Со стоном я тяжело падаю на спину, мышцы подёргиваются, грудь блестит от пота, всё тело кричит от только что перенесённой тренировки.

Я всегда был в относительно хорошей форме. Но, думаю, по мере того как тьма внутри меня росла, росло и стремление оттачивать своё тело. Перестраивать его, кирпичик за кирпичиком.

Возможно, это тщетная попытка заточить монстра внутри. Будто каждый удар в тени или поднятый вес укрепляет клетку. Будто наращивание мышц превратит их в железные прутья, способные сдерживать черноту и тьму.

Даже если я знаю, что это безнадёжно.

Однажды я больше не смогу сдерживать тьму. Однажды, когда я сорвусь, и чёрно-красный туман окрасит мои глаза и душу, я уже никогда не вернусь.

Эта мысль оседает и киснет в моём желудке, омрачая настроение. Я сажусь и смотрю в окно спальни на разросшиеся, запущенные розы за ним.

Хмурясь, я поднимаюсь на ноги, поворачивая шею, и беру телефон с прикроватного столика. Я нажимаю номер Пола.

— Оливер! Доброе утро!

Я стискиваю зубы, открывая ящик тумбочки. К чёрту его фальшивую, пластмассовую, солнечную личность. Даже сейчас, со всем происходящим? Правда? Чушь.

— Где мы, блять, с твоим заданием, Пол?

Он прочищает горло.

— Всё хорошо, Оливер. Я близок.

— Мне плевать, насколько ты близок. У тебя есть то, что мне нужно или нет?

Долгая пауза. Слишком долгая.

— Значит, нет? — опасно шиплю я.

Он нервно смеётся.

— Нет, нет, это почти. Я встречаюсь с хакером, с которым связался, сегодня. И я почти уверен, что он сможет...

— Стоп, — рычу я, зубами разрывая упаковку чистой иглы и втыкая её в резиновую мембрану флакона. Я набираю двадцать миллилитров и пальцем выбиваю пузырьки воздуха.

— Сделай это, Пол.

— Конечно, Оливер. Конечно.

Пауза, и я жду, что он спросит о Розе.

Дай мне хоть что-то, — думаю я про себя. Дай мне хоть каплю отцовского инстинкта.

Но ничего.

— Что-то ещё, Оливер?

Я отвожу взгляд, качая головой. Невероятно.

— Нет.

Я вешаю трубку, бросая телефон на кровать, затем сгибаю руку и подношу иглу к вене.

Это не спасает мне жизнь, это просто оттягивает неизбежное. Время идёт, и оно не ждёт никого, тем более меня.

Я быстро принимаю душ, изо всех сил игнорируя пульсирующую, твёрдую эрекцию между ног, которая не проходит уже десять часов — с тех пор, как я пировал на её губах.

Я быстро вытираюсь, одеваюсь в джинсы и футболку и собираюсь спуститься перекусить, когда останавливаюсь и смотрю на телефон.

Я не впервые думаю позвонить ему. Но когда мой взгляд падает на пустые флаконы и использованные шприцы на тумбочке, мои губы сжимаются.

Моё время действительно на исходе. Я не могу тратить его на танцы с Полом.

Схватив телефон, я выхожу на балкон с видом на разрушенные розовые сады и набираю номер. Он звонит дважды, прежде чем Орен отвечает.

— Оливер Принц, — бормочет он своим холодным, расчётливым тоном. — Давно не слышались.

Вот и всё. Никаких «сочувствую твоей потере». Никаких соболезнований или сантиментов. Даже если у него нет шансов не знать о событиях последних лет, включая пожар и смерть Джейкоба.

Но именно поэтому мне нравится работать с Ореном Фреем. Потому что он — профессиональный ищейка в том, что делает.

Я впервые нанял его годы назад. Мастер слежки и ещё более искусный хакер, Орен был одним из моих секретных оружий в нескольких бизнес-завоеваниях. В последнее время он стал более легальным — меньше хакер в даркнете, больше политический инсайдер и следователь в Вашингтоне.

