ВСЕ ПРОВОДА ПЕРЕПУТАНЫ (ХЭТТИ)

Не могу поверить, что говорю это, но, возможно, у меня слишком много книг.

Коробки разбросаны по полу гостиной, заклеенные и подписанные. Одни набиты до отказа, многие слишком тяжелые, чтобы одна среднестатистическая девушка могла их поднять.

Моя ошибка: накупила в интернете кучу подержанных любовных романов, плюс несколько роскошных новых специальных изданий в твердой обложке, и велела доставить их ко мне, чтобы отсортировать перед отправкой в магазин.

К сожалению, сейчас за перетаскивание отвечает одна среднестатистическая девушка.

Мама должна заехать позже и помочь загрузить их в свой более просторный внедорожник, но пока я одна заканчиваю упаковку.

Нормально.

Очевидно.

Я определенно не скучаю по одной конкретной горе-мужчине с бицепсами на несколько дней вперед. Меньше всего на свете я хочу, чтобы он заявился с извинениями и кучей мышц.

Вздох.

Чан с кислотой все еще мой лучший вариант.

И да, я понимаю, что заслуживаю лучшего обращения, чем то, что выдал Итан Блэкторн. Я должна это признать.

Мама, может, и не права насчет того, что Итан полный придурок, но я знаю: я стою больше, чем быть отброшенной в сторону, как просроченный банан, превратившийся в кашу.

Непростительно, какими бы ни были его причины.

Я даже не уверена, что он сможет вымолить себе дорогу обратно.

Я по-настоящему хочу мужчину, который любит меня сильнее, когда наступают тяжелые времена. Каким-то образом я обманула себя, поверив, что Итан может быть таким.

Теперь мне остается только понять, как перестать желать, чтобы он когда-нибудь заполнил эту дыру.

Марго рекомендует месть. Довольно радикально, учитывая, что это его родная сестра.

Она, наверное, думает о бомбах с блестками или пирогах в лицо, и это было бы уморительно, но мой план немного другой.

Жить хорошо.

Тихо и мирно.

Никогда больше не видеть его самодовольное, эгоистичное лицо.

Лучшая холодная месть — показать другому человеку, что он тебе не нужен. Показать ему, что именно он упускает.

Сейчас Итан упускает возможность не бороться с несколькими сотнями фунтов книг и не возить их в магазин. Но когда Hat Trick Books снова откроется и станет лучшим нишевым книжным магазином в Мэне, тогда он заметит, и ему будет плохо.

Выдаю желаемое за действительное.

У меня даже есть платье мести в фантазиях из серии «ну что, снова встретились».

Красное, с открытой спиной и разрезом до бедра.

Когда я рассказала Марго, она назвала его убийственным нарядом шпионской красотки, и я склонна согласиться. Если Марго когда-нибудь сведет нас на каком-нибудь светском мероприятии, будьте уверены, я надену его как броню.

Подавись своим сердцем, мистер Недоумок.

Я процветаю.

По крайней мере, буду, когда пробьюсь через эту пустоту и выйду на другую сторону. Желательно не сорвав сегодня спину, перетаскивая столько товара.

Может, когда-нибудь я соберусь и напишу собственную книгу.

Историю жизни застенчивой девушки, которая когда-то носила очки и имела пушащиеся волосы, и ее путь к одинокой Золушке. И, естественно, идиотского принца, который выбросил свой шанс быть с ней.

Но мечты не помогут мне закончить быстрее.

Вздохнув, я ставлю еще одну коробку и беру маркер, выводя сбоку: «Романтический саспенс».

Hat Trick Books будет чертовски сказочным, убежищем для темного и бурного наряду с более легкими фарсовыми ромкомами. Лучшие мечты рождаются на страницах блестящих писателей, которые ловят любовь и разбитое сердце так, как рыбак тралит воды в поисках лобстера.

