ВСЕ ИЗВИНЕНИЯ (ХЭТТИ)

Он. Меня. Целует.

Итан Блэкторн, черт возьми, меня целует!

И это не просто поцелуй.

Его рот вулканический, горячий, требовательный и жадный.

У моих пальцев на ногах не было ни единого шанса.

Они сворачиваются в песке, как гусеницы, пытаясь удержать меня на земле, прежде чем этот мужчина швырнет меня в небеса.

В регентских романах у героинь всегда подкашиваются колени, когда дерзкий повеса или благородный принц наконец сдается и забирает то, что ему принадлежит.

Прочитав несколько десятков таких книг, я иногда фыркала и пролистывала всепоглощающий первый поцелуй.

Ни один поцелуй в моей жизни никогда не заставлял меня взлетать.

До этого.

До того, как я пробую на вкус чистое колдовство.

До того, как Итан разбивает законы гравитации.

Одной жесткой рукой в моих волосах, обхватывая шею, он притягивает меня ближе.

Другая рука скользит к талии. Хотя он не требует ничего больше, я знаю: он мог бы взять это так легко.

Дрожь разрывает меня.

Я впервые целую мужчину такого роста. То, как он нависает надо мной, как его тело почти окружает мое, кружит голову.

Здесь есть восхитительный дисбаланс силы.

Если бы захотел, он мог бы сделать почти что угодно.

Но, конечно, не делает.

Итан не совсем потерял рассудок, а это общественный пляж.

Что бы мы ни чувствовали в эту секунду, мы не настолько пьяны, чтобы он выбросил здравый смысл на ветер.

Но мысль есть, и она оставляет меня без дыхания.

Вместе с острым пульсом между ног, которого я не чувствовала целую вечность, особенно от поцелуев.

Но это не просто поцелуй.

Это безжалостное завоевание.

Соски твердеют, кожа вспыхивает жаром, и, прежде чем я понимаю, что делаю, мои руки обвиваются вокруг его шеи, цепляясь за него как за спасение.

Грудь к груди.

Сердце к сердцу.

Дыхание к дыханию.

Итан стонет, перемещая руку к моей пояснице с безумным голодом. Я понятия не имела, что это такое эротичное место, до этого мгновения, пока меня не прижало к нему вплотную.

Я чувствую выпуклость, и почти уверена, что это может быть...

О боже, неужели?

Мне очень, очень повезло, что его руки крепко держат меня.

Иначе я бы рухнула и впечаталась лицом в песок.

Итан, безумец, что ты натворил?

Он отстраняется так, будто задает себе тот же вопрос, освобождает руку из моих волос и удерживает меня за талию, когда я слегка пошатываюсь.

Прохладный воздух врывается в пространство между нами.

Реальность просачивается обратно.

Перевернутая жизнь, в которой я только что целовалась с Итаном Блэкторном.

Ох, боже.

В моем списке ужасных, ни к чему хорошему не ведущих идей это материал высшей пробы. Золотая медаль по идиотизму.

Но он так рвано дышит, и...

Не смотри вниз.

Не смотри.

Клянусь, если я хоть одним глазом замечу огромный пакет, который он демонстрирует, если вообще признаю, что он там есть, я сгорю в огненном пламени, навеки униженная.

Да, он поцеловал меня первым, так что вроде бы нет причины мне так смущаться.

Но в животе ворочается что-то теплое и жидкое, и я не хочу об этом думать.

— Хорошая практика, — говорит он после разорванной секунды.

— А? Какая практика? — Я качаю головой, пытаясь вернуть чувства на место. — О. Потому что мы встречаемся, ты имеешь в виду? Фальшиво встречаемся. Фальшиво помолвлены. Фальшиво... что угодно!

Я так растеряна, что начинаю болтать, а ладони покрываются потом, липким как сироп.

— Нам иногда придется целоваться, Страничка, — ровно говорит он. — Чтобы выглядело правдоподобнее.

— Д-да. — Из меня вырывается сломанный смешок.

Боже.

После такого поцелуя я не могу спорить.

Я вообще ничего не могу, кроме как чувствовать себя маленькой влюбленной дурочкой.

Но мне еще нужно, чтобы он быстро снова стал Принцем Всех Придурков. Просто чтобы я вспомнила все причины, по которым он мне не нравится.

Сегодня он был слишком милым.

И не в своем обычном «милом» смысле, когда цинично покупает мне целый чертов книжный магазин просто ради упрощения расписания, а милым-милым.

Он сладкий, а этого не должно происходить.

Бросился на мою защиту, когда мама придиралась к калориям.

Открылся, вспоминая лучшие дни.

