ВСЕ ПРИЗРАКИ (ХЭТТИ)

Марго протягивает руки в стороны, пока идет по причалу, ее улыбающееся лицо поднято к солнцу.

Я сама попросила ее встретиться, но теперь, когда она здесь, не могу вспомнить, что собиралась сказать.

Привет, Марго.

Так вот, я сплю с твоим братом.

Да, с тем самым, которого, как ты думала, я терпеть не могу.

Да, с моим будущим фальшивым мужем.

Да, все еще фальшивым. Но секс настоящий.

Нет, я понятия не имею, что делаю.

Жестоко.

Совершенно не тот разговор, который хочется вести с лучшей подругой.

Но боюсь, он должен случиться, потому что это с Итаном продолжает случаться. И не один раз.

Я провела с ним выходные, и спустя целую неделю все еще чувствую каждый обжигающий поцелуй.

Марго поймет, надеюсь.

Я не умею врать, даже если от этого зависит моя жизнь, а она заслуживает правды. Справедливо, чтобы она знала, верно?

Я просто ужасно боюсь ей сказать, но, видимо, такова цена сексуальных ошибок.

Она собирает длинные светлые волосы в пучок, пока мы ведем светскую беседу о книжном магазине, проходя мимо огромных рыбацких судов и частных яхт с длинными гладкими носами и слишком большим количеством окон.

Леонидас водил нас в эту марину, когда мы были детьми. До сих пор кажется, будто часть его призрака есть в этом ветре. Он стал единым с плещущимся морем и крикливыми чайками над головой.

Мимо проплывает милый пухлый тюлень из гавани и ныряет обратно под воду, когда видит нас.

На конце причала рыбачит старик, одна нога лениво свисает в воду.

Я улыбаюсь, вспоминая, как Леонидас любил рыбалку. Правда, обычно с ним выходил Итан.

Марго предпочитала загорать, а я — книги. Солнце и виды — это прекрасно, но рыбьи потроха никогда не были моей страстью.

— Так что случилось, кроме того, что ты загоняешь себя работой до сырого мяса? — спрашивает она, когда я все не начинаю разговор о том, что меня тревожит.

Она слишком хорошо меня читает.

Я вздыхаю.

— Ладно, итак... сначала ты должна пообещать, что не будешь психовать.

Уголки ее губ опускаются.

— Ты ведь понимаешь, что это примерно единственное, что можно сказать, чтобы заставить меня психовать?

— Да. — Я ерзаю. — Но если бы ты могла просто не делать этого, было бы полезно.

— Верно. Ладно, Хэтти. Что бы это ни было, давай послушаем, чтобы оценить по шкале паники. О нет. — Она морщится.

— Что? — Мои глаза резко дергаются к ней.

— Только не говори, что ты превращаешь книжный магазин в кальянную? — Она драматично вздыхает, потирая лицо.

— Соблазнительно, но нет.

— Жаль. — Она хлопает голубыми глазами, и сегодня они слишком похожи на глаза Итана.

Я так влипла.

— Я могу продолжать угадывать, если хочешь, — говорит она. — Но, возможно, будет лучше, если ты просто выплюнешь.

Солнце вдруг кажется обжигающим на плечах.

Я сгорю здесь, если не буду осторожна.

И я совершенно не готова сказать ей, но откладывать больше нельзя.

Глубоко вдохнув, я вытаскиваю из себя всю храбрость до последней капли.

— Так вот, эм, мы с Итаном... вроде как переспали, — выпаливаю я.

Тишина.

Прекрасно.

Я закрываю глаза там, где мы стоим, корабли качаются по обе стороны от нас, пустые окна смотрят, острые носы слишком остры.

Марго смотрит на меня в ошеломленном молчании.

Когда я рискую быстро взглянуть на нее, она хмурится так, что Итан мог бы гордиться.

— Ты переспала с моим братом, — медленно говорит она, будто слова чужие.

Уф, не лучшее начало.

— Да, — говорю я.

— Хэтти, почему?

— Все стало странно. И нас понесло.

Несколько раз.

Несколько великолепных, перехватывающих дыхание, рвущих простыни раз.