Пока я раскладываю книги по категориям и заклеиваю коробки, мечтаю о том, что сделала бы, будь я автором. Великие не бросают, когда упираются в стену.

Они всегда находят способ заново разжечь творческий огонь и пробить ее насквозь, возвращаясь лучше прежнего.

А восторженный успех обычно означает, что ты влюбляешься.

Джейн Остин так и не вышла замуж, и посмотрите на нее.

Абсолютная сила.

Она заставила историю сказать «папочка» и вырезала свое имя на ее коже, даже если при жизни не знала большой славы.

Хм-м.

Что сделала бы Джейн Остин?

Уж точно не сидела бы, хандря, и не ждала, пока что-то случится.

Зевнув размером со льва, я заканчиваю заклеивать еще одну коробку с фэнтези про обратный гарем, потом добавляю ее в угол, где стоят готовые коробки.

Мне давно пора на кофейный перерыв.

Почти десять утра, а я занимаюсь этим с семи.

Мама скоро должна быть здесь.

Это огромная светлая сторона после уродливого разрыва. Увидев, как мне больно, мама ведет себя так, как и должна вести себя мама.

Больше никаких уколов про вес.

Больше никаких попыток впихнуть болотный сок.

Она постоянно делится свежими идеями для книжного, статьями о безумных успехах по всему миру и милыми досками в Pinterest с идеями декора.

Некоторые ее идеи довольно странные, потому что, ну, это мама.

Последняя навязчивая мысль — сделать в задней комнате йога-секцию, окруженную книгами о благополучии и медитации.

Конечно, она приложила километровый список названий от гуру йоги и фитнес-фанатиков, которыми надо запастись.

Не совсем то направление, куда я целюсь, но я ценю ее энтузиазм.

Мое видение кажется более универсальным, и, если повезет, оно еще и окупится.

Это будет храм популярных жанров, особенно тех, что любят мои собратья-читательницы, самые большие читатели из всех.

Романы, триллеры, историческая проза, фэнтези.

Я еще хочу вовсю продвигать успешных женщин-авторов.

Будет полка для местных писателей, секция BookTok/Bookstagram, а со временем — программа для подростков-читателей.

Я хочу, чтобы мой книжный храм органично вписался в Портленд, и для местных, и для счастливых туристов.

Со временем я хочу, чтобы мой магазин что-то менял. Чтобы он имел значение для людей, которые хотят человеческого лица и веселого разговора с таким же читателем всякий раз, когда приходят искать следующую настоящую любовь между обложками.

Если я смогу снова по-настоящему увлечь людей чтением, деньги придут.

Я просто знаю.

Больше никаких барьеров.

Больше никаких постановочных инфлюенсеров, которые продвигают популярные книги только ради просмотров.

Больше никаких отстраненных онлайн-заказов, где ИИ-алгоритм тычет тебе в лицо следующую книгу.

Я хочу дарить ностальгию. Полный опыт блуждания между полками и ощущения печати в руках.

Хочу, чтобы покупатели тонули в запахе книг, новых и старых, и могли свободно плюхнуться в уютные кресла, позволяя книгам захватить их прямо в магазине.

Если я сумею этого добиться, если смогу зажечь несколько чудес, все будет того стоить.

Адреналин подпитывает веселое возбуждение в крови.

О да, я хочу отомстить Итану и его сердцеразбивательным замашкам. Но больше этого я хочу смысла.

Хочу соединять людей с книгами, которые будут вдохновлять их долгие годы.

Хочу, чтобы мудрость текла, как чернильные слова, истинная и прекрасная, моральный компас, который никогда не разочаровывает.

В отличие от стольких людей.

С холодным кофе из холодильника в руке и новой энергией я заканчиваю упаковывать последнюю коробку и смотрю на дверь.

Пора спускать этих деток на парковку, чтобы мама отвезла их в книжный.

По крайней мере, лифт сегодня работает. В этом здании это никогда не гарантировано.

