СОВСЕМ ОДИН (ИТАН)

Когда Хэтти уходит, дни превращаются в бесчеловечное марево.

Одна жалкая минута растягивается в отвратительную неделю.

Они тянутся, мучительные и пустые, истязая меня знанием, что этот бардак создал я сам.

Я потерял контроль.

Даже телефон не перестает звонить, если только я не выключаю эту чертову штуку.

Blackthorn Holdings в кризисе. Наследие, от которого душу выворачивает.

Каждый руководитель отчаянно пытается связаться со своим пропавшим главой.

Мама звонит извиниться, пытается отговорить меня от превращения в ублюдка другого рода после того, как раскрыла, что, по сути, я им и являюсь.

Отец повторяет все, что говорит она, и спрашивает, нужно ли ему вмешаться и назначить временного руководителя компании, пока я ее игнорирую.

Мне плевать.

Не моя проблема.

Не мой, мать его, цирк.

И без того достаточно трудно просыпаться трезвым и молоть кофе после того, как узнал, что вся твоя жизнь была ложью.

Я здесь не для того, чтобы разбирать виноватую совесть родителей.

Мама никогда в жизни не уделяла мне столько внимания.

Отец даже не мой кровный отец, и, думаю, он понимает: через несколько недель компания уже не будет моей.

Это было гарантировано только если бы я женился на Хэтти. Если бы решил еще одну маленькую извращенную головоломку, придуманную дедом, как дрессированная обезьяна. А поскольку я даже в офис не позвонил, я жду, что титул CEO у меня отберут в любой день.

И прекрасно.

Лучше закончить с этим поскорее.

Тогда я снова смогу смотреть на телефон.

Черт, какая мне разница, развалится ли все без меня?

У меня нет особого таланта к недвижимости. Я все еще неопытен.

Blackthorn Holdings всегда была валуном на плечах деда, и он больше не переложит его на меня.

Я не хочу его страсти.

Не хочу его жизни.

Не после того, как он мне лгал вместе со всеми остальными.

Старик использовал меня.

Эта искривленная брачная игра была просто его способом в последний раз ткнуть мне этим в лицо, думаю я. Убедиться, что я веду себя как хорошо выдрессированная собака из-за могилы, потакая ему, даже когда он уже не жив, чтобы это увидеть.

К черту.

Теперь моя очередь понять, чего хочу я.

Без Blackthorn Holdings у меня все равно есть приличная заначка, достаточно, чтобы сбежать обратно в Сан-Диего или Скоттсдейл, а может, на темную сторону Луны.

Куда угодно, где фамилия Блэкторн ничего не значит.

Черт, я мог бы начать собственное дело без большого внешнего капитала.

Марго никогда не была уверена, что после смерти деда я должен возглавить компанию. Она всегда считала, что я могу сделать с жизнью что-то другое.

Вот он, мой шанс.

Я откидываюсь на спинку кресла, покачивая напиток в бокале, прежде чем сделать глоток.

За пределами следующего опьянения ничего очевидного нет, и в этом проблема.

Только черная дыра возможностей.

Но я пока не думаю ясно.

За считаные дни моя жизнь закончилась, а земля рассыпалась под ногами.

Осталось ли во мне достаточно, чтобы заботиться о построении карьеры? Будущего?

Я допиваю бурбон, чувствуя, как огонь прокатывается по животу.

Отец передал мне любовь к хорошему скотчу и бурбону. Одну из немногих вещей, что он сделал, учитывая, что генетически мы полные чужаки.

Губы кисло кривятся.

Почему люди такие чертовски сложные?

Арес поднимает голову со своего места на ковре перед камином и скулит.

Будто он умеет читать мои мысли. Его уши настороженно приподнимаются.

Теперь, когда я официально изгой, я полностью ушел в отшельники. Мы засели в этой маленькой хижине неподалеку от Портленда, пока я выстраиваю следующий ход.

Она достаточно уединенная, чтобы проводить дни, выгуливая собаку и забывая мир. Тихие ночи среди высоких деревьев и сверкающего берега под холмами предназначены для того, чтобы напиваться в хлам и забывать Итана Блэкторна, которым я был.

По крайней мере, пытаться.