— Не понимаю. — Марго кривит губы, будто с трудом переваривает новость. — Я думала, ты его ненавидишь.

— Ненавидела. Когда мы были детьми, точно. Но теперь он другой. Он не так уж плох. Он... — Я кусаю губу, пытаясь подобрать идеальное прилагательное. — Он милее.

— Я знала! — Она щелкает пальцами. — Чертов Итан. Я знала, что мой брат-идиот как-нибудь все испортит. Я это предсказала в ту секунду, когда ты согласилась. Он мертв.

— Подожди! — Мой протест слабый. — Это не только его вина.

— Нет? Тогда чья это вина, Хэтти? Он обманом заставил тебя упасть на его член?

— Вообще-то никто не виноват. Дело совсем не в этом... — Я снова умолкаю под ее убийственным взглядом. — Он ни к чему меня не принуждал. Я была добровольной участницей.

— Конечно была! — Она указывает на небо с очевидным раздражением. — Это же Итан. Ты знаешь, что он каждую неделю трахает новую девушку.

Сердце трясется, будто его пнули.

Она права?

Я вспоминаю, как он смотрел на меня, когда сказал, что не собирается быть ни с кем еще. Он ожидал моей верности тоже.

— Может быть, — шепчу я, — но теперь мы помолвлены. Это многое меняет.

Ее глаза вспыхивают ужасом, прежде чем она шипит:

— Хэтти, это не настоящее!

— Я знаю. Правда. Я не тупая, Джиджи.

Она раздраженно выдыхает.

— Я и не говорила, что тупая. Но мой брат? Серьезно? Ты правда ведешься на его хрень? Господи.

— Ты не можешь сказать ему, что знаешь. Не думаю, что он меня простит. Но я не хотела держать тебя в темноте. Мы подруги.

— Очевидно, не скажу. Девичий кодекс и все такое, — говорит она с очередным резким закатыванием глаз. — Но серьезно, о чем ты думала?

Я не думала.

Совсем, если честно.

Когда он меня поцеловал, не было ни малейшего шанса, что я когда-нибудь снова смогу мыслить ясно.

Не о бесконечных причинах, почему нам нельзя этого делать.

И все они связаны с моим телом и теми соблазнительными вещами, которые он с ним делает.

— Мы относимся к этому спокойно. Мы поговорили и согласились, что это только пока мы... — глоток, — женаты.

С побежденным вздохом она качает головой.

— Но ты понимаешь, что это не настоящее, да? — Ее глаза сужаются. — Или настоящее?

— Нет! Просто... Просто так случилось, ладно? Боже, почему все остальные могут заниматься странными случайными связями, а я нет? — И это почти наверняка случится снова, если будет по-моему. — Я знаю, что делаю, Марго.

— Я за тебя волнуюсь, — бормочет она. — Дерьмо. Не могу поверить, что он так поступил. Это как раз та тупая котяра-хрень, из которой, я надеялась, он наконец вырастает. То есть я всегда знала, что ты начинаешь ему нравиться, но...

— Подожди, что? Что значит «начинаю ему нравиться»? — У меня кружится голова.

Я думала, это я пришла с бомбой.

С другой стороны, для Марго, которая превратила чтение людей в искусство, это, наверное, казалось очевидным.

— То, как он на тебя смотрел? — говорит она со вздохом. — Думаю, ты знаешь. На ужине. Он не мог оторвать от тебя глаз.

— Мы притворялись.

— Помнишь Купера? Итан сорвался как ревнивый идиот у всех на глазах. — Она складывает руки на груди. — Скажи мне, что он сделал бы это, если бы просто притворялся. Если ты не заметила, с юности у тебя случился нехилый расцвет, и, кажется, он заметил.

От этой мысли по мне пробегает маленький трепет.

Лично я бы так далеко не зашла, но я увереннее, чем была тем занудным подростком, которого задирал ее старший брат.

Тогда я едва могла связать при нем пару слов.

А теперь он хочет меня.

Он заметил, как я изменилась, и не хочет, чтобы я сидела на диете и худела до супермодельного режима, лишь бы почувствовать себя достаточно хорошей.