Я усмехаюсь про себя. Будто копание политического дерьма и уничтожение репутации и карьеры за деньги — более «легитимная» работа, чем взлом серверов конкурентов для меня.

Но у политики есть свойство придавать блеск праведности незаконному.

— Так и есть, — хмыкаю я. — Как...

Мои брови сходятся. Чёрт, я забыл имя его жены.

— Кензи, — заканчивает он за меня. — Она в порядке. У нас будет ребёнок, на самом деле. Но я думаю, что знаю тебя достаточно хорошо, Оливер, чтобы понимать: тебе плевать на светскую болтовню. Так что я могу для тебя сделать?

Мои губы слегка изгибаются. Есть причина, по которой мы с Ореном хорошо работаем.

— Мне нужна слежка за человеком. Полный спектр.

— Хм, — хмыкает Орен.

Я слышу интерес в его голосе. Он живёт ради таких заказов.

— Физическая, полная электроника?

— Да.

— На твоей стороне океана, полагаю?

— Именно.

— И как скоро это нужно?

— Вчера, — густо рычу я. — Можешь смело брать двойную цену.

— Должен заметить, что мои текущие расценки приближаются к криминальным.

— Орен. Я изуродован, но не разорён.

Он тёмно усмехается: — Позволь мне пересмотреть расписание. Я могу быть на самолёте к вечеру. Пришли мне детали, когда повесим трубку.

Жестокая эффективность в лучшем виде.

— Идеально.

— Рад был слышать, Принц. И...

Мои губы кривятся в рыке, готовясь к соболезнованиям, которых я не хочу. К симпатии, которую ненавижу.

— До скорого.

Он вешает трубку, и я выдыхаю.

Умный мужик.

Я отправляю ему детали — Пола и его поиски того, кто владеет Nanosplice Biotech и их исследованиями. Я даже предлагаю ему самому заняться поисками исследований Nanosplice, если он заинтересован в существенном бонусе.

Затем я бросаю телефон обратно на кровать и выхожу из своих покоев.

С бизнесом покончено, мои мысли мгновенно возвращаются к Розе.

К её рту.

К тому, как она всхлипнула в мои губы и открыла их для меня.

Я хмурюсь, бесцельно бродя по пустым коридорам дома. Мне нужно стряхнуть это. То, что случилось прошлой ночью, — мимолётная слабость. Проблеск человечности. Я мужчина в расцвете сил, и я отказывал себе в разрядке и обществе женщин слишком, слишком долго. Вот и всё.

Это ничего не меняет. Она всё ещё моя пленница.

Моя незапланированная гостья.

Моя заложница.

Но когда я бреду по коридорам, мой мозг продолжает прокручивать события прошлой ночи. Вкус её губ на моих и ощущение её тела, извивающегося рядом со мной. А затем фантазии, мучившие меня всю ночь, возвращаются.

Сценарии, в которых поцелуй не заканчивается. Сценарии, где я срываю с неё кружевные шорты и майку и жадно пирую на её плоти. Впиваюсь пальцами в её сочную задницу, всасывая и покусывая, пожирая каждый дюйм, пока она не кричит о большем.

Пока её ноги не обхватывают мои бёдра. Пока она не визжит от удовольствия, когда я вонзаю свой твёрдый, толстый член по самые яйца в её сладкую маленькую киску.

Я напрягаюсь, останавливаясь посреди коридора, когда тень скользит по моему лицу.

Достаточно.

Она лишь средство для достижения цели. Средство, которое скоро покинет мой дом и мою жизнь, как только её идиот-отец принесёт мне то, что нужно.

Моя челюсть сжимается.

Прошлая ночь ничего не значит, и она точно не повторится. Даже если мне придётся снова запереть её в грёбаной комнате.