Только забывать оказалось далеко не так легко, как я думал.

Не когда тебя преследует тысяча сожалений и грустное лицо одной прекрасной женщины, которое ни один напиток не способен изгнать из моей головы.

— Ты все еще скучаешь по ней? — спрашиваю бассет-хаунда, голос у меня заплетается. Этот звук, может, и шокировал бы меня, будь я трезв, но я не трезв. — Я с этим покончил, парень. Это даже не было настоящим.

Еще одна огромная ложь, пожирающая лицо.

Еще одна причина, по которой мне пришлось убираться из собственного дома к черту.

Какой бы большой ни была эта чертова махина, я знал: каждая комната все равно будет пахнуть Страничкой.

Каждая поверхность будет светиться выцветшей страстью, нежеланными воспоминаниями о том, как я нагибал ее над ними.

Когда я вернулся внутрь, ожидал найти ее там, смотрящей на остатки стекла на полу с ужасом и смятением.

Но нет. После того как я дотащил себя из шторма где-то после рассвета, она ушла.

Умная девочка.

Мне лучше подальше от этого места и от всех мыслей о существовании, построенном на лжи.

Арес явно думает иначе.

Он тоскует по ней, оглядывается и скулит каждые несколько часов, ожидая девушку, которая приносила ласку и слишком много лакомств, чтобы она вошла в дверь.

Телефон вибрирует, и я грубо хватаю его.

На этот раз просто сообщение.

Я уже догадываюсь, что это Марго, еще до того, как вижу ее имя.

Почти все остальные заблокированы или игнорируются. Но Марго была так же ошарашена большим откровением, как и я. Она разделяет крошечную часть моей боли, и поэтому я открываю сообщение и читаю.

Живой?

Ты, возможно, самый большой идиот из всех рожденных, но ты все еще мой брат. Позвони мне, чтобы мне не пришлось повторять это снова.

Черт.

Игнорировать сестру — вторая худшая часть этой мрачной изоляции после того, как моя пьяная истерика отправила Хэтти собирать вещи.

Идиот? Нет, это слишком вежливо.

Я — колоссальный, демонический проеб.

Рыкнув, я провожу рукой по лицу и наливаю себе еще.

Арес смотрит на меня своими осуждающими большими карими глазами.

— Что? Хватит на меня так смотреть, — ворчу я. — Хорошие новости: ты еще увидишь Марго. Когда-нибудь. Но она не придет сюда, пока я в таком состоянии. Потерпи, приятель.

Он причмокивает, ворчит и кладет морду на массивные лапы, отворачиваясь от меня.

Хотел бы я так же легко отключить все.

Да, быть здесь лучше, чем жить в доме с призраками, но едва-едва. Хэтти бы это место понравилось.

Старые книги в мягких обложках, выстроившиеся на старой полке в углу.

В основном это дешевые карманные издания восьмидесятых и девяностых. Они заговорили бы с ней, особенно любовные романы с похабными обложками: длинноволосые принцы и женщины в наполовину разорванных платьях.

Даже сухие документальные книги о рыбалке и наблюдении за птицами имеют свое очарование. Их читали столько раз, что переплеты разболтались.

Она, наверное, нашла бы способ их починить, зная ее слабость к старым словам.

«Книги, которые уже любили», называет она их.

Но не только книги она бы обожала.

Ей понравилась бы и тишина. Светлячки, которые выходят ночью танцевать, как крошечные звезды.

Их теперь меньше, чем я помню из детства, но, наверное, та же история везде, не только в Мэне.

И она бы смеялась над тем, как я никогда не могу заставить Ареса подвинуться на кровати: старый пес упрямо занимает мое место каждый раз, когда меня там нет.

У нее было волшебное прикосновение. Эта ленивая груда костей всегда двигалась ради нее.

Жалкое зрелище.

Моя рука сжимается вокруг бокала. Я сопротивляюсь желанию швырнуть его в камин.

Я не привык так скучать по кому-то.

Когда умер дед, это был удар, но еще и естественный.

А после его предательства это не сравнится с тем, как я скучаю по ней.

Это другая боль, она прогрызает путь под кожу, и я не могу ее вырвать.

