Глава 17. Киевский тиун.

Само древлянское поселение, внезапно открывшееся за густой лесной опушкой, особого визуального впечатления на видавших виды ветеранов чеченских кампаний не произвело. Плавали, знаем, укрепрайоны и покруче штурмовали.

Городище грамотно располагалось на невысоком, но крутом естественном холме, обеспечивающем отличный круговой обзор и сектор обстрела на сотни метров вокруг. Местные избы представляли собой классические раннесредневековые славянские полуземлянки, глубоко, по самые окна вросшие массивными бревенчатыми срубами в податливый лесной грунт. На самой вершине этого холма, точно по центру, горделиво и весомо возвышался большой, просторный мытный дом — судя по всему, резиденция старейшины Стояна, амбар для пушнины и место общего сбора.

Вокруг него ровными концентрическими кругами, строго в два ряда по семь избушек в каждом, лепились маленькие, приземистые жилища остальных сородичей. Привычных нам кирпичных печных труб на крышах, густо покрытых зеленым дерном и травой, видно не было — древляне по старинке топили свои очаги строго по-черному, из-за чего серые бревна снаружи казались слегка закопченными. От массивных, наспех сбитых въездных ворот общего частокола до центрального большого дома тянулся один широкий сквозной проход, а между самими полуземлянками петляли узкие, плотно утоптанные глиняные дорожки, на которых с трудом могли разминуться два взрослых человека.

При этом внутри самого городища царила поистине образцовая, армейская чистота. Я не знал наверняка, прибрались ли они так тщательно в судорожном, паническом ожидании возвращения грозного «Лесного Хозяина» или у них так было заведено испокон веков, но то, что вся внутренняя территория и сами дома снаружи содержались в идеальном порядке, меня как бывшего старшего командира искренне порадовало. Бытовой хаос и гражданский бардак я органически не переваривал. Чистые тылы — залог победы.

Встречать наше маленькое, ощетинившееся вороненой сталью воинство на площадь высыпало, наверное, абсолютно всё уцелевшее местное население. Взрослых дееспособных мужчин среди них практически не было — в основном испуганная, чумазая детвора, худые славянские подростки да пара десятков бледных, изможденных женщин в глухих холщовых платках и длинных рубахах.

Весь поселковый синклит в составе десяти почтенных седобородых стариков в белых одеждах чинно, молча ожидал нашего приближения на широком бревенчатом крыльце мытного дома. Рядом с ними, скрестив на широкой груди мощные, татуированные руки, неподвижно замерли шестеро взрослых, крепко сбитых мужчин — те самые вернувшиеся с дальнего лесного промысла охотники, о которых нам Ростих всю дорогу толковал. Они угрюмо, с опаской косились на разложенные сошки пулемета в руках Меха.

Мы медленно, размеренным и монолитным шагом проходили по живому коридору из людей, которые при нашем приближении безмолвно, со священным трепетом склонялись в низком, почтительном поклоне до самой земли. Под ногами хрустела сухая глина.

Стоило нам подойти вплотную к широкому крыльцу мытного дома, как почтенные старейшины рода тоже уважительно склонили свои седые головы перед нашей троицей. Один шаг вперед, опираясь на резной посох, сделал Стоян. Лицо его было бледным, в глазах читалась затаенная боль, но голос он старался держать твердо:

— Приветствуем Великого Князя Владимира и грозных ратников его у нас в гостях, на древлянской земле. Не побрезгуйте честью, гости дорогие, зайти под наш скромный кров и откушать, чем боги лесные ныне послали роду нашему.

— Здравствуйте, честные хозяева, мир вашему дому, — веско, густым басом ответил я, отработанным движением поправляя плотный ремень СВД на плече. — С искренней благодарностью принимаем ваше доброе, гостеприимное предложение. Но с пустыми руками в приличный дом ходить у воинов Леса не принято, устав не велит. Мы вам и вашей детворе заморских, диковинных гостинцев к общему столу принесли.

Я выразительно похлопал ладонью по раздувшемуся, плотному боку своего рейдового рюкзака, красноречиво намекая старейшинам на богатое содержимое нашей городской поклажи. Затем я обернулся и сразу приметил стоявших чуть поодаль, в самых первых рядах притихшей толпы, Чаяну и Тихомира. Парнишка буквально светился изнутри от безумной гордости перед сородичами, что знаком со мной лично и вчера управлял «небесным огнем».