Это безумие.

Почти невозможно понять.

— О нет, — говорит Марго, хмурясь все сильнее, чем дольше смотрит на меня. — Ты влипла по уши.

— Ничего подобного.

— Именно так. — Она снова вздыхает. — Наверное, поэтому у тебя на лице эта маленькая сопливая улыбка. Насколько все серьезно?

— Несерьезно! — Я почти кричу.

Она фыркает.

— Ради тебя надеюсь, что нет. Ты не хочешь запутаться в драме Блэкторнов, детка. Ни на секунду дольше необходимого.

— Ну, я проводила с тобой и Лео целые лета, и все было нормально?

Марго поднимает бровь.

— Дедуля, по сути, заставил Итана обручиться с тобой. Это похоже на нормальный поступок?

— Нет, — наконец говорю я. Это единственное, чего я так и не смогла понять. — Как думаешь, зачем он это сделал?

Марго берет меня под руку и ведет обратно с причала.

Ее лицо застывает, непривычно серьезное.

Грустная, странная часть меня хочет верить, что Леонидас сделал это, потому что хотел нас свести.

Хочу верить, что он знал — или хотя бы надеялся, — что юридические наручники расцветут во что-то настоящее.

Но в том-то и дело. Мы этого не выбирали.

Чтобы любовь длилась, в какой-то момент люди выбирают друг друга.

Хотя глубоко внутри мне хочется, чтобы это могло стать чем-то большим, я знаю, насколько это нелепо.

Я совершенно не та самая для Итана Блэкторна.

Не по-настоящему.

Не в этой жизни.

Как говорит Марго, эта история с фиктивным браком ненастоящая, и мне лучше вбить это себе в голову, прямо на передний план.

Он проходит через это только потому, что через шесть месяцев мы радостно разойдемся каждый своей дорогой.

А секс... ну, вот и все.

Секс.

Ненормально хороший перепих, чтобы снять напряжение и стресс, пока мы застряли в притворстве.

Это не значит, что есть что-то большее.

Леонидас не мог предсказать, что все пойдет так, если он сведет нас силой. Старик был эксцентричным, но не буйным безумцем.

Когда мы были подростками, нас точно не тянуло друг к другу, и разница в возрасте тут ни при чем.

Мы ненавидели друг друга.

Я бы скорее час лизала пляж, чем влюбилась в Итана.

Но почему я? Почему он заставил своего внука выбрать именно меня из всех людей?

Нет веской причины думать, что мы идеально подходим друг другу.

Потому что Марго права: не подходим.

Мы вращаемся в совершенно разных кругах. Наши жизни не могли бы быть более разными.

И когда все закончится, он захочет женщину, которая соответствует его уму, деньгам и жестокой красоте.

Я совершенно не она, даже если крошечная часть меня хочет ею быть.

— Может, он сделал это потому, что видит в тебе часть семейного бренда. Думаю, он хотел преподать Итану урок. Что-то о жизни, чему не мог научить его в офисе, — наконец говорит она. — В смысле, наши семьи близки целую вечность, так что это вроде как имеет смысл. Большой публичный брак заставляет Итана взяться за ум и относиться ко всему серьезно, даже если это все ради вида.

— Может быть, — говорю я.

— Ты знаешь, он давно хотел, чтобы Итан взялся за дело. Когда тот решил вернуться и погрузиться в семейный бизнес, дедуля был в восторге. — Марго пожимает плечами, задевая своим плечом мое. — Думаю, это его способ сделать из Итана мужчину. Еще одно испытание, которое он не мог устроить, пока был жив.

— Хмм, да.

Но я не уверена.

Итан не кажется мне тем эгоистичным, незрелым задирой, каким был раньше, и чему он вообще может научиться из фиктивного брака?

Говоря о тяжелой артиллерии.

То есть это возможно. Это лучшее объяснение, чем все, что придумала я.

Мы, наверное, никогда не узнаем, о чем он думал, если только он не выйдет на связь через медиума или спиритическую доску. То есть в основном никогда.