Она слишком сильно отпечаталась на моей жизни, хотя была ее частью всего несколько месяцев.

И все же разорвать с ней было правильным решением.

Я не мог вынести, что причиню ей боль, пока превращаюсь в берсерка и разбиваю все, что, как мне казалось, я знал, как разъяренный бык.

Хэтти Сейдж не подходит моему разрушенному миру.

Не тому, где я покончил с ролью странной эмоциональной пешки деда.

Ей не нужно болтаться рядом среди обломков.

Никто этого не заслуживает.

Нам обоим нужно, мать его, жить дальше, а мне нужно время одному.

Время понять свою жизнь и что, черт возьми, я хочу с ней делать теперь, когда все, что я думал, что знаю, оказалось ложью.

Держать Хэтти рядом означало бы только отвлекаться.

Горькое напоминание о заблуждениях Леонидаса Блэкторна.

Вздохнув, я снова провожу рукой по волосам и перехожу к маленькому столу.

Ноутбук все еще открыт с последней попытки кое-как собрать хоть какой-то жизнеспособный бизнес-план.

Идеи у меня есть, но самое трудное — отточить их, понять, какие из них могут занять настоящее место на рынке.

У меня открыты вкладки таблиц, о которых я уже не помню, и столько разговоров с ИИ, что боты вполне могли бы беседовать друг с другом.

Не самый разумный способ что-либо обдумывать. Но можно хандрить и напиваться в хлам только до определенного предела.

Мне нужно гребаное будущее, чтобы перерезать якорь прошлого.

Я снова просматриваю варианты, более смелые, те, что увели бы меня в новые места далеко отсюда.

У меня была идея новой платформы, где люди могли бы смотреть видео о здоровье, готовке и благополучии, но этого недостаточно, чтобы строить вокруг целую компанию. Это должен быть побочный проект.

А как насчет рынка элитной аренды?

Тут я начинаю не с нуля. К тому же я видел несколько статей о стремительном успехе братьев Рори и Higher Ends на Среднем Западе.

Они неплохо устроились, пробившись через целую кучу драмы.

Могу ли я сделать нечто похожее на севере штата Нью-Йорк или в Новой Англии?

Нишевые рынки роскошной недвижимости для отдыха есть повсюду.

Пока ничего не проработано, но это искра.

Зародыш идеи, который, может быть, можно подкормить.

Она меня не воодушевляет, но ничто меня не воодушевляло с тех пор, как я думал, что беру на себя Blackthorn Holdings.

Поправка: с тех пор, как я думал, что у меня будет еще шесть месяцев со Страничкой.

После того взрыва она не пыталась со мной связаться.

Я ее, конечно, не виню, учитывая, как выгнал из собственного дома.

Каждый раз, когда Марго пишет мне, я невольно хочу, чтобы это была ее лучшая подруга.

Гребаная глупость.

Я не жалею, что порвал с ней.

Не могу жалеть.

Я не мог держать ее привязанной ни секунды дольше, не говоря уже о том, чтобы приковывать к мужчине, который не отличает верх от низа.

Я заставляю себя выпить воды, чтобы смягчить следующее похмелье, и изо всех сил пытаюсь вытащить из памяти еще что-нибудь о перспективах местной аренды.

Прежде чем я успеваю глубоко уйти в это, в почту падает письмо от юриста.

Человек Дейли.

Кажется, это уже третий раз, когда он шлет тему «СРОЧНО» о статусе проекта лыжного курорта. И мне хочется снова его проигнорировать.

На фоне такой шаткой ситуации в Blackthorn Holdings это особенно раздражает.

В организации есть другие люди, которые могут разобраться с Купером Дейли и его энергией золотистого ретривера.

Лучше установить это как прецедент до того, как я отзову свое право наследовать имущество.

Джеки Уилкс, возможно, впервые в жизни растеряется, когда узнает.

Черт, все растеряются.

Я не могу заставить себя заботиться.

И все же.

Письмо висит там, первые строки обвиняют меня в том, что я не выполняю работу, идеально вежливым, формальным юридическим языком.

Глаза цепляются за превью, раздраженные.

