— Его, блядь, кто?!

Ярость взрывается во мне, как готовая детонировать бомба. Даже Вентворт, с его десятилетиями опыта общения с моими перепадами настроения, выглядит так, будто готов сделать пять больших шагов назад, прежде чем напалм взорвётся у него перед лицом.

Затем, как истинный профессионал, он деликатно прочищает горло.

— Со слов самой леди, сэр, — медленно говорит он, — она утверждает, что она дочь мистера Лорана.

Глубоко нахмурившись, я поворачиваюсь и пересекаю огромный вестибюль к плотно закрытой входной двери. Моя кровь кипит, зная, что по ту сторону находится девушка, на которую я только что смотрел с вожделением. Та, на которую я смотрел из окна наверху, прежде чем в ярости спуститься вниз, чтобы допросить Вентворта о том, кто она, блять, такая.

Она — грёбаная дочь Пола.

И, судя по тому, как молодо она выглядит, она не его первая дочь. И не вторая.

В крайне извращённом и до нелепости испорченном повороте событий, первые две дочери Пола, Наоми и Кора, жили со мной какое-то время, когда были маленькими. После того, как их мать Матильда Лоран и я поженились.

Да, я знаю. Я женился на жене мужчины, который сбежал с моей.

Но мы с Матильдой поженились не по любви. И уж точно не по похоти; мы ни разу не разделили постель. Нет, чисто и просто, мы поженились из злости. Мы поженились из-за общей ненависти к Полу и Ванессе.

И снова: моя ярость к куску дерьма, которого я сейчас держу в башне, никогда не исходила из боли или какой-либо нелепой концепции разбитого сердца.

Нет, блять.

Я женился на Ванессе, потому что был молод, потому что мой отец настаивал, и потому что думал, что это то, что я «должен» сделать. Я учился в бизнес-школе и собирался подниматься по карьерной лестнице в финансовом мире. И я женился на женщине, которую никогда не любил и которая никогда не любила меня, просто потому, что она была из моего же «круга». У нас был сын, Джейкоб, и, если память не изменяет, его зачатие, вполне возможно, было последним разом, когда мы прикасались друг к другу.

Мне даже неважно, что она умерла десять лет назад. Я всегда буду ненавидеть Ванессу не за то, что она ушла от меня.

А за то, что она ушла от нашего сына. И по сей день я не избавился от гнетущего подозрения, что тьма Джейкоба усугубилась тем, что мать бросила его.

Вот откуда моя ярость к Ванессе.

Я яростно выдыхаю, направляя взгляд на дверь между мной и девушкой снаружи. Я понятия не имею, кто, блять, такая эта «Роза Карсон». Но, похоже, её мать — или, возможно, баланс её банковского счёта — когда-то привлекла внимание Пола.

В любом случае, теперь я знаю, кому он звонил с той раскладушки.

— Мне вызвать полицию, сэр?

Я медленно отрываю взгляд от двери и перевожу его на Вентворта.

— Ты в курсе, что у меня наверху в клетке сидит мужчина?

Его брови сходятся.

— А. Да. Совершенно верно, сэр. Лучше не привлекать власти.

— Да, лучше не надо, Вентворт, — хмыкаю я сквозь стиснутые зубы.

— Мне отослать её обратно, сэр?

Я провожу ногтями по щетине на челюсти. Не говоря ни слова, я поворачиваюсь и взбегаю обратно по лестнице в сводчатый коридор, идущий вдоль фасада дома, над вестибюлем.

— Сэр?

Я по-прежнему молчу, игнорируя Вентворта, когда он торопливо поднимается за мной. Я подхожу к окну и пальцем отодвигаю шторы ровно настолько, чтобы вонзить взгляд в девушку, стоящую на ступенях.

Господи, она так не вписывается в это место. Такая яркая, красивая и невинная в контрасте с обветшалой старой постройкой, перед которой стоит.

Ей не место здесь. Если бы у неё был хоть какой-то ум, она бы ушла. На самом деле, если бы у неё был хоть какой-то ум, она бы вообще не имела дела с таким вороватым, пронырливым куском дерьма, как Пол, блять, Лоран.

Мне любопытно, почему она пришла за своим дерьмовым отцом.

Но мне ещё более любопытна она.

— Сэр, мне...

— Впусти её.

Медленно я поворачиваюсь и вонзаю взгляд в Вентворта, стоящего на верхней ступеньке лестницы позади.

— Хозяин Принц, вы уверены...

— Я сказал, — рявкаю я, — впусти её, Вентворт. И проводи туда, где я держу её отца.

— Но... — Затем Вентворт видит, как сжимается моя челюсть, и просто кивает. — Как скажете, сэр.

Я смотрю, как он спускается вниз. Я жду в тенях наверху и слушаю звук открывающейся двери в вестибюле.

— Входите, — мрачно рокочет Вентворт с особой театральностью.

Я прячу улыбку, несмотря на себя, и сдерживаю желание закатить глаза. Этот человек любит свою эстетику мрака и гибели.

Я почти ожидаю услышать, как она бежит обратно по дорожке. Но вместо этого я слышу её шаги, переступающие порог моего дома, и я напрягаюсь. Мои мышцы сжимаются, будто какая-то тёмная магия окутала меня, противоположность свежему воздуху или солнечному свету.

Я хмурюсь, отгоняя эту фантазию, и крадусь к краю коридора, откуда виден вестибюль. Я прячусь в тени за колонной, когда девушка вступает в мой мир.

Как дура.

— Значит, он здесь? — тихо говорит она.

Её голос мягок и невинен, так не вяжется с этими тёмными, пыльными залами.

— Сюда, если позволите, мисс Лоран.

— Карсон, пожалуйста.

Я выглядываю из-за колонны, приподнимая бровь, когда слышу, как Вентворт останавливается.

— Прошу прощения, мисс?

— Карсон, а не...

Она умолкает, и я с любопытством наблюдаю, как её лицо твердеет, а брови сходятся.

— Простите, неважно. Где он?

Вентворт наклоняет голову.

— Сюда, мисс.

Я снова напрягаюсь, когда мои глаза находят её, наблюдая, как она подносит тонкое, изящное запястье. Изящные и мягкие пальцы убирают прядь каштановых волос за ухо. Она оглядывается, и когда дрожь явственно пробегает по её спине...

Внезапно её взгляд взлетает в тени, где я стою. Я тихо рычу, ускользая обратно за колонну, кровь ревёт в ушах.

Почему я прячусь от неё? Возможно, по той же причине, по которой я прячусь от всего мира два года. Когда я снова выглядываю из-за угла, я вижу, как она следует за Вентвортом вглубь дома.

Вглубь моей паутины.

Бегства не будет.