Я просто не могу до конца поверить, что Леонидас пошел бы на такую крайность.

Он знал своего внука лучше всех, и, насколько мне известно, гордился Итаном за то, что тот взялся продолжать его наследие до смерти.

Здесь должно быть что-то большее, чем семейный бренд и странный способ эмоционально манипулировать Итаном, чтобы он стал ответственным.

Я просто не могу понять его мотив, а он может значить все для расшифровки остального безумия.

Солнце светится, как пылающая тыква, когда я встречаю Итана в старом поместье Леонидаса.

Мы спускаемся к пляжу на закате и идем по песку, Арес спокойно шагает рядом. Итан даже не стал надевать на него поводок: в его возрасте он слишком ленив, чтобы гоняться за чайками или потеряться.

Еще одна причина любить лучшего мальчика Портленда.

Хотя он не признается, думаю, Итан тоже начинает к нему привязываться: иногда наклоняется погладить старого пса, делится лакомствами, чтобы убедить его не отставать.

Трудно не засмеяться, когда я ловлю его на том, что он достает тайное собачье печенье.

— Ты теперь носишь с собой собачьи лакомства? Кто ты такой?

— Его очень мотивирует еда, — ворчит Итан. — Думаю, либо я подсовываю ему пару печений, либо мне придется тащить его обратно.

— Верно. — Я хихикаю.

— В любом случае, ты спрашивала про дом... — И он рассказывает мне об остатках имущества Леонидаса.

Это долгий процесс, в котором участвует много людей. Марго плюс Суровый Холден и другие бывшие сотрудники. Они все еще приводят его в порядок и все сортируют.

В конце концов, когда все будет сделано, старый особняк продадут, но я не чувствую особой спешки.

— У Уилкс все еще есть незавершенные дела с завещанием, прежде чем дом выйдет на рынок. Моя кузина Клео очень увлечена искусством, и, кажется, он оставил ей какое-то сокровище под большим секретом. Рад, что это не моя проблема, — говорит он, пожимая плечами. — Старик и так оставил мне достаточно.

Его нерешительность понятна, учитывая все, но в голосе все равно слышится тень грусти.

— Ты будешь скучать по этому месту? По воспоминаниям, я имею в виду? Знаю, без Лео все будет уже не так...

— Я люблю старый дом, но он уже давно не ощущается прежним, — признается он. — Мы провели там лучшие лета. Ты, я, Марго и Клео. Но у меня свой дом, у Марго тоже, и держать его только ради ностальгии бессмысленно. Управлять таким местом стоит целое состояние. Даже если открыть его для экскурсий как исторический дом, обслуживание будет безумным.

— Жаль, Итан. Я буду по нему скучать.

— Конец эпохи, — соглашается он.

Пока мы зарываем пальцы ног в песок, как делали в Нью-Йорке, я протягиваю руку и беру его за ладонь.

Сначала нерешительно, все еще думая, что он отстранится.

Если умопомрачительный секс не слишком интимен, то это точно интимно, но он сжимает мои пальцы, поворачивая руку так, чтобы наши пальцы переплелись.

После всего, что мы сделали, это не должно казаться чем-то серьезным.

Но каким-то образом это напряженно и по-настоящему: ладонь к ладони, пальцы переплетены, покалывание бежит по коже.

О нет.

Это ничего, это ничего.

Просто интрижка.

Просто глупая, импульсивная уловка.

Не то чтобы я знала, какой должна быть интрижка.

Это вроде как моя первая, если говорить о чем-то несерьезном.

— Черт, вот она. Когда я вчера говорил с Холденом, он сказал, что она все еще здесь. Я думал, он шутит. — Итан замедляется, кивая на заброшенное, выброшенное на берег рыбацкое судно, наполовину погребенное в песчаной дюне.

Я узнаю его мгновенно: та самая старая лодка, только чуть сильнее потрепанная временем и стихиями.

Когда мы были детьми, мы исследовали это место и строили гигантские песчаные замки. Мы с Марго прятались в тени от корпуса, пока я плела сложные истории о пиратских сокровищах и призрачных командах, запертых в его руинах.