Был напряженным, когда сказал, что я должна быть сумасшедшей, если думаю, будто со мной что-то не так.

Это не тот Итан, которого я знаю.

И даже не тот Итан примерно недельной давности, когда я подписалась быть его реквизитом.

А потом этот поцелуй.

Господи. Черт.

Я понятия не имею, как толковать все, что сейчас разворачивается.

Практика — ладно, но неужели он правда думал именно об этом, когда почти стер мое лицо поцелуем?

Я не знаю, почему он поцеловал меня.

Но, судя по тарану у него в брюках, ему это определенно понравилось.

Я слегка качаю головой, пытаясь прочистить мысли.

Арес отряхивается от песка и зевает, глядя на нас своими большими, красивыми, немного мрачными карими глазами.

Ты прав, мальчик, молча говорю я ему. Это плохо. Катастрофически.

Этот бардак и так достаточно сложный.

Насколько хуже станет, если я начну испытывать настоящие чувства?

Два дня спустя все еще кажется сном.

Мы уже дома, снова в Портленде, и я пытаюсь не думать о том, что Итан не звонил.

Ни разу, чтобы обсудить самый странный вечер моей жизни.

И это нормально. Очевидно.

Не то чтобы я ожидаю, что он будет липнуть ко мне, и он не обязан выходить на связь с ежедневным отчетом или чем-то подобным.

Мы фальшиво помолвлены.

Все, что мы делаем вместе, — для вида.

Это единственный логичный вывод, и если у определенных коленок снова начинается слабость и дрожь при одной лишь мысли о втором поцелуе, что ж, так работают хорошие тренировочные поцелуи.

Во многих ромкомах с этим глупым сюжетом так сказано.

И мой недавний опыт с одним дурнотемпераментным мужчиной тоже это подтверждает.

В тот момент я думала, что ему понравилось — или, по крайней мере, он это не ненавидел, — но чем больше времени проходит в его молчании, тем больше я начинаю сомневаться во всем.

Может, он ушел в ужасе, думая, что это было мерзко.

Может, я настолько плохо целуюсь, что он больше не хочет на меня смотреть.

Уф!

После поцелуя мы просто вернулись в особняк его родителей и еще через час разговоров попрощались.

В самолете он достал ноутбук и начал работать, почти не поднимая глаз весь короткий перелет.

А я тем временем застряла в собственной голове. Одна и разбитая, пока он вел себя так, будто Поцелуя никогда не было.

Или, может, всю дорогу назад он молча желал, чтобы его не было.

Из-за этого я чувствую себя сумасшедшей со своими подкашивающимися коленями.

Это превью того, что дальше?

Я так оскорбила его своей ужасной техникой поцелуев, что он больше никогда не хочет меня видеть, и теперь мы встретимся только в день свадьбы.

Мне не должно казаться, будто я проглотила жеоду.

— Хэтти, — говорит Марго, завязывая волосы в небрежный пучок на макушке. На ней свободная рубашка и леггинсы, и каким-то образом она все равно выглядит непринужденно шикарно.

Я? Я в белой футболке и джинсах, вся покрыта пылью из подсобки книжного магазина. У Марго какая-то странная природная невосприимчивость к пыли, она магически ее отталкивает.

— Марго, — говорю я, вытирая лоб.

Технически книжный закрыт, пока мы не поймем, что дальше. Марго, благослови ее сердце, вызвалась перебрать весь инвентарь, который я унаследовала.

Оказалось, у мистера Снида в хранилище была гора книг, годы закупок, о которых я даже не знала. Найти жемчужины, которые стоит продавать, — как искать иголку в одном стоге сена за другим.

— Ты не слушаешь. — Она дуется на меня.

Нет смысла ей врать, а я и так ужасная лгунья.

— Прости. Я просто задумалась...

— О чем?

Я вздыхаю.

— О встрече с моими родителями? — предполагает она.

— Да, об этом. Наверное.

— Как прошло? Итан меня игнорирует, типичные раздражающие штуки старшего брата, но я хочу знать, что случилось. Только не говори, что ты тоже дала обет молчания.

Я борюсь с румянцем.

— Ничего, Марго. Довольно скучный день.

Долгую секунду она смотрит на меня. Потом ее брови медленно поднимаются.

— Давай, что было? Это мои родители. Что они сделали? — Она пренебрежительно щелкает пальцами. — По крайней мере, ты была нарядная. Ты испортила прическу? О боже, мама что-то сказала?

Если бы.

Моя прическа оставалась идеальной до тех пор, пока Итан меня не поцеловал.

