Дрожа на сером холоде, я смотрю на увитые плющом, искривлённые, ржавые старые ворота поместья. Позади меня грохочет такси, на котором я приехала с вокзала.

— Вас ждут в поместье Принца, мисс?

Встревоженный взгляд таксиста и его нервный вопрос, когда я назвала адрес, который отец прислал мне в сообщении перед тем, как снова замолчать, всё ещё звучат в ушах. Я с любопытством вглядываюсь сквозь кованые ворота в обширное, разросшееся поместье за ними.

Всё, что я знаю, — мой отец удерживается здесь человеком, которого он, кажется, боится даже больше, чем Атласа Дракоса.

Что пугает до дрожи.

Страх ощущается в самом воздухе за этими воротами, и он нарастал с тех пор, как я, дрожа, искала информацию о похитителе отца во время безумной поездки на поезде сюда.

Оливер Принц.

Сорок два года. Миллиардер. Некогда титан финансового мира, теперь затворник последние два года после смерти своего взрослого сына в пожаре, в котором он сам тоже пострадал.

На первый взгляд это душераздирающая, трагическая история. Пока не копнёшь глубже. Пока не вникнешь в детали и не поймёшь, что это история ужасов от начала до конца.

Да, Оливер Принц потерял сына в пожаре. Но этот сын оказался подтверждённым социопатом, который посмертно признан виновным в убийстве семи женщин, большинство из которых он сжёг заживо.

Более того, пожар, в котором он погиб сам, был неудачной попыткой убить женщину по имени Элла Рэнсом, жену финансового магната Ноэля Рэнсома, который, по-видимому, когда-то дружил с Оливером.

Оливера Принца когда-то называли Золотым мальчиком. И на фотографиях тех лет он идеально соответствует этому прозвищу. Каждое фото в таблоидах запечатлело его — сокрушительно красивого, улыбающегося и сияющего на благотворительных гала-вечерах или кинопремьерах. Всегда одетого в смокинг или лучший костюм-тройку, какой можно купить за деньги, в окружении бесконечной череды потрясающих женщин.

Его светлые волосы идеально уложены, голубые глаза сверкают, улыбка электризует.

Он был богат, красив, успешен и, по сути, бог... пока всё не обратилось буквально в пепел.

После пожара первые трещины в фасаде Золотого мальчика разбились вдребезги. Он отошёл от компаний. Сжёг мосты, отказался от контрактов и деловых соглашений. Ходили слухи о злоупотреблении наркотиками, финансовых махинациях и связях с преступными организациями. Хуже того, появились обвинения, что он знал о преступлениях сына и активно укрывал его от правосудия.

Но, конечно, самая громкая история — что его никто не видел два года. После пожара, убившего Джейкоба Принца и якобы ранившего Оливера, он исчез, поселившись в своём поместье здесь, в Суррее, запер ворота и отгородился от мира.

Теперь он, очевидно, похитил моего отца.

И единственная причина, по которой я стою здесь, а не со всеми полицейскими страны, в том, что отец умолял меня не вмешивать их, иначе ему будет плохо.

Я делаю прерывистый вдох и оглядываюсь в поисках домофона или камеры. Я вижу, где когда-то был аппарат, возможно, но всё устройство покрыто густым плющом.

На мгновение я задумываюсь, не ошиблась ли я адресом. Кто-нибудь вообще здесь живёт? Похоже, место заброшено. Я снова вглядываюсь сквозь ворота, комок в животе сжимается, когда я окидываю взглядом разросшийся газон и живые изгороди за ними. Рассыпающиеся статуи по бокам гравийной дорожки. Особняк вдалеке.

Всё это вполне могло бы быть логовом монстра из фильма ужасов. Домом главного злодея из бондианы.

Я вздрагиваю, страх сжимает желудок, и каждая клетка «бей или беги» в моём теле кричит мне бежать.

Но я не могу. Я не стану.

Двадцать лет я думала, что меня бросили навсегда. Пока два месяца назад мой отец не вернулся в мою жизнь и не доказал обратное.

Он нашёл меня. Теперь мой черёд сделать то же для него.

Я выдыхаю белое облачко пара и снова оглядываюсь. Но я не вижу ни камер, ни звонка, ни клавиатуры у ворот. Я тянусь к кованому железу, обхватывая пальцами холодный металл, затем стискиваю зубы и толкаю.