Я наклоняюсь и поднимаю первую коробку, застонав от веса.

Колени дрожат.

Уставшие руки угрожают выскочить из плеч.

Знаю, знаю.

Мне нужно начать ходить в спортзал или хотя бы делать дома несколько упражнений с гирями.

Медленно, шатаясь, я иду по коридору к лифту и сгружаю коробку в маленьком холле.

Здание тихое, особенно так рано, поэтому я не переживаю, что кто-то их заберет.

Теперь следующая коробка.

И следующая.

К тому моменту, как я перетаскиваю вниз восемь коробок с четырьмя сотнями с лишним книг в мягкой обложке, моя спина разрушена.

Я вытягиваюсь в лифте, упираясь одной рукой в стену, и нажимаю кнопку вестибюля.

Мама встречает меня, когда я выношу последнюю коробку наружу. Сегодня на ней красивые оливковые брюки и белая майка.

— Привет, мам, — кряхчу я, наполовину согнутая под весом книг. — Сиденья опустила? — Я позволяю ей вести меня к машине, положив руку мне на предплечье.

Вдвоем мы кое-как запихиваем первую коробку.

— Осталось всего триста пятьдесят книг, — бормочу я.

— Что? — Мама в ужасе приоткрывает рот. — Скажи, что ты шутишь, Хэтти.

Я виновато улыбаюсь.

— Все быстрее, чем кажется, особенно с твоей помощью. — Я разворачиваюсь, неохотно готовая идти за следующей коробкой, когда на парковку с визгом влетает машина.

Марго.

Она дергано останавливается поперек трех парковочных мест и глушит двигатель. Когда она открывает дверь, наружу выпрыгивает Арес.

— Он здесь? — требует Марго, глаза дико шарят вокруг.

Арес радостно ревет и несется ко мне, врезаясь в колени, пока его хвост рассекает воздух.

Ничего себе.

Не думаю, что когда-нибудь видела, чтобы этот старый пес двигался так быстро.

Его счастливые лизания по рукам возвращают горько-сладкие воспоминания. Как Итан когда-то считал пса такой обузой, а в итоге получил нового лучшего друга.

...но почему Арес с Марго?

Сердце падает.

— Привет, мальчик, — шепчу я, опускаясь на колени, чтобы Арес мог лизнуть меня в лицо, отгоняя слезы до того, как они начнутся. — Давно не виделись.

Марго поворачивается к маме, ее неизменно стильные каблуки блестят в желтом солнечном свете.

— Итан здесь? — требует она, почти запыхавшись.

Снова Итан.

Надо было знать.

Его имя прокатывается сквозь меня, и я выпрямляюсь, вытирая щеки тыльной стороной ладони. Конечно, только чтобы стереть слюни Ареса.

— Итан? — спрашиваю я.

— Да, Итан, — нетерпеливо говорит Марго. — Полагаю, это «нет»? Если он все-таки появится, не пускай его обратно легко.

Я не понимаю.

— С чего бы ему быть здесь? — Я так ошеломлена, что говорить трудно.

— Не знаю. Я просто думала, он... неважно. Честно говоря, я не знаю, куда он уехал. — Марго запускает руку в волосы. — Он ушел несколько часов назад, прошлой ночью, но так резко. Кто-то должен был остаться с Аресом, а я не могла броситься за ним. Я... боже. После того, как он себя вел, я правда думала, что он может приехать сюда, но...

— Нет для этого причин, Джиджи, — ровно говорю я. — Он не сказал мне ни слова с тех пор, как я ушла.

— Полный костеголовый, — бормочет она. — Ну, тогда у меня кончились идеи.

— Что случилось? — вмешивается мама. — Это выглядит серьезно.