Мы искренне надеемся, что вы урегулируете вопросы относительно вашего будущего в Blackthorn Holdings. Как вы знаете, с договорной точки зрения это может создать серьезное препятствие для дальнейшего продвижения.

Иными словами: подними задницу. Или хотя бы подтверди, где все стоят.

Вчера пришло еще одно письмо от отдела приобретений Blackthorn по проекту курорта.

Я едва взглянул на него до этого момента, и то только потому, что юрист Дейли меня бесит.

Мне недолго нужно, чтобы заметить: там приложен тревожный отчет по дикой природе и истории участка.

Естественно, я заказал тщательное расследование объекта, прежде чем исчез, и результаты вернулись.

Теперь я пролистываю многостраничный документ.

Насколько я понимаю, это не первый раз, когда Blackthorn Acquisitions рассматривала эту землю.

Дед изначально дважды обдумывал строительство лоджа там. Даже думал купить соседний участок, которым теперь владеет Дейли.

Он так и не пошел дальше из-за экологических опасений.

Судя по всему, они были достаточно серьезными, чтобы положить всю идею на полку.

Это вызывает огромные, вопиющие вопросы к схеме Дейли, но решения принимаю уже не я.

Он вцепился в это, потому что дело было личным, его желание загладить вину, но обратился он к CEO Blackthorn Holdings, и сделка была со мной.

Черт, по крайней мере Купер пытался сыграть честно.

Я могу уважать его готовность посмотреть прошлым грехам в глаза и попытаться их пережить.

Среди раздражающих мудаков в моем личном списке Купер Дейли резко опустился вниз.

Я должен сказать юристу Дейли, что выхожу из игры, и пусть дальше все падает как придется.

В любом случае я оставлю ему что-то рабочее, независимо от того, пойдет ли лыжный курорт вперед. Последнее прощание, закрытие хвостов.

Несколько недель назад этот отчет был бы огнедышащим драконом.

Теперь, когда моя жизнь взорвана к чертям, он больше похож на злого котенка, отчаянно царапающего неопределенную пустоту моего будущего.

Если бы я только знал, чего, мать его, хочу.

Но даже это теперь кажется недосягаемым.

Дорога обратно к здравомыслию будет очень долгой, и я вздыхаю.

Арес повторяет за мной, издавая усталый стон, когда во сне поворачивает голову.

Снаружи на террасу опускаются несколько заблудших чаек в поисках объедков.

Все птицы мира, за которыми можно гоняться, а он ничего не замечает, мирно оставляя птичьи проблемы кому-то другому.

Хотел бы я, чтобы у меня было так же просто.

Я фыркаю и захлопываю ноутбук.

Последний бурбон теперь течет по крови, вбивая огонь в мозг.

Я достаточно взрослый, чтобы понимать: эта дурная привычка ни черта не помогает.

Никакое количество алкоголя не сотрет мои проблемы.

Ни один напиток не заставит меня забыть.

В прошлый раз, когда я столкнулся с трагедией, выпивка только все ухудшила.

Только тогда я был ребенком. Напился до отключки, потому что не знал лучше.

Если бы дед меня не нашел, если бы не соскреб с пола и не отправил прочь, я мог бы умереть лицом в собственной рвоте.

Тогда это казалось подарком.

Вторым шансом на свободу, которой я никогда не заслуживал, но за которую отчаянно цеплялся.

На этот раз рядом нет никого, кто спас бы меня от самого себя.

Я должен знать, когда остановиться, когда поставить бутылку и вычистить организм.

Особенно когда кажется, что дед заметал свою вину под гребаный ковер.

Он снова провалился, и от этого у меня сворачивает желудок.

Я, шатаясь, поднимаюсь, иду к раздвижной двери и выхожу в летний вечер, свободный от бед.

Здесь светлячки играют, а сверчки стрекочут, как оркестр.

Звезды сияют в полную силу, так ярко, что я чувствую себя тенью.

Я не был таким ошеломленным и безнадежным со смерти Тейлор.

В отличие от того раза, я не думаю, что могу сделать хоть что-то, чтобы от этого убежать.

Я провел всю жизнь в ловушке, будучи кем-то другим.

Если я хочу разорвать круг, мне нужно встретиться с настоящим Итаном Блэкторном, но я не знаю как.