К удивлению, они открываются — хотя и на ржавых, скрежещущих петлях, со скрипом, от которого я морщусь, а кровь леденеет. Но они открываются.

Собравшись с духом, я иду по длинной, извилистой, серой гравийной дорожке. Я прохожу мимо рассыпающихся, заросших сорняками статуй — ангелов и херувимов, превратившихся теперь в демонов и чудовищ. Я вздрагиваю. Но я держу глаза на цели.

Это просто статуи, трусишка.

Кроме того, в Богоматери Хильдегард есть статуи в не лучшем состоянии, и они никогда не пугали меня, успокаиваю я себя.

Я прохожу мимо корявых деревьев, каменной скамьи, развалившейся посередине, и бесконечных рядов заросших сорняками, запущенных садов из роз.

Когда я наконец приближаюсь и поднимаю взгляд на сам дом, моё сердце холодеет.

Место выглядит по-настоящему проклятым. Огромный, разбросанный особняк, похоже, построен для герцога или безумного короля лет двести назад. Он также похож на дом для десяти семей, а не для одного одинокого человека, который, по слухам, здесь живёт. Плющ обвивает серые каменные стены, наполовину закрывая некоторые окна в железных рамах.

По мере приближения моя кровь стынет ещё сильнее, глаза расширяются, когда я смотрю на старинные витражи, собороподобные арки и балюстрады, башни и горгулий.

Горгулий, ради всего святого.

Там даже есть фонтан в центре круговой подъездной дороги перед входной дверью. Но он давно высох и теперь тоже покрыт лианами и мёртвыми ветками.

Дрожа, я поднимаюсь по массивным каменным ступеням к зловещей входной двери — огромной деревянной, окованной железными полосами, отчего я чувствую, что стою у входа в замок.

Я смотрю по сторонам. Но, как и у ворот, здесь нет дверного звонка, даже молотка, только дверь.

Никакого «плана» у меня нет. Всё, что я знаю, — единственная моя семья, по-видимому, находится здесь в заточении. И как бы мрачно ни рисовал интернет картину Оливера Принца, я должна это сделать.

Я не знаю, как мне это удастся, но я должна вернуть отца.

Сделав ещё один дрожащий вдох, я поднимаю кулак и стучу. Звук эхом разносится по дому за дверью, будто за ней лишь тёмная бездна. Я делаю ещё один вдох и снова стучу, и снова, и снова, затем отступаю на шаг и жду.

Тишина.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю. На краткий миг я клянусь, что вижу что-то краем глаза, высоко на фасаде дома. Я вздрагиваю, поднимая взгляд к одному из окон, наполовину скрытому плющом.

Там ничего нет. Только чернота внутри, но меня не покидает жуткое чувство, что за мной наблюдают.

Проходят секунды. Затем целая минута.

— Эй?! — Я снова стучу в дверь. — Я за Полом Лораном!

Дом тих и неподвижен.

Я раздумываю, попробовать ещё раз или просто сдаться и бежать в полицейский участок, хотя отец недвусмысленно просил не вмешивать их, как вдруг слышу шаги.

Сначала тихие, затем громче. Ближе. Моё сердце леденеет, я делаю полшага назад от огромной двери. Замок поворачивается и скрежещет с металлическим звуком в холодном воздухе. Затем медленно одна половина двери со скрипом открывается, изливая наружу чернильный мрак.

Я вздрагиваю, когда старая, седая рука обхватывает край двери, и морщинистое лицо мужчины, одетого как дворецкий, выглядывает наружу. Он удивлённо приподнимает свои кустистые седые брови, моргая.

— Могу я вам помочь? — чопорно бормочет он с густым аристократическим акцентом.

Я сглатываю, пытаясь вспомнить, как формировать слова.

— Эм, да, здравствуйте, простите, я искала звонок или что-то у ворот. Я не хотела просто...

— Могу я вам помочь? — повторяет дворецкий, больше не скрывая растущего раздражения.

— Да. Я хочу видеть Пола Лорана.

Ну, это просто вылетело.

Дворецкий сохраняет невозмутимость. Но то, как расширяются его зрачки, выдаёт его, и я настаиваю.