«Гроб капитана Харви» — так мы его называли. Мы были уверены, что в старой развалине просто обязан где-то скрываться скелет с парой мрачных секретов.

Сегодня я думаю, что это всего лишь дешевое судно для ловли лобстеров, которое подхватила буря и выбросила на этот пляж, может, тридцать или сорок лет назад.

Я почти уверена, Итан приводил сюда девушек целоваться, по крайней мере до тех пор, пока Холден не просек и не прикрыл ему веселье.

Когда он тянет меня к старой лодке, мрачная маска, которую он носит, растворяется в одной из его редких улыбок.

Сердце пропускает удар.

Интересно, будет ли он целоваться со мной здесь сегодня, и что я должна по этому поводу чувствовать.

Я не сильно отличаюсь от его прежних местных интрижек, за вычетом контракта, в котором сказано, что мы будем связаны браком шесть месяцев.

Итан осторожно взбирается по нескольким побитым доскам и входит в маленькую каюту.

Я следую за ним неохотно, напоминая себе, что она на самом деле не населена призраками.

Арес протискивается мимо меня, осторожно обнюхивая потертые доски.

Все так, как я помню. Слишком современно для пиратского корабля, но достаточно старого, облупленного и выгоревшего на солнце дерева, чтобы ребенку он казался древним.

Теперь дерево щетинится счастливыми воспоминаниями.

Глаза Итана встречаются с моими, когда его улыбка меркнет.

Может, я не хочу, чтобы он целовал меня здесь как одну из своих старых местных девушек. Это место священно для нас так, как никогда не было для его интрижек.

— Мы с Марго постоянно здесь возились. Пугали сами себя до смерти историями о призраках. — Я оглядываю маленькое пространство, слегка ошеломленная. — Кажется, Марго однажды даже спрятала здесь твои сигареты. — Я кусаю губу, поднимая на него взгляд и стараясь не улыбаться. — В отместку за тот раз, когда ты закопал ее любимые сандалии и сказал, что они под раковиной. Она весь день копалась.

— Вредина сама напросилась, — рычит он. — Значит, это она спрятала мою старую серебряную зажигалку? Так и не нашел эту штуку.

Я пожимаю плечами, потому что хоть и была рядом, кража была целиком делом Марго.

— Наверное. Ты хочешь ее вернуть? Я думала, ты больше не куришь.

Он силой открывает ящик, перекошенный от времени и влаги, заглядывает внутрь.

— Не курю, но зажигалку все равно хочу. Дед подарил ее мне на Рождество в один год.

Следуя его примеру, я стучу по стене, пытаясь вспомнить, куда мы ее положили. Кажется, в старой лодке целая куча тайных отсеков, что только добавляет ей загадочности.

Итан движется по другой стороне каюты, внушительные мышцы спины перекатываются, когда он наклоняется и простукивает каждую полую щель, которую может найти.

Я больше времени смотрю на него, чем активно ищу, держась позади, чтобы убедиться, что Арес не застрянет ни в одном маленьком отсеке.

Он открывает старый шкафчик для алкоголя.

Пустой, кроме пустой бутылки виски.

Хмурясь, он легко стучит по стенам.

Потом с победным возгласом квадратная доска отходит.

Даже в тусклом свете несложно увидеть внутри маленький серебряный отблеск.

— Джекпот! Эй, подержи, — говорит он, тянется внутрь и передает мне сокровище. Леонидас никогда не поддерживал привычку Итана курить, но эта антикварная зажигалка — вещь прекрасная, с выгравированными инициалами Итана. — Давай. Попробуй.

Я щелкаю крышкой и подпрыгиваю, когда нажимаю, удивленная, что появляется пламя.

— Черт. Она все еще работает.

— Надеюсь, — говорит Итан, но он отвлечен, все еще хмурится на тайный шкафчик. — Здесь есть еще что-то. Что еще вы украли?

— А? Понятия не имею. — Я забываю о зажигалке и наклоняюсь, пытаясь заглянуть мимо него.

Он медленно вытаскивает два древних листка бумаги, слипшихся между собой.