Я укрепляю решимость, поворачивая шею и плечи, и сворачиваю за угол коридора...

Прямо в кого-то маленького и мягкого, кто взвизгивает и отскакивает, когда я почти врезаюсь в неё.

Я моргаю, внезапно оказываясь лицом к лицу с сиреной, искушавшей мои сны всю, блять, ночь. Мгновенно все мои грандиозные планы запереть её снова, держать на расстоянии или стряхнуть воспоминание о её губах на моих разбиваются вдребезги.

Она даже не расхаживает по коридорам голая или в сексуальном белье. На ней леггинсы и, блять, толстовка.

Но как только она рядом, как только я чувствую запах её волос в воздухе между нами, моя решимость рушится.

И происходит что-то странное и неожиданное.

Дребезжащее ощущение в груди отличается от того, что я обычно чувствую, когда тьма начинает заливать меня. Да, зверь внутри скрежещет зубами и бьётся о стены клетки. Но не страх, ярость или ненависть взрываются во мне, когда туман поднимается.

Не это сжимает меня, заставляя чувствовать, что мне нужно кричать, чтобы освободиться.

Это вовсе не гнев.

Это голод.

Сырой, неудержимый, похотливый голод, когда мои глаза бесстыдно пьют её. Роза краснеет, её горло делает тяжёлое глотательное движение, прежде чем её рот и глаза широко открываются.

— Я... я просто гуляла...

Я молчу. Когда я делаю ещё шаг к ней, она вздрагивает, отступая, пока не прижимается к стене за спиной.

Гулкий звук наполняет мои уши, жгучее ощущение разливается по груди, и я едва держусь на краю, глядя на неё. Она дрожит, прижавшись спиной к стене, когда я останавливаюсь в футе от неё, и наши глаза встречаются.

— Ты боишься меня? — тихо рычу я.

Роза сжимает губы и качает головой.

— Нет.

Моя бровь приподнимается.

— Нет, — повторяет она, без всякой силы в голосе. — Я не боюсь тебя.

— Думай очень внимательно, прежде чем ответить снова, потому что я не убеждён, — тихо шиплю я, приближаясь ещё ближе, пока нас не разделяют дюймы. Пока я не слышу её мягкий вдох и выдох и не чувствую цитрусовую сладость её волос. Пока я не чувствую жар её кожи.

— Ты боишься меня?

Она встречает мой твёрдый взгляд не моргая, вызывающе поднимая подбородок.

— Нет. Не боюсь.

— Тогда я могу лишь предположить, что ты прижимаешься к стене в моём присутствии, чтобы было за что держаться, блять, когда я снова заявлю права на твой рот.

Я разрушаю расстояние между нами за наносекунду, и она нетерпеливо всхлипывает ещё до того, как пальцы одной моей руки запутываются в её волосах, а другая сжимает её бедро и притягивает к себе.

Ещё до того, как я вдавливаю свои губы в её.

Роза вздрагивает, издавая мягкий, разбитый стон, когда её пальцы скользят по моей груди и вцепляются в мою рубашку.

Нетерпеливо. Развратно. Всхлипывая, раздвигая ноги, когда я просовываю между ними своё бедро.

Мой пульс ревёт. Так же ревёт монстр внутри меня. Но не от ярости, ненависти или слепого бешенства боли и сожалений.

А от дикой, первобытной потребности. Голода по ней, сотрясающего меня до глубины души.

Я сжимаю её волосы ещё крепче, так крепко, что, знаю, ей должно быть больно. Но я не могу остановиться. Как не могу перестать целовать её. Как не могу перестать пробовать её губы на вкус, кусать их, всасывать, обвивать языком её язык.

Она снова стонет, тая в моих руках, когда я прижимаю её к стене. Моя рука сжимается на её бедре, большой палец проскальзывает под толстовку и скользит по поясу леггинсов, по её голой коже.

Роза вздрагивает, затем стонет ещё