— Мне сказали, что он здесь.

— Кто?

Я приподнимаю бровь: — Простите?

— Кто вам сообщили эту информацию?

Мои губы сжимаются, я расправляю плечи.

— Он сам, — холодно бормочу я. — И я не против сказать вам, что он сказал мне, что он здесь против своей воли. А теперь, пожалуйста, приведите его ко мне, или я буду вынуждена обратиться в полицию.

Моя показная храбрость рушится, когда мой голос срывается в последнюю секунду. Тем не менее, я держу плечи расправленными и голову высоко поднятой, но я вижу по глазам мужчины, что он ни капли не верит моей угрозе.

Он бесстрастно смотрит на меня ещё несколько секунд, ничего не говоря. Но затем медленно выдыхает и пожимает плечом.

— Боюсь, вы ошибаетесь.

— Простите?

— Вы ошибаетесь, мисс. У нас нет гостей.

— И кто именно «мы»?

Он хмурится на меня.

— У хозяина в данный момент нет гостей.

Он начинает отступать в дом, закрывая дверь.

— Подождите! — Я вставляю ногу в дверь, останавливая его.

Дворецкий хмурится, снова открывая дверь.

— Возможно, мы начали не с той ноги. Ещё раз, мне очень жаль, что я просто ворвалась, я просто ищу...

— Я должен попросить вас уйти, мисс.

Я смотрю на него, пульс стучит.

— Я не уйду. Я знаю, что он у вас. Я знаю, что он здесь, потому что он сам позвонил мне и сказал. А теперь впустите меня, чтобы я увидела его, или, клянусь, я вернусь с полицией.

И снова мужчина просто бесстрастно смотрит на меня, ничего не выдавая.

— С полицией, с которой вы могли бы прийти с самого начала?

Чёрт.

— Послушайте, если я просто смогу поговорить с ним, я уверена, мы сможем уладить всё это недоразу...

— Вам следует уйти.

Он говорит тихо. И всё же в его глазах есть настойчивость, от которой мне становится холодно. Нет, не просто настойчивость, а мольба.

— Сейчас, — шепчет он.

И прежде чем я успеваю опомниться, он растворяется в тенях, и дверь захлопывается с глухим лязгом. Я моргаю, пытаясь осознать произошедшее, глядя на массивную дверь передо мной.

Затем я злюсь.

Я поднимаю кулаки и снова стучу в дверь, и снова. Затем в третий раз. Но очевидно, мне нужен новый план.

Моё сердце падает, в голове начинают крутиться мысли, когда я начинаю спускаться по ступеням. Внезапно, со скрежетом, дверь за моей спиной снова открывается. Я вздыхаю, оборачиваясь, и суровый пожилой мужчина снова материализуется из темноты.

— Кто вы? — говорит он скучающим тоном.

Я проглатываю комок в горле.

— Роза, — тихо говорю я. — Роза Карсон.

Его брови хмурятся.

— И кем вам приходится Пол Лоран?

Снова я клянусь, что вижу движение. Но, как и прежде, когда я быстро поднимаю взгляд к высокому окну, там ничего нет.

Ничего, кроме гнетущего чувства, что за мной наблюдают.

Сжав губы и проглотив страх, я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с дворецким.

— Он мой отец.

Несмотря на все его попытки скрыть реакцию, я вижу, как его глаза вспыхивают, когда я это говорю. Затем он моргает, прочищает горло и впивается в меня взглядом.

— Ждите здесь.

Он снова исчезает, и дверь закрывается с ещё одним тяжёлым металлическим лязгом. Секунды тикают, затем переходят в минуты. Я поворачиваюсь, скользя взглядом по территории поместья с возвышенности наверху лестницы.

По рассыпающимся статуям, к тому, что, возможно, когда-то было лабиринтом из живой изгороди. По мутным прудам и умирающим розовым садам.

Что это за место?

Я уже собираюсь повернуться и снова постучать в дверь, как вдруг она открывается. Я вздрагиваю, ожидая, что из темноты снова материализуется дворецкий. Но на этот раз там никого нет. Только открытая дверь, как разверстая чёрная пасть монстра.

— Пожалуйста, мисс Лоран, — голос дворецкого жутко мурлычет откуда-то изнутри.

— Прошу проходите.