ВЕСЬ Я (ИТАН)

— Так ты жив, — говорит Марго.

Я моргаю на нее, пытаясь стереть сон из мозга.

Когда среди ночи услышал стук в дверь, не стал слишком задумываться, кто это может быть.

Заблудившийся турист или просто ветер стучит разросшейся веткой о стену хижины.

Никто не знает, что я здесь.

Моя чертова любопытная сестра уж точно не должна.

Теперь я смотрю на нее хмуро, а она смотрит прямо в ответ, светлые волосы собраны в неряшливый пучок, руки уперты в бока.

Ее поза власти, а значит, меня ждет адская лекция.

Челюсть сжимается. Я не освобождаю проход.

— Марго, два часа ночи. Какого черта тебе нужно?

— О, ничего. Просто мне надоело ждать, пока ты выползешь из своей маленькой норы. — Ее улыбка вся из ножей. — Плюс ты не отвечал на сообщения, так что кто-то должен был проверить, жив ли ты. Лучше я, чем копы, верно? Можно войти?

— Ради всего святого, как ты меня нашла? — бормочу я, открывая дверь ровно настолько, чтобы она могла протиснуться мимо.

Она громко принюхивается, оглядываясь.

Для хижины здесь достаточно мило, но я торчу тут достаточно долго, чтобы устроить бардак: дешевые стаканчики лапши быстрого приготовления вываливаются из мусорки, повсюду пивные банки. На кухонной стойке выстроился позорный ряд пустых бутылок из-под виски.

Я собирался прибраться раз десять, но это непросто, когда снова превратился в обиженного семнадцатилетнего. Уверен, я заслуживаю ее осуждающего убийственного взгляда.

— Я не хочу, чтобы ты была здесь, — рычу я. — Была причина, почему я тебе не писал.

— Знаю. У тебя плотный график: хандрить. — Она вздыхает. — Но господи, Итан. Посмотри на это место!

— Если оно тебя оскорбляет, уходи.

Она приподнимает бровь.

— Хорошая попытка, брат. Но нет. Тебе нужна полноценная интервенция, даже если ты ее не хочешь. Особенно если не хочешь. — Она снова принюхивается. — Иисусе, что это за запах? Пожалуйста, скажи, что ты выпускаешь Ареса?

— Пошла ты. Он гуляет чаще, чем за последние годы. Не то чтобы я делал что-то еще, кроме как выводил собаку в походы. — Рыкнув, я прохожу мимо нее и распахиваю окно, почти ломая старую ручку. — Лучше?

— Пока нет. Итан, как ты мог? — Ее тон меняется с отстраненного на печальный. — Я твоя сестра. Ты правда думал, что я стану любить тебя меньше из-за того, что у нас разные отцы?

Ох, черт. Началось.

Не прошло и десяти секунд, а меня уже тошнит от этого.

Я складываю руки на груди и хмурюсь.

— Сначала ты. Как ты меня нашла?

— Эм, будто это было сложно. — Она с пыхтением плюхается на диван. — Я решила, что далеко ты не уедешь. Достаточно было одного звонка, чтобы узнать: ты никуда не улетал на самолете. Потом я поспрашивала. Быстро нашла три места вокруг, где еще были свободные летние варианты. Спросила, не сдавали ли они долгосрочно дом какому-нибудь ворчуну, который, вероятно, предложил им десять летних ставок, чтобы они расчистили для него расписание.

— Умно, — сухо говорю я.

— Да, это Портленд. Все милые и любят разговаривать. Ну, все, кроме одного исключения.

Грубо вздохнув, я чешу шею и ухожу в сторону, падая в кресло. Голова раскалывается, мать ее.

— Напомни, почему я снова тебя впустил?

— У тебя не было выбора, дорогой брат, — говорит она тем же жестким голосом. — И потому что, что бы ни случилось, я твоя сестра и ты меня любишь. И я не могла вынести мысль, что оставлю тебя напиваться до смерти.

— Я не... Да пошло оно все.

Она наклоняется вперед, локти на коленях.

— Слушай, теперь, когда я знаю, что ты не мертв, я не буду доставать тебя за то, что ты напугал нас до полусмерти, ушел в самоволку из компании и все такое.

— Как великодушно, — отрезаю я.

— Я здесь, потому что дело серьезное. И я буквально имею в виду дело. — Она удерживает мой взгляд. — Blackthorn Holdings подает в суд Купер Дейли.

— Что за хрень? — Я снова на ногах, тру песок из глаз. — Скажи, что ты шутишь. Этот чертов крыс, я знал, что надо было...

