихшую шпионку Ксению. — Всё ровно. Шота приказал твоё дело беречь как зеницу ока. Половину пацанов с авлабарского рынка я уже припряг — вон они, кирпич таскают в три смены, аж пупы надрывают. За материалы не переживай, уважаемый. Лес, цемент, чугунные фермы от Наместника — всё под охраной. Мои волки по периметру стоят. Ни одна сука, ни один мелкий щипач или чужой фраер к манежу ближе чем на сто шагов не подойдёт.

Он похлопал себя по широкому кожаному поясу, где под черкеской отчётливо угадывался силуэт тяжёлого кавказского кинжала.

— Порядок здесь железный, Маэстро. Твоя стройка — наша святыня. Если кто из работяг вздумает схалтурить или болт казённый украсть — лично в Куре утоплю, старик Шота одобрил. Короче, мы всё контролируем. Чего дальше делать, командуй?

Сандро криво усмехнулся, глядя на этого авлабарского бригадира. Схема работала как часы. Точно так же в его родные девяностые верные бойцы охраняли периметр строящихся кабаков, пока «губернаторские» пытались ставить свои капканы.

— Дальше, Васо, пиши смету и готовь мне вторую труппу, — спокойно бросил Маэстро, поправив съехавшую повязку на ноющем виске. — Отбирай среди своих пацанов тех, у кого глотка пошире и дури побольше. Завтра начнём репетировать «Юнону». Они у меня матросами империи станут. И присмотри помещение, где мы сможем репетировать.

Он повернулся к застывшей Ксении и криво, хищно улыбнулся:

— А ты, птичка, иди за мной. Посмотрим, как ты держишь ноты, когда рядом не стоит твой жандармский полковник.

Васо-Кастет коротко кивнул и вразвалочку ушёл обратно в пыльное облако, где авлабарские пацаны уже с удвоенной силой принялись крушить каменную кладку. Строительный грохот, крики и удары ломов заполнили всё пространство манежа, отражаясь от высоких, оголённых стен.