Они мятые и слегка повреждены водой, явно пролежали там очень долго. Один край неровный и мягко растрепанный, будто его оторвали.

Я кладу зажигалку в карман и подхожу ближе.

— Что это?

Он переворачивает листки, хмурясь на паучий черный почерк.

— Письмо, кажется. От деда.

Я рискую быстро посмотреть на лицо Итана, пытаясь уловить реакцию.

— Думаешь, нам стоит его читать? Кто-то явно спрятал его.

— Похоже, оно написано моей матери, — рассеянно говорит он, будто меня не слышит. — Черт, он, должно быть, написал это очень давно. До моего рождения, думаю. — Он складывает два листка вместе, пытаясь прочитать, но чернила выцвели, а света мало.

— Что там сказано?

— Пытаюсь. — Он хмурится. — Не совсем могу разобрать. Точно что-то про моего отца. Вот тут написано... «Я хотел бы, чтобы ты замедлилась, дорогая. Не делай ничего опрометчивого. Однако, поскольку я уже "причинил достаточно вреда" — твои очень точные слова, — я не посмею остановить тебя, если ты заберешь свои деньги и уйдешь. Твое прощение — все, о чем я когда-либо буду просить, стоя на коленях».

— Вреда? Какого вреда? — Я смотрю на выцветшую бумагу. — Что он сделал?

— Понятия не имею. Здесь не сказано. — Итан складывает два листка, пожимает плечами и кладет их во внутренний карман. — Позже посмотрю внимательнее. Может, объяснит, почему они были отчуждены всю мою жизнь.

Странно.

Я думаю о том, что знаю об Эльвире Блэкторн, а знаю немного.

Она не особо приезжала к нам, когда мы проводили здесь лето. Оглядываясь назад, ее отсутствие бросалось в глаза.

Почему она избегала своего отца, как яда?

Из того малого, что я видела, она кажется карикатурой на богатство и власть, живущей легкой жизнью, сосредоточенной на погоне за комфортом.

Она, кажется, больше заботилась о социальном весе, чем когда-либо о воспитании детей. Но если за этим стоит какая-то трагическая предыстория, что ж, это немного интереснее.

Но мне не стоит увлекаться.

Это не усиленная драма Netflix.

Это реальные люди.

Если у Эльвиры больше измерений, чем показная любовь к богатству и роскоши, это едва ли плохо. Может, Леонидас сделал ее такой.

Только я и в это не могу поверить.

В редкие разы, когда он вообще упоминал дочь, он всегда обходил тему стороной. В глубине души, думаю, ему было грустно, что Эльвира держит дистанцию.

Я смотрю на карман Итана, желая, чтобы у меня хватило смелости прочитать письмо самой.

— Может, нам стоит посмотреть внимательнее сейчас?

— Нет смысла. Спрошу маму позже, — говорит Итан, звуча так же настороженно, как и я. — Интересно, мама нашла ваше тайное место раньше Марго. Или, черт, это был дед? Кажется, пустая бутылка рядом была от узо. Он обожал эту штуку, всегда говорил, что она возвращает его к поездкам в Грецию в молодости.

— Странно думать, что они приходили сюда, как мы...

— Да. — Его взгляд падает на меня и нагревается.

Платье кажется слишком тесным.

— Вот это был бы поворот сюжета, если бы ты нашел настоящий скелет, копаясь в старом пиратском корабле. Вы, мужчины Блэкторн, и ваши глубокие темные секреты, — шучу я, надеясь на... ну, на что-то.

На то, что он откроется мне, расскажет хоть что-нибудь из того немногого, что знает.

Вместо этого по его лицу проходит тень, почти слишком быстрая, чтобы ее заметить.

Когда улыбка появляется, она горько-сладкая.

Арес, которому лодка наскучила, нетерпеливо лает, греясь в вечернем солнце на песке.

— Да, идем. Не завяжи свои длиннющие уши в узел, — говорит Итан, беря меня за руку и ведя вперед.

Несмотря на его прикосновение, в животе остается беспокойная боль.

И я не впервые задаюсь вопросом, какие именно секреты он держит так близко к груди.