— Молодёжь, а ну-ка давайте живо марш за нами в терем, у меня для вас особое поручение будет, — скомандовал я притихшим подросткам, делая приглашающий жест рукой.

Мы четкой армейской цепочкой прошли внутрь просторного, прохладного деревянного дома. Мех заходил замыкающим, бдительно контролируя площадь со своим пулеметом. Следом за нами, тихо, гортанно переговариваясь и охая, чинно вошли дед Стоян и остальные старейшины синклита.

Внутри помещения густо пахло сухой травой, выделанными овечьими шкурами и застарелым очажным дымом — изба топилась по-черному. Приметив у бревенчатой стены массивный, окованный полосами ржавого железа дубовый сундук, я решительно подошел к нему, как к импровизированному прилавку. Мех и Ростих с глухим стуком сбросили сумки рядом. Под завороженными взглядами дедов я расстегнул плотные молнии рюкзаков и принялся щедрой, уверенной рукой выкладывать на потемневшую деревянную крышку наши городские сокровища XXI века: яркие, брызжущие соком сетки с оранжевыми мандаринами, спелые бананы, тугие связки хрустящих пшеничных сушек и целую гору плиток молочного и горького шоколада в глянцевой фольге, заигравшей в полумраке избы.

Повернувшись к замершим в глубоком, благоговейном ступоре от такого невиданного зрелища подросткам, я коротко, ободряюще кивнул на гору сладостей и цитрусовых:

— Так, бойцы, слушай мою команду. Берем все эти заморские подарки, аккуратно выносим наружу на площадь и честно, по совести раздаем всем сородичам, кто остался стоять снаружи у частокола. Особливо всей голодной мелкотне. Раздайте так, чтобы ни одну живую душу в веси не обидеть, и чтобы каждому до единого, до самой маленькой девчонки, хватило сладкого. Выполнять.

Чаяна и Тихомир, бережно, словно хрустальное небо, подхватив невиданные заморские дары в охапку, пулей выскочили из мытного дома на свежий воздух, сияя от неописуемого, дикого счастья.

Хозяева тем временем, согнув спины в почтительном поклоне, уважительно усадили меня во главе длинного, грубо обтесанного дощатого стола по центру избы. По правую руку от меня отработанным жестом, монолитно устроился Мех, положив тяжелую ладонь на затвор «Печенега», по левую — Док, оценивающе сканирующий бледные лица дедов. Сами уцелевшие старейшины и вернувшиеся охотники чинно, с опаской расселись по кругу на широких дубовых лавках вдоль стен. Место прямо напротив меня, на противоположном конце стола, они уважительно и суеверно оставили абсолютно свободным — то ли для невидимого лесного духа, то ли в знак полного, безоговорочного подчинения новому Владыке Посоха Рода.

Андрей Мех, безошибочно уловив правильный психологический момент, бесшумно, без единого стука выставил из рюкзака на стол матовую, покрытую легким инеем бутылку хорошей городской водки. Мы быстро, уверенной рукой разлили «чистую лесную воду» по принесенным с собой гранёным стаканам, дружно, без лишних слов и витиеватых тостов выпили за встречу и плотно, размашисто закусили сочной домашней бужениной, пахнущей чесноком и фольгой.

Напряженное, гнетущее напряжение в сыром воздухе избы наконец-то немного спало, хмель мягко расслабил скованные страхом жилы славян. Пришло время открывать карты, включать холодный расчет и начинать серьезный, жесткий дипломатический разговор.

Я аккуратно, без звука поставил пустой стакан на стол, плотно оперся на деревянную плаху локтями, подался всем корпусом вперед и внимательно, пронизывающим взглядом посмотрел прямо в измученное лицо старосты:

— Ладно, честные хозяева, давайте ближе к сути, время не ждет. Рассказывайте без соплей, что именно у вас вчера случилось на площади и какие такие незваные киевские гости в село пожаловали. Какова диспозиция?

Старейшина Стоян тяжело, со свистом вздохнул, бережно поглаживая широкой дрожащей ладонью свою седую бороду:

— Великий Князь Владимир... Тиун свирепый княгини Ольги у нас вчера в весях лютовал с конной дружиной... — старик внезапно замолчал, трагически опустив глаза в пол и судорожно хватаясь пальцами за край лавки, словно у него отнялся язык.