— Нет. — Она лезет в сумку и достает папку из манильской бумаги. Но прежде чем я успеваю взять ее, дергает назад. — Не-а. Прежде чем я тебе это отдам, ты должен согласиться, что снова не превратишься в человека-страуса. Больше никакого закапывания головы в песок.

— Дай прочитать, — рычу я. — Дейли, мать его, ни за что не сойдет это с рук.

Удовлетворенная, она передает папку как раз в тот момент, когда Арес, зевая, забредает в комнату, привлеченный ее голосом.

Когда он ее видит, его толстый хвост яростно виляет, а она опускается рядом с ним на колени.

— Привет, большой мальчик! — воркует она. — Как же нехорошо со стороны Итана держать тебя вдали от всех, кто тебя любит, правда?

Я отключаю ее сюсюканье, листая бумаги.

Христос.

Большая часть — юридическая тарабарщина, но ближе к концу есть сводная страница, где ситуация изложена кратко.

Когда мои юристы составляли сделку, я не слишком задумывался о мелком шрифте.

Конкретно о той части, где сказано, что фирма Дейли будет сотрудничать только со мной напрямую как с CEO и единственным представителем компании.

Иными словами, с Блэкторном по крови.

А значит, все те письма, которые я игнорировал...

Черт.

Теперь я де-факто «ушел в отставку» и ввел нас в нарушение контракта. Технически я не отправлял никакого официального уведомления.

Для юристов технических деталей недостаточно.

Купер хочет выкупить оставшуюся часть курорта за гроши.

Маловероятная, предательская штрафная оговорка в контракте, которую я пропустил, потому что тогда она казалась нелепой.

Я хотел легких денег и шанса на искупление.

Победы, перемены и будущего с...

Нет.

Даже не думай ее имя, ты чертов штопор.

Правда, мои собственные юристы, которые тогда все проверяли, отмахнулись и почти ничего не прокомментировали.

В конце концов, какова была вероятность, что меня не будет рядом?

Особенно когда они знали, что я вот-вот стану счастливо женатым, полностью вступившим в права мужчиной.

— Этот расчетливый комок крысиного дерьма, — выдавливаю я.

Марго поднимает взгляд с пола, где все еще гладит Ареса.

— Удивительно, что ты вообще ему доверился. — Она пожимает плечами. — Похоже, твои инстинкты были правы.

— А я не послушал. Тогда это выглядело хорошей сделкой. Никто не предвидел такого, и теперь, когда все летит к черту, он идет на добивание. Где мой телефон?

Марго первой бросается к нему и прижимает к груди.

— Эй, эй... остановись на секунду и подыши, — строго говорит она. — Не прыгай в это головой вперед, как идиот. Сядь.

— Не говори мне, что делать.

— Тогда не веди себя как идиот и сядь. — Ее глаза вспыхивают, когда она смотрит на меня. У меня, может, и есть темперамент, но Марго способна сравниться со мной в мой худший день.

Мы тратим еще несколько секунд на поединок взглядов.

Да, нет ни единого чертова шанса, что я хочу садиться и обсуждать свои дерьмовые решения с младшей сестрой.

Сейчас единственное, что я намерен делать, — найти способ все исправить.

Но упрямство Марго не уступает моему, и она сжимает губы так, что это означает беду.

— Сядь, — повторяет она. — И возьми себя в руки, черт побери.

Я отхожу от нее, каждый вдох жжет легкие.

Впервые за долгое время я чувствую что-то кроме отвращения. И позволяю себе обнять злость.

— Я заставлю его заплатить, — говорю, шагая обратно к ней. — Этот скользкий ублюдок. Он не уйдет безнаказанным после того, как попытался нас надуть.

— Итан, да ладно. — Она упирает руки в бока. — Сядь, мать твою.

— Зачем? Что еще обсуждать? — Я машу перед ней пачкой бумаг. — Ты пришла ко мне, потому что он проворачивает эту хрень. Значит, я это исправлю. Разве не этого ты хотела?

— Не совсем. Нам нужно поговорить о Хэтти.

Ее слова трещат вокруг нас, прорезая ночь тем особым светом, который приносит только Хэтти.

Даже когда ее здесь нет.

— Теперь сядешь? — говорит Марго, сужая глаза. — Давай поговорим о том, почему ты здесь.

Ох, черт.

Я уже знаю, насколько облажался.

Знаю, что придушил ее сердце.

Мне не нужно слышать это от Марго.

— К чему ты клонишь? — рычу я. — Так сильно жаждешь прочитать мне лекцию?