— Если коротко, я ездила к нему прошлой ночью сказать, что Купер Дейли подает в суд на компанию. Он взбесился и уехал. — Каблуки Марго цокают по асфальту, слова вылетают почти слишком быстро, чтобы за ними успеть. — Он велел мне не ехать за ним, но ты же знаешь Итана: когда он на эмоциях и в злости, случаются плохие вещи.

Мой мозг хлещет назад, в ночь, когда мы расстались.

Бурлящая гроза, его жестокая злость, а под всем этим — боль.

Его мрачная решимость оттолкнуть меня и закрыть дверь. Навсегда.

Едва затянувшиеся трещины в сердце снова раскрываются.

Марго быстро рассказывает нам, что произошло с иском.

— Значит, ты просто ему сказала? Надеялась, что он повзрослеет? — Я заставляю голос оставаться нейтральным.

— У меня не было выбора. По этому контракту они будут иметь дело только с ним, — говорит Марго. — Он игнорировал все из офиса. Даже письма не читал, какими бы срочными они ни были. Просто бросил жизнь и решил, что больше не хочет иметь ничего общего ни с чем блэкторновским. Нелепо.

Сердце пропускает удар.

Сокрушительный вес, который накапливался во мне с разрыва, грозит прорваться.

— И что он сказал? Он сорвался, когда ты ему рассказала?

— Да, но не так, как ты думаешь. Это была не злость, скорее... ледяное спокойствие. Сказал, что заставит Купера заплатить, и просто ушел. — Марго пытается пригладить волосы, которые выглядят так, будто она спала с ними без нормального расчесывания. Для нее впервые. Ох, все плохо. — А теперь он пропал, и я не знаю, где его найти. Мне совсем не нравится, в каком он был состоянии.

Что бы Джейн Остин сделала с этим?

Ответ только один.

— Книги подождут, — говорю я. — Едем охотиться на него.

Марго кивает и делает глубокий, осознанный вдох.

— Ладно, слава богу. Ладно, я позвоню в местное отделение полиции. Просто предупрежу их, пока все не вышло из-под контроля и кому-нибудь не разбили лицо.

— Купер Дейли, — медленно говорит мама, морща лоб. — Почему это имя кажется знакомым?

— Он стал довольно крупной фигурой в недвижимости здесь, мам, — говорю я. — Когда-то был стажером у Леонидаса, вроде как их подставил. Потом сказал, что хочет помириться с Итаном. Они планировали большой проект лыжного лоджа на севере. Но теперь я думаю, может, он просто искал повод подать в суд и получить землю бесплатно?

Да, голос у меня горький.

Я ненавижу, что именно я передала извинение, с которого начался этот бардак.

Моя тупая задница поверила ему, когда он подполз ко мне и сказал, как ему жаль.

И я поддержала его после того, как Итан настоял, что он гадюка.

Это не моя вина, нет, но укол вины все равно есть.

Если бы я не сыграла посланника, Итан, возможно, никогда бы не согласился на сделку. А теперь может пострадать вся компания, наследство, которое все еще должно быть его. То есть если он когда-нибудь придет в себя и найдет способ обойти всю проблему с фиктивным браком.

Он ведь не будет разорванным и безумным вечно, правда?

Уф.

Живот сводит узлом.

Мама прислоняется к боку машины, кусая нижнюю губу и размышляя. Потом достает телефон.

— Мне понадобится помощь, чтобы убедиться, что коробки надежно стоят, — говорю я. — Мам, что ты...

— Купер Дейли. Этот Купер? — спрашивает она, поднимая телефон.

Я щурюсь на фотографию на экране.

На переднем плане красивая, подтянутая блондинка, а мужчина, который ее обнимает, это...

Господи.

Купер.

Это его жена? Итан упоминал ее.

Нахмурившись, я наклоняюсь ближе, изучая детали. Решаю, что это точно Купер и его жена.

Она великолепная и царственная в той идеальной манере, какая бывает у богатых людей: высокий медовый хвост, макияжа ровно столько, чтобы скрыть любые недостатки.