— Продолжай, Стоян, не сбивай темп, — сухо, леденящим тоном прервал я его минутную слабость, заставив деда вздрогнуть. — Не надо здесь перед нами лишние драматические паузы тянуть, мы люди сугубо военные, прошедшие не одну кампанию. Любим четкие, ясные доклады по существу. Говори как есть на самом деле, без прикрас. Кто пришел, сколько сабель, куда ушли?

Хозяева избы недоуменно, испуганно переглянулись между собой, совершенно непривычные к столь резкому, властному и бескомпромиссному тону, но командирский смысл моей фразы уловили мгновенно. Дисциплина накрыла мытный дом. Старейшина Стоян торопливо, глотая слова, продолжил свой доклад:

— Забрали всех коней, до единого из загонов угнали, ироды киевские! Да еще и закрома наши общие знатно, подчистую потрошили, выгребли кучу последних зимних припасов — отборное рожье зерно, чистый липовый мед, вяленую речную рыбу из погребов. Я пытался было твердо говорить тиуну, в ноги кланялся, что кони эти степные вовсе не наши, что они на поле у частокола после печенежского побоища остались... Но тот лишь нагло, сыто посмеялся мне прямо в лицо. Сказал, что все древляне вечно лгут, как псы, и пообещал, что приедет к нам с новым, еще более крупным дозором уже в самом конце осени — за новой шерстью и воском.

Я на пару секунд глубоко задумался, сопоставляя известные мне из ноутбука исторические факты с текущими оперативными реалиями этого зеркального мира.

— Ответь мне просто и четко, Стоян: тот огромный объем оброка и припасов, который они с вас вчера силой оружия стрясли, на какой реальный срок по законам и урокам вашей земли должен был официально растянуться? Какова норма дани?

— То, что они вчера из наших полупустых амбаров под чистую выгребли да целым табуном угнали, по старому закону и уроку Ольги должно было на добрых десять лет вперед хватить! — в надсадочном голосе старосты прорезалась глухая, звенящая, многолетняя обида. — Ограбили под корень, на голодную смерть род обрекли!

— Получается, этот тиун вас попросту, нагло обманул и обобрал сверх всякой меры, — хладнокровно констатировал я, выразительно переглянувшись с парнями. Мех недовольно хмыкнул, а Док качнул головой.

— Мы тоже так думаем, Княже Владимир, — яростно, со свистом закивал Путимир, сидевший по левую сторону от старосты. — Наверняка этот пес шелудивый и саму киевскую княгиню безбожно обманывает, отчеты путает. А всё то, что сверх законного княжеского урока у нас силой забрал, себе тайно в карман присвоит да на киевских торгах купцам втихую перепродаст. Мздоимец неслыханный, вор!

— И, как я логически понимаю из вашей диспозиции, весь этот ваш срочный совет на крыльце сводится к одной простой мысли: чтобы я со своими воинами немедленно бросился в погоню, догнал киевский конный дозор и силой отобрал у них угнанное ваше добро? — я опасно прищурился, насквозь прощупывая их истинные, потаенные мотивы.

— Княже... — дед Стоян осторожно подался всем корпусом вперед над столом, и в его выцветших глазах на миг блеснул хитрый, чисто крестьянский огонек. — Ты ведь сам вчера перед уходом веско говорил нам, что хочешь здесь, у нашего святого камня, основательно, на века обосноваться, городок свой закрытый заложить. А крепкие, выносливые степные кони вам для большой стройки, лесоповала и дальних дозоров в лесу точно пригодятся. Тут и спорить нечего, государственное дело. Куда ж на стройке века без тяглой силы?

Кони мне для реализации генерального плана МТО, конечно, были позарез нужны, здесь старый хитрый лис попал в самую точку. Против хорошего, приученного к маршам тяглого табуна в сорок голов я бы лично ничего против не имел, Мех бы сразу нашел им применение на перетаскивании паллет. Но вот начинать свое масштабное, скрытное присутствие в десятом веке с открытой, кровопролитной войны против регулярной киевской дружины, подставляя под ответный карательный удар Ольги всё наше дело и безопасность Алины, мне совершенно не хотелось. Слишком рано для лобового столкновения, мы еще ангар-шлюз в XXI веке не построили. Риски запредельные.