Я стараюсь не вздрогнуть, вспоминая, как его пальцы вошли в мои волосы, как он касался моей кожи, властный, сильный и опьяняющий.

Держал меня прижатой к себе, пока целовал так, будто на один короткий, безрассудный, совершенно ужасный приступ плохих решений я была его.

Такого я никогда не смогу рассказать Марго.

— Эм, нет, — говорю я.

— Вы взяли Ареса, да? Итан отшил меня, когда я предложила за ним присмотреть. Мама любит песика больше, чем нас. — Марго закатывает глаза, хотя сама любит Ареса не меньше.

— Да, он был там, со всеми своими облизываниями. И получил достаточно суши.

Она сияет, как солнце.

— Круто. Значит, все прошло отлично. Мама намекала на свадебное планирование? — Марго фыркает, и в этом звуке слышна горечь.

— Нет, ничего настолько простого, — говорю я, проводя пальцем по списку инвентаря, весь на бумаге. Мистер Снид никогда не переходил на цифру. Он даже не завел бизнес-страницу в Google. — Вообще-то, моя мама решила к нам присоединиться.

— Что? Твоя мама? Сама себя пригласила? — Развеселившись, Марго роняет книгу, которую держала.

— Ага.

— Ох, ужас. — Она сочувственно морщится. — Беру слова назад. Все прошло не отлично. Как вы выжили?

— Ну, очевидно, она думает, что у нас с Итаном все по-настоящему, так что здесь мы были прикрыты. И она примерно восемьдесят процентов времени подлизывалась к твоим родителям.

От воспоминания мне хочется съежиться, как черносливу.

— В смысле, могло быть хуже. Маме, наверное, эта часть понравилась. — Марго пожимает плечами. — Она большая поклонница всех, кто поклонник ее самой.

— Да. Твои родители были достаточно вежливы, по-своему.

Как и мама, напомнившая мне не есть слишком много углеводов. Или, по сути, вообще никаких углеводов.

Кожа покалывает при воспоминании о том, как Итан под столом взял меня за руку и заткнул маму одним выстрелом в голову.

А потом, позже, на пляже сказал, что я должна быть сумасшедшей, если думаю, будто с моим весом что-то не так.

— Хм, ты снова это делаешь. Сначала я решила, что дело просто в книгах, но нет. — Марго щурится на меня.

— Делаю что?

Марго наклоняется и заглядывает мне в лицо ближе, сужая глаза до щелок.

— Краснеешь, Хэтти Сейдж. Почему?

Уф, от ее маленьких глаз-бусинок ничего не укроется.

— Нет, не краснею. Просто жарко от перетаскивания всех этих книг. Сколько здесь коробок? — Я преувеличенно выдыхаю.

— Подруга, ты белая настолько, насколько это вообще возможно. Румянец на тебе очевиден, как фейерверк, и краснеть ты начала только тогда, когда мы заговорили о большой встрече с родителями. — Она опирается бедром о стол. — Так что случилось?

Я решаю скормить ей частичную правду.

— Мама была... ну, мамой. Ты знаешь, какая она. Не хотела, чтобы я слишком много ела и превратилась в тыкву перед моей идеальной новой семьей.

— Вот же черт, прямо там? — Рот Марго кисло кривится. — Надеюсь, ты сказала ей, куда ей это засунуть.

Волна унижения накрывает меня.

Марго не колебалась бы, отвечая своей матери, но их отношения всегда были другими.

Или, может, я просто гигантская тряпка, по крайней мере когда дело касается мамы.

Я знаю, что это идет из любви и заботы, и от этого сложнее.

При всех своих невыносимых недостатках она меня любит.

Но это не оправдывает ее паршивое поведение.

По привычке я провожу рукой по мягкому изгибу живота, щипая лишнюю кожу внизу.

Мама всегда предупреждала: если можно ущипнуть больше чем на дюйм или два, значит, ты толстая. И я знаю, что это чушь, но ничего не могу поделать, возвращаюсь к этому снова и снова.

Постоянно проверяю, проверяю, волнуюсь, что наберу еще пару фунтов, и тогда буду слушать об этом до самого дня, когда меня убьет лишняя булочка с корицей.

— Хэтти! — Марго шлепает мою руку. — Не ведись постоянно на ее ерунду, ладно? Ты прекрасна такой, какая есть. Хочешь, я с ней поговорю?

— Нет. — Я вздыхаю. — Все нормально. Вообще-то, Итан пришел мне на помощь. Заступился за меня.

— Итан? — Марго резко оборачивается ко мне, моргая, как ошарашенный бурундук. — Мой придурочный старший брат Итан? Угрюмый идиот, который всучил тебе кольцо, чтобы получить свои деньги? Тот самый Итан?