— Ты никогда не слышал о разговорах? — Она качает головой.

— Я не тупой, Марго. Я не собирался так ее отшивать, но она застала меня в плохой момент. Я даже оставил ей деньги! Что еще сказать? Все кончено. Жестко или нет, я поступил гуманно, отправив ее с ресурсами, чтобы перезапустить жизнь.

Моя сестра фыркает так громко, что, кажется, крыша трясется.

— Гуманно? Ты шутишь?

— Она получила чертов книжный магазин и шестизначную сумму. Полная компенсация. Я расторг сделку, так что заплатил ей честно.

— И это компенсирует разбитое сердце? — Она сильно бьет меня кулаком в плечо. — Почему ты такой тупой?

Отличный вопрос.

— Не бей меня снова. Ты права, я мог бы справиться лучше, но...

— Она вообще никогда не хотела этот дурацкий магазин. Ты это знаешь? — Марго вздыхает. — И точно не хотела, чтобы ей заплатили, как шлюхе после плохой ночи.

— Нам не следует это обсуждать, — рычу сквозь стиснутые зубы, вышагивая к другой стороне комнаты.

Сдавливающее чувство в груди, которое появляется всякий раз, когда я вспоминаю ту ужасную ночь, бурю и разлитый виски, давит, как надгробная плита.

Я знаю, что напугал ее.

Знаю, что причинил ей боль.

Знаю, что уничтожил лучшее, что у меня когда-либо было, и поджег обломки.

Ужас в ее глазах, когда я сказал ей уйти, невозможно было не увидеть.

Так что да, возможно, я разбил ей сердце, суровая правда, которая только заставляет сокрушительную вину давить сильнее.

И все равно она не могла, мать ее, меня исправить.

Это было не ее дело.

Хэтти не нужно было навешивать на себя невозможную задачу. И что она получила бы взамен?

Мои обломки волшебно сложились бы обратно?

Моя человечность исцелилась бы настолько, чтобы я проглотил гордость, боль, свою чушь и признал, что превращает мое сердце в кровавый фарш?

Признал, что моя безумная задница любит ее?

— Это к лучшему. Ты не поймешь, но должна принять. — Я слышу эти слова, когда они падают между нами, и знаю, что они настолько же жалкие, как и кажутся.

— К лучшему для кого? — требует Марго. — Потому что уж точно не для Хэтти, и я не уверена, что для тебя. Ты правда думаешь, магазин сделал ее счастливой, Итан? Будь честен. Мы говорим о Хэтти.

Я снова фыркаю.

Если бы это была не Марго, я, возможно, смог бы соврать ей в лицо.

— Нет, — отсекаю я.

— Нет, — громко повторяет она. — Вот в чем суть. А ты все равно взял и сделал. Попытался выгнать ее во время грозы. Черт побери, Итан.

— Я ушел первым, — выдавливаю я, проводя рукой по лицу.

Это ни на каплю не делает лучше.

Марго продолжает смотреть на меня адским огнем, которого я никогда раньше не видел на ее лице. Или видел?

На секунду она становится так похожа на деда, что меня пробирает.

Он смотрел так на многих других, когда они его разочаровывали или выводили из себя, но на себе я видел это только однажды.

Всего один раз.

В тот день, когда он соскреб меня с пола после смерти Тейлор.

Душа кажется ушибленной.

Прошлое и настоящее сталкиваются, и становится трудно разобрать, что реально. Какая боль пришла от какого разбитого сердца в космической шутке моей жизни.

Вот почему я ее отпустил.

У меня не было выбора.

Я ни черта для нее не гожусь, и взгляд на бардак из бутылок, который я оставил, как какой-то обезумевший енот, это доказывает.

— Не лучший мой ход, Марго. Признаю. Но у меня не было выбора, — рычу я в тишину.

— У тебя всегда был выбор, Итан. У всех есть.

Я крепко сжимаю челюсти.

— Моя жизнь — горящая развалина. Все, что я могу ей принести, — проблемы, а она этого не заслуживает.

К моему удивлению, Марго закатывает глаза и поднимает почти пустую бутылку бурбона с пола возле моего кресла.

— Ага, — с сомнением говорит она. — Потому что то, что ты делаешь сейчас, вот это, точно все разруливает. Эй, может, если ты выпьешь достаточно, Купер просто отзовет иск и пришлет нам рождественскую открытку!

— Набить ему морду поможет. Законно, — нехотя добавляю я.