— И, судя по вашим хитрым, довольным физиономиям, у вас, лесные старики, уже и готовый, выверенный план этой боевой операции в кустах имеется? — хищно усмехнулся я, откидываясь на спинку дубовой лавки.

Старейшины рода снова беззвучно переглянулись между собой и согласно, очень дружно закивали седыми головами.

— Ладно, выкладывайте вводные, рассказывайте, — милостиво разрешил я, поудобнее устраиваясь на лавке и давая знак Меху внимательно слушать.

Старейшина Стоян заговорил еще тише, переходя на едва различимый заговорщицкий шепот:

— Великий Князь Владимир, как я тебе уже докладывал, мы вчера сразу, с ходу сказали киевскому тиуну, что кони эти — отборные печенежские. Мол, оставили нам их степные тати под строгий пригляд за выкуп, и если мы за чужим табуном хорошо присмотрим, то они не станут жечь нашу весь по осени. Тиун Снегирь, конечно, сделал надменный вид, что не поверил старому дураку. Но главное — мы намертво посеяли в их головах зерно первобытного страха. Конные дружинники, которые были с ним, когда коней в общем загоне осматривали, сами между собой впотьмах шептались, что тавра, подковы и седла на лошадях истинно печенежские, кочевнические. Но тиун их слушать не желал, его жадность и жажда наживы окончательно ослепила. А ведь у нас в дальних лесных бортях на болотах осталась лежать вся одежда, меховые малахаи и оружие тех степняков, которых твой громовой посох на поле в прах уложил! Княже, если наши молодые мужики-охотники в то грязное тряпье переоденутся, лица копотью измажут, можно будет коней обратно легко, без шума отобрать. У нас есть десяток добрых, метких стрелков-охотников, да вас трое — сила запредельная, железная. Сама киевская дружина ушла вперед к тракту, а при табуне в охранении они оставили всего пятеро сабель, да шестой — сам этот трусливый тиун.

— Так, Стоян, давай сразу жестко определимся на берегу, до начала операции, — я прервал старосту сухим, хлестким командирским голосом, мгновенно осаживая его партизанский пыл. — Никого убивать или калечить из киевских княжеских дружинников мы не собираемся. Категорически. Нам лишняя кровь, следствие и ответные карательные экспедиции трехтысячной армии из Киева на этот молодой лесной плацдарм даром не нужны. Конспирация превыше всего.

— Княже Владимир, да мы и сами этот тяжкий грех на душу брать не хотим, никого убивать не станем, боги упаси! — истово, панически замахал руками старик, крестясь на Посох Рода. — Так как коней много, сорок голов, двигаются они по глухой чащобе медленно, лениво, тропу вытаптывают. Мы их по тайным, ведомым только Молчану потайным охотничьим тропам легко на один переход по дуге обойдем и встретим в узком урочище у Черных болот. Заляжем в камышах. Из засады прямо перед самым носом у коней тучу стрел в воздух выпустим, напугаем лошадей, закричим дико по-печенежски и заберем свое добро в суматохе. А чтобы на наше село грех не пал и тиун на древлян Стояна не подумал, мы с него еще и мнимый долг за наших коней стребуем. Он мужик до смерти трусливый, только шкуру свою бережет. Как стрелы над головой впотьмах засвистят — сам откупится, бросит табун и назад в Киев побежит, лишь бы голову спасти. Скажет Ольге, что степняки отбили коней.

Я молча повернул седую голову и выразительно посмотрел на своих парней. Мех едва заметно, хищно кивнул, согласовавшись с моими выводами — скрытная засада в узком бутылочном горлышке урочища без лишней мокрухи и демаскирующих выстрелов выглядела вполне рабочей темой, классический перехват груза. А вот Док лишь скептически, недовольно пожал широкими плечами — гражданская медицина по-прежнему относилась к любым нашим военным авантюрам и партизанщине с вполне оправданным хирургическим подозрением.

— Раз так, мужики, план операции утверждаю, нечего время зря терять, световой день уходит, — я решительно, со скрипом поднялся из-за стола во весь рост. — Переодеваемся в камуфляж и выдвигаемся на перехват. Пока ваши охотники во главе с Молчаном будут собираться, проверять тетивы и подгонять печенежское грязное тряпье по фигуре, мне нужно будет оперативно сбегать на берег реки, к месту нашей самой первой встречи с детьми. Заберу оттуда наши автономные аккумуляторные светильники, складные кресла и алюминиевый стол, чтобы ценное городское имущество в лесу X века без присмотра не бросать. Следы цивилизации надо стереть.