— Я удивилась не меньше тебя. Он, по сути, настоял, что я должна есть, что хочу, и наслаждаться, прямо в лицо маме.

— Вот как? Ого. — Марго жует губу, потом отбрасывает какую-то мысль. — Не буду врать, подозрительно. С другой стороны, если он хоть раз превращается в настоящего человека из-за смерти деда, ладно. Я не думала, что это возможно, но если ошибалась — круто.

Я тыкаю ее в бок.

— Он не всегда ужасен.

— Ну, наверное, нет, если ему тайно пересадили личность, а я об этом не знала. — Она смотрит на меня. — Что кажется вероятным, если ты меняешь о нем мнение.

— Я бы не заходила так далеко, — поспешно выпаливаю я. — Это был один раз, Марго. Я просто была благодарна, вот и все.

Прежде чем она успевает сказать что-то еще или слишком глубоко уйти в мысли из-за моего признания, что Итан не воплощение зла, звенит колокольчик у входной двери, и я выглядываю как раз вовремя, чтобы увидеть, как в магазин входит высокий мужчина.

Я, должно быть, забыла запереть дверь после того, как заносила книги раньше.

— Простите, — зову я, выбегая вперед и натягивая вежливую улыбку. — Мы временно закрыты.

Я указываю на табличку на двери, где красивым курсивом написано «Закрыто».

— Вы простите вторжение другу? — говорит мужчина, ослепляя ненормально белыми зубами.

Эта улыбка запускает воспоминание.

— Купер Дейли? — Я хмурюсь.

Его улыбка ширится от восторга.

— Вы запомнили! С лицами у вас лучше, чем у меня, мисс Сейдж.

Я смотрю на него, пытаясь снова найти собственную улыбку. После того, как Итан отреагировал, это лицо трудно забыть.

— Это здорово! Хотя, должен признать, часть меня надеялась, что вы не вспомните.

— Почему?

— Потому что я испортил первое впечатление. — Он подходит ближе, давая мне достаточно времени заметить, что на нем рубашка и костюмные брюки, достойные подиума, почти абсурдно привлекательные. — В любом случае я надеялся, что смогу попробовать еще раз.

Что происходит?

Я тяжело сглатываю.

Марго подходит и встает рядом со мной, быстро оглядывает его и улыбается.

Не той убийственно-кокетливой улыбкой, которой она впечатляет, а вежливой.

Определенно не как Итан, который ворвался, ощетинившись агрессией.

— Марго Блэкторн? — Купер присвистывает и выглядит таким же довольным ее видеть, как и меня. — Не ожидал найти вас здесь.

Марго кивает большим пальцем на меня.

— Теперь это место принадлежит Хэтти. Я помогаю ей привести его в порядок и организовать.

— Лучшие подруги до конца. Без нее я бы не справилась, — шучу я.

Марго усмехается.

— Я в этом смысле правда незаменима.

Я закатываю глаза и многозначительно поворачиваюсь обратно к Куперу.

Я почти не думала о нем с тех пор, как Итан взорвался ему в лицо. Теперь мне интересно почему.

В середине магазина, разглядывая книги с интересом, он совсем не выглядит плохим парнем.

Хотя признаю, возможно, его внешность меня более чем немного ослепляет.

Я не поверхностная, но я живая женщина с глазами, а на него очень приятно смотреть.

Может ли плохой парень действительно так носить бежевые костюмные брюки и классический образ Ralph Lauren, будто только что сошел с парусника?

Он кладет руку на грудь и дарит мне еще одну обезоруживающую улыбку, замечая мой взгляд, но, кажется, не возражая.

— Мне правда жаль, что я устроил беспорядок на ужине, — говорит он. — Если честно, я с тех пор себя за это корю.

Уголки его глаз морщатся от искренности, когда он смотрит на меня.

Марго возвращается к сортировке небольшой стопки книг из коробки у кассы, снова игнорируя нас, вставляет наушники и напевает под музыку.

— Корите себя? Почему? — осторожно спрашиваю я. — Не надо. Честно, не знаю, что нашло на Итана.

— Нет, не извиняйтесь. Я никогда не хотел создать напряжение между вами. Итан имел полное право немного обозначить территорию, тем более в такой чувствительный период для бедняги. — Уголки его рта опускаются в хмурое выражение.

— Сейчас действительно немного трудно, — соглашаюсь я, снова глядя на Марго, хотя она, кажется, не слышала.

Когда она поднимает взгляд, то просто пожимает мне плечами.

Похоже, я сама по себе.