— Хватит нести чушь, старший брат. — Она нацеливает на меня длинный синий ноготь. — Купер Дейли не имеет никакого отношения к твоему параду жалости и причине, по которой ты разнес бедную Хэтти.

— Я пытался ее спасти!

— О боже. Ты до сих пор не понимаешь. — Все еще не выпуская бутылку, она достает из сумки конверт и шлепает им на стол между нами. — Ты идиот, Итан, брат ты мне или нет. Хэтти никогда не нужно было, чтобы ты спасал ее от себя.

Прежде чем я успеваю ответить, она кивает на письмо.

— Прочитай. Если я не могу убедить тебя собрать жизнь в кучу, может, это сможет. Или, может, просто отправит тебя в очередной припадок, кто знает. — Она бросает на меня еще один полный отвращения взгляд.

Я вижу свое имя, напечатанное сверху идеально ровным почерком, который не узнаю.

Марго делает глоток из наполовину опустошенной бутылки и идет искать поводок Ареса. Через минуту сетчатая дверь хлопает за ней.

Я остаюсь один, человек-вулкан.

Я хочу идти за Дейли, но вторжение Марго возвращает все, что я так чертовски долго пытался подавлять.

Выражение лица Хэтти, когда я наконец ушел от нее, потому что она не уходила. Я столько раз сказал ей уйти, а она все равно не сделала этого.

Черт.

Я вскрываю письмо, проводя пальцем по клапану, и достаю две страницы. Одна выглядит написанной от руки, другая, та, что сверху, напечатана на дорогой юридической бумаге.

Короткая профессиональная записка от Джеки Уилкс, разрешающая досрочную передачу последнего письма от деда, которое изначально должно было появиться на пятом месяце моего брака.

Дерьмо.

Целую минуту я не двигаюсь, боясь увидеть, какую новую схему или ложь он состряпал.

Если я разорву его прямо сейчас, мне никогда не придется узнать.

Даже после смерти старик, мать его, не оставит меня в покое.

Но любопытство держит меня за горло.

Я отбрасываю письмо Джеки и поворачиваюсь к записке деда.

Она недлинная, всего полстраницы, но вид его паучьего почерка запускает во мне разряд ностальгии.

Как я должен ненавидеть человека, по которому скучаю как по отцу?

Все спутано и скручено. Так много проводов и цепей перепутано, что хочется разорвать письмо на сотню клочков и бросить по ветру вместе со всеми этими чувствами.

Вместо этого я опускаю задницу обратно в кресло и начинаю читать.

Дорогой Итан,

К этому моменту ты, наверное, безумно влюблен. Я искренне надеюсь, что так и есть. Если нет, дай этому время.

Я наблюдал за тобой и Хэтти все эти годы. Я знаю, как хорошо вам двоим могло бы быть вместе, если бы вы только дали этому шанс. Если бы ты только прошел дальше всего, что случилось, когда ты был молод.

Я знал. Я, мать его, знал, что он подставляет меня под очередную поездку на вине.

Руки дрожат, пока я сжимаю письмо, заставляя себя дочитать.

Многого я тебе никогда не говорил.

Я совершил столько ошибок с твоей матерью. Она так и не смогла их простить, и, откровенно говоря, я не заслуживаю прощения.

Теперь я это вижу. Я смирился после целой жизни отрицания.

Но речь не о моих прошлых ошибках. Ты заслуживаешь знать, почему я навесил на тебя брак, о котором ни один из вас не просил, и почему настоял на этой большой видимости.

Я знаю, каково это — вечно себя истязать. Я видел, как ты был заперт в этой яме после Тейлор. Горе, ответственность, которую ты чувствовал за ее гибель, хотя это была не твоя вина.

А теперь не волнуйся.

Твой секрет уйдет со мной в могилу. Уже ушел, если ты это читаешь. Однако я не мог позволить тебе оставаться в этой бездне без способа выбраться.

Не сделав все, что в моих силах, чтобы бросить тебе лестницу.

Я знал, что не смогу исправить это один, Итан.

Но я знал того, кто сможет.

Того, кому мы доверяем. Нежную. Ту, кто верит в приключения, тайны и вторые шансы. Ту, кто дорожит любовью так же сильно, как долгими вечерами, проведенными в книге.

Со временем, возможно, ты увидишь то, что видел я, если еще не увидел.

Открой глаза и посмотри внимательно.

Она может рассеять твою тьму. Марго уже любит ее как родную.

Она выдержит твой самый бурный нрав, у нее было достаточно практики каждым летом, которое она проводила с нами.

О, черт.