Она могла бы сыграть чирлидершу в кино. Улыбка яркая, голова наклонена, одна рука лежит поверх руки Купера на ее талии. Милое фото пары, выглядящее так, будто его сделал профессиональный фотограф.

— Это он, почти уверена. Где ты это нашла?

— Луна Дейли, — тихо говорит мама. — Его жена. Я ее знаю. Она ходит ко мне на йогу, когда они в городе.

— Мир тесен. — Я пусто смотрю на нее. — Но что ты хочешь сказать, мам? Луна знала о злых планах Купера?

— Нет, не совсем. — Она убирает телефон обратно в сумку и поднимает взгляд, все еще хмурясь. — Я просто говорю, что в йоге все слышали о Купере Дейли.

То, как она это произносит, заставляет меня замереть: каждое слово покрыто инеем.

— Почему? Они все риелторы?

Она фыркает и качает головой.

— Хотелось бы. Мистер Дейли — настоящий мартовский кот. Полный мерзавец. — Мама произносит это так, будто раскрывает огромный секрет, но почему-то я не удивлена.

Конечно, он такой.

Какой вменяемый человек возвращается на столько добровольных стоматологических процедур? Его улыбку, должно быть, полируют раз в две недели.

И теперь, когда я думаю об этом...

Бр-р.

Вспомнить хотя бы, как он подкатывал ко мне, когда мы встретились, прямо перед тем как Итан почти врезал ему по лицу. Купер просто отмахнулся смехом, будто был дружелюбным.

— А доказать можешь? — быстро спрашиваю я. — Откуда ты знаешь наверняка?

— Ну, посмотрим. — Мама постукивает указательным пальцем по подбородку, думая. — Он подкатывал как минимум к трем другим женщинам из нашей группы. Луна приглашала их к себе на ужин, а он начинал действовать прямо у нее под носом. Прошлой зимой поезд сплетен в нашем маленьком йога-кружке просто не останавливался.

О боже.

— Господи, это плохо. Его жена знает?

— Луна? Нет. Бедняжка уже была беременна, когда все это происходило. Ни у кого не хватило духу раскрыть ей правду. Одна женщина, которую он загнал в угол, хотела, но остальные девушки ее отговорили.

Святое дерьмо.

— Но разве она не заслуживает правды о своем мерзком изменяющем муже? Особенно будучи беременной.

Теперь я всерьез злюсь.

Мама вздыхает, сожаление тускнит в ее глазах.

— Теперь я жалею, что кто-нибудь ей не сказал. Она чудесная молодая женщина, а застрять с двуличным изменщиком, который изменяет у нее за спиной... ужасно.

Еще бы.

Мама тоже много знает об этом.

Судя по фотографиям, Луна примерно моего возраста. И вдруг я вспоминаю все способы, которыми богатый, влиятельный мужчина может с тобой обращаться.

Куда хуже, чем поступил Итан, не то чтобы это оправдывало хоть какую-то его хрень.

Я тру виски, пытаясь думать.

Что это значит для Блэкторнов?

То, что Купер — змея и бабник, не преступление. Наверное, это половина ярких богатых мужчин страны. Но если он достаточно подлый, чтобы подкатывать к подругам жены под той же крышей...

Иисусе.

Насколько подлым он может быть?

И что он сделает, если Итан не мыслит ясно?

Если попытается решить их разногласия не только словами?

Я тяжело сглатываю, желая уметь читать мысли.

— Неудивительно, что Марго лезет из кожи, — шепчу я, наполовину себе. — Если Итан с ним столкнется... это нехорошо.

Арес скулит у моих ног, прижимаясь к ногам. Я рассеянно глажу его по голове, вытирая ладонь о бедра, когда он тычет мокрым носом мне в ладонь.

— Стойте, я знаю! — объявляет Марго, подбегая обратно. Ее дизайнерские каблуки не замедляют ее ни на секунду. — Он будет в одном бостонском кафе примерно через... — она смотрит на часы, — два с половиной часа.