— Можно спросить, что у вас с ним? Итан вас не слишком любит, но я не уверена почему, — предлагаю я. — Вообще-то, он предупредил меня держаться от вас подальше.

Купер улыбается и прижимает руку к груди в болезненном жесте.

— Мне жаль это слышать. Но я не удивлен. Честно говоря, думаю, много лет назад мы начали не с той ноги. Ему никогда не нравилось, насколько я был близок с его дедом, и, возможно, у него были основания. — Краснота вспыхивает на скулах Купера, он проводит рукой по волосам, выглядя пристыженным.

— Ну, я не знаю, что там было, но...

— Подождите, дайте мне перейти к делу. — Он поднимает руку и шарит в кармане, пока не появляется коричневый конверт. — Я не злодей, мисс Сейдж... Хэтти. Можно вас так называть?

Вспышка его зубов завораживает.

— Конечно. — Я моргаю, пытаясь прояснить голову.

— Боюсь, у меня... — Он кривится. — Сложная история с Блэкторнами. И я отчасти виноват в подозрениях Итана, признаю. Однако я пришел загладить вину.

Я снова хмурюсь.

— Вы про книжный магазин?

— Именно. Я слышал, вы здесь работаете.

— В каком смысле?

Это немного странно.

Конечно, Портленд может быть маленьким местом с большим количеством развязанных языков. Но ему все равно пришлось бы немного покопаться, хотя бы в моих соцсетях.

Это слегка меня напрягает.

Но он протягивает мне конверт с именем Итана на лицевой стороне, написанным аккуратным печатным шрифтом. Я не понимаю, но он коротко кивает на него, будто внутри все объясняется.

— Считайте это извинением и своего рода признанием, — говорит он. — Эта отрасль бывает настолько беспощадной, насколько возможно, и если я о чем-то жалею, так это... — Он неловко переминается. — Ну, о том, как закончились мои отношения наставничества с Леонидасом.

— Как они закончились? — прямо спрашиваю я, зная, что Итан мне никогда не расскажет.

Он человеческий дикобраз с кучей секретов.

— Как я сказал, все сложно, — снова говорит Купер. Это мало что объясняет. — Итан никогда не позволил бы мне извиниться лицом к лицу, но я надеюсь, письмо, переданное вами, сможет до него достучаться. Вы проследите, чтобы оно дошло до него?

Извинение, значит?

Если это все, то вряд ли тут что-то слишком плохое.

И все же в улыбке Купера есть что-то обезоруживающее. Я медленно киваю.

Какая бы грызня ни была у Итана, Марго, похоже, не имеет с ним проблем. Может, это проблема Итана, а не Купера.

Хотя думать так почему-то странно стыдно.

Уверена, у Итана были веские причины, и Купер, по сути, признает, что сделал что-то не так.

В конце концов, это признание.

Но рукописное извинение не повредит.

Марго уходит в подсобку с очередной стопкой книг, оставляя меня наедине с Купером. Он снова вспыхивает белоснежной улыбкой.

— Мне правда очень жаль старика. — Он звучит так искренне. — Если это чего-то стоит, он много для меня значил, и я буду безумно по нему скучать.

— Я тоже. — Я говорю правду.

Каким бы эксцентричным ни был Леонидас и каким бы странным ни было это условие о браке, он всегда был добр.

Сердце сжимается от мысли, что я больше никогда его не увижу.

Это мрачная реальность, с которой приходится сталкиваться каждый день, и я чувствую новый прилив сочувствия ко всему клану Блэкторнов.

Даже к Итану, известному бессердечному засранцу.

Потерять того, кого любишь, никогда не бывает легко.

— Уверен, так и есть, — сочувственно говорит Купер. — Вы были с ним близки? Я знаю, вы хорошо дружите с Марго.

— Мы дружим с детства, так что да. Я давно знаю Блэкторнов.

— Значит, поэтому вы в итоге оказались помолвлены с одним из них, — говорит Купер с подмигиванием. — Передадите ему конверт, хорошо? И скажите, что мне жаль, и я надеюсь однажды снова работать с Блэкторнами.

Я нерешительно киваю.

— Передам. Но если вы надеетесь на ответ, я ничего не обещаю.

— Разумеется, нет. Дело не в этом. Я просто хочу, чтобы он знал, что я чувствую. — Он дарит мне грустную улыбку. — Было приятно снова вас увидеть, Хэтти.

—...мне тоже, — говорю я, но он уже уходит.

Колокольчик над дверью звякает, когда он выходит.

Конверт остается у меня в руках, и, посмотрев вниз, я понимаю, что сжимаю его так сильно, что он мнется.