Грудь проваливается внутрь. Я сжимаю письмо так, что бумага сгибается, почти рвется, но я не могу заставить себя расслабить руку.

Когда-то я отказался принять твоего отца, и мое эго дорого мне обошлось. Тогда я думал, что твоя мать может найти кого-то лучше. Но вся эта боль доказала: в конце концов важны не деньги и не престиж.

Важно иметь рядом нужного человека, который уравновесит чаши весов и твое сердце.

Для Иви ее второй половиной всегда был Скотт.

Теперь я это вижу.

Для тебя твоей половиной должна быть Харриет Сейдж. Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен, и если ты просто дашь ей честный шанс, верю, ты тоже это увидишь.

Как знает Хэтти, сказки создают, а не рассказывают.

И если ты сможешь открыть сердце достаточно, чтобы прочистить себе глаза, молодой человек, ты тоже это увидишь. А потом будешь держаться крепко и не отпустишь ее.

Со всей любовью,

Дед

Черт, черт, черт!

Я бросаю письмо и вскакиваю, начинаю мерить пол шагами.

Я самодвижущаяся развалина.

Если бы Марго была в комнате, знаю, она согласилась бы с дедом, но...

Но черт побери, он прав.

Мой последний шанс, мой единственный шанс вернуть будущее из задницы всегда был Страничкой.

Мой свет, моя любовь, единственная женщина, которая убивает проблемы дерзкой улыбкой или прибивает меня к месту очередной ужасной шуткой.

Даже когда она просто читает книгу, мой мир светится ярче.

Хэтти — единственный человек, рядом с которым я чувствовал себя живым с того дня, как Тейлор сорвалась с обрыва.

Не потому что я когда-либо любил Тейлор, нет, а потому что это был последний раз, когда я чувствовал, что заслуживаю ждать завтрашнего дня.

С Хэтти мне не нужно прятаться.

Она знает об аварии Тейлор и не сбежала.

Она смотрела на меня так, будто знала мою боль.

Будто мы делили ее, и, черт, глаза жжет.

Не помню, когда в последний раз плакал.

Не после Тейлор. Не после того, как все полетело к чертям.

Даже когда умер дед, я не сломался, хотя временами был чертовски близок. Марго была рыдающим месивом, а я держал ее, как скала, душа собственные эмоции.

Больше не могу.

Хэтти сжигает меня заживо, даже если дед стал искрой.

Она разобрала каждый механизм выживания, снесла годы укрепленных стен, и теперь я здесь, проклятый знанием, насколько сильно свернул судьбу с пути.

Я хожу неровными кругами, а мое яростное красноглазое отражение в окне насмехается надо мной.

Почему я все еще здесь?

Я сказал Хэтти, что хочу бороться, но вовсе не это делал.

Не тогда, когда страдал херней, играя в прятки, пока мое наследие и моя женщина уходили дымом.

Это не борьба.

Это капитуляция.

Я не полностью простил деда за его умолчания. И да, вся схема с фиктивным браком была слишком далеким мостом просто ради того, чтобы нас свести.

Но, черт, насчет этого он прав.

Мне нужно вернуть свою жизнь.

Мне нужно вернуть Хэтти.

В окно я вижу, как Марго возвращается к дому, бутылка в одной руке, поводок в другой.

Голова у нее опущена. Она выглядит такой же раздавленной, каким я чувствовал себя последние несколько дней.

Я открываю дверь, и она поднимает взгляд.

— Ты прочитал?

— Да. Присмотришь за Аресом немного? — Я смотрю на бутылку в ее руках. — Полагаю, ты все равно собиралась остаться здесь на ночь.

— Собиралась, но... что ты будешь делать? — Она пытается поймать меня за руку, когда я прохожу мимо, но я уворачиваюсь. — Итан, поговори со мной. Куда ты едешь?

— Нужно навестить пару человек.

— Эй, подожди, притормози! Остановись и все обдумай. — Она бежит за мной, Арес неохотно тащится за ней на поводке. — Подожди хотя бы до утра? Пожалуйста, не делай глупостей.

Справедливая просьба.

Игнорируя ее, я открываю дверь машины и закрываю прямо перед ее лицом.

— Все будет нормально, — говорю из-за стекла, блокируя дверь, чтобы она не распахнула ее. Я знаю свою сестру.

Она топает ногой и кричит:

— Сейчас середина ночи, Итан! Что ты вообще собираешься делать?

— Именно то, что сказал. — Я упираюсь рукой в подголовник пассажирского сиденья и сдаю назад. — Собираюсь все исправить.