— С Купером? — требую я.

— Вероятно. Зачем еще ему там быть? О господи. — Марго стонет, проводя рукой по лицу. — Не могу дождаться, когда вытрясу из этого мальчишки хоть немного здравого смысла.

— Нас таких двое. Я еду с вами! — Я захлопываю багажник маминой машины, бросая на нее тяжелый взгляд. Книги подождут, и я могу доверить ей сохранить их в безопасности.

— А я за рулем. Остановимся, выгрузим несколько коробок и поедем, — бодро говорит мама.

Арес снова тычет носом мне в руку. Я смотрю на его морщинистую, милую морду и улыбаюсь.

— Похоже, ты с нами, большой парень. Если нам не удастся заставить Итана слушать, попробуем гавканье. — Я тру его голову, пока свободная кожа не идет волнами.

— А если и это не поможет, выбьем из него всю дурь, — добавляет Марго.

Если бы все было так просто.

Правда, я понятия не имею, в какое минное поле мы идем.

Но лучше нам добраться туда до того, как встреча случится и Итан совершит ошибку, пожирающую жизнь.

Живот проваливается, когда я запрыгиваю в мамину машину, готова ли я к этой драме.

Когда я проснулась сегодня утром, понятия не имела, что снова увижу Итана. И уж точно не при таких обстоятельствах.

По дороге к маминому дому мама вводит Марго в курс насчет куперовских мерзостей. Я изо всех сил стараюсь не представлять Итана в слепой ярости, подходящего к Куперу и разбивающего ему лицо.

Если мы успеем вовремя, может, поможем более холодным головам возобладать.

Не то чтобы Итан стал слушать меня, но, может, он послушает сестру или даже маму.

Кто-то должен убедить его замедлиться, дышать, подумать о том, как он на самом деле хочет это решить.

— О, отлично, — слышу я, как Марго говорит с переднего сиденья, и, подняв взгляд, вижу, что она улыбается.

— Отлично? Что вообще может быть хорошего во всем этом? — спрашиваю я.

— Купер полный кобель, — говорит Марго.

— Эм, и как это хорошо?

— Шантаж. Если он сделает один неверный ход, его брак — пшик. — Она резко щелкает пальцами.

— Это вообще законно? И разве с тех пор не прошло какое-то время? — осторожно говорю я. — Может, Луна уже знает.

— Сомневаюсь, — говорит мама, перестраиваясь в другой ряд. — На йоге она всегда рассказывает, какой он потрясающий. Это одна из причин, почему никто не решился ей сказать. Она поклоняется земле, по которой он ходит.

Печально.

— Еще лучше, Джулия. — Улыбка Марго становится откровенно злодейской. — Чем выше он сидит, тем больнее ему падать, и тем яростнее он будет бороться, чтобы она держала его на пьедестале. Спорю, он многое сделает, чтобы это не всплыло. А после того как мы со всем этим разберемся, если кто-то случайно подсунет миссис Дейли маленькую записочку, ну-у-у...

Мама смеется. Даже я улыбаюсь.

Я уже упоминала, что у моей лучшей подруги криминальный склад ума?

За это мы ее и любим.

— Ты правда думаешь, этого хватит, чтобы сбить его с этой огромной земельной сделки? — спрашиваю я.

— Как думаешь, что важнее? Какой-то большой тупой жадный иск или его брак? — Марго цокает языком. — Поверь мне. Это должно сработать.

Итан не моя проблема, которую нужно решать, но у меня нет сомнений: именно так поступила бы Джейн Остин.

Правильно.

Я хватаюсь обеими руками за сиденье, наклоняясь вперед.

— Эта штука может ехать быстрее? У нас максимум двадцать минут на то, чтобы разгрузить тысячу фунтов книг, если мы хотим успеть.