Старейшина Стоян согласно, поспешно закивал, оперативно перехватывая тактическую инициативу в свои руки:

— Великий Князь Владимир, возьми с собой к речке сразу троих наших молодых охотников. Они тебе и донести увесистые заморские вещи назад подсобят, и прямо от берега самой короткой, потайной тропой выведут весь твой отряд к месту засады у болот, чтобы мы лишние круги по чащобе зря не нарезали и время не теряли.

— Добро, грамотно, договорились, — коротко кивнул я, принимая дельное предложение. — Тогда давай тащи сюда свое маскарадное степное снаряжение, Стоян. Посмотрим, во что вы там нас троих вырядить решили. Каков камуфляж?

— Княже Владимир, мы для тебя и твоих сильных ратников отобрали из тайников самые богатые, дорогие печенежские кафтаны из плотного сукна да безрукавки кожаные, бляхами железными коваными украшенные! — с гордостью доложил староста, зычно созывая женщин веси.

— Хорошо, тащите, примерим, — хищно ухмыльнулся я в усы, отработанным движением скидывая тактическую разгрузку. — Только сразу жесткий уговор на берегу: обувь наша, походная армейская, на ногах останется без изменений. Свои проверенные, разношенные берцы я ни на какие средневековые мягкие поршни, обмотки и лапти не променяю, пуп развяжется по болотам скакать. Ноги на марше в рейде — это первая святыня для солдата.

Переодевание всей нашей троицы заняло прилично драгоценного времени. Засаленный, грубый печенежский доспех, густо пахнущий застарелым конским потом, дегтем и речной сыростью, сидел поверх современных кевларовых пластин увесистого бронежилета «Шкура дракона» весьма сомнительно и бугристо, но широкий, лохматый волчий малахай вполне надежно и плотно скрывал мою приметную кипенно-белую шевелюру.

Короткие автоматы Калашникова и пистолеты мы предусмотрительно, скрытно спрятали под широкими полами кафтанов на ремнях — до поры до времени светить футуристическим оружием XXI века перед киевскими дружинниками Ольги не стоило, засада должна была выглядеть чисто степным налетом. Мех свой увесистый пулемет «Печенег» тоже укутал в брезент, уходя с основной группой охотников Молчана в обходной маневр.

Спустя два часа я и трое моих сопровождающих древлянских следопытов уже споро, пружинящим кошачьим шагом бежали по глухой, едва заметной лесной тропе к намеченному рубежу перехвата. Увесистые вещи с реки — алюминиевый стол и аккумуляторный блок — парни оперативно перетащили на базу, а мы вышли на точку рандеву минута в минуту, точно по графику.

Боевая засада всего нашего сводного отряда была организована на самой опушке леса, в узком, заваленном буреломом бутылочном горлышке между вековыми раскидистыми дубами и непроходимым, хлюпающим гнилым болотом. Это была идеальная, классическая тактическая ловушка: деваться увесистому, стреноженному табуну коней отсюда было просто некуда, ни вправо, ни влево не развернешься.

Мы скрытно рассредоточились в густом подлеске, Мех разложил сошки пулемета в папоротниках, Док залег за стволом, и все мы замерли в томительном, звенящем ожидании, чутко вслушиваясь в далекий хруст сухих веток.

Ждать пришлось недолго — вскоре на тропе показался медленно, лениво движущийся табун в сорок голов, а во главе его, покачиваясь в седлах, расслабленно ехали сам важный тиун Снегирь и конные дружинники в кольчугах, лениво переговариваясь.

Убивать кого-либо из Ольгиных людей по-прежнему категорически не входило в наши планы, кровь бы демаскировала шлюз. Прекрасно зная от деда Стояна трусливый, спесивый и алчный нрав этого княжеского управителя, мы рассчитывали застать его врасплох в этом узком горлышке, подавить морально, напугать «небесным громом» и вынудить бросить коней, сдавшись без единого взмаха меча.

Операция «Печенежский налет» началась.

Друзья, первая книга полностью готова. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку и обязательно подпишитесь на автора, то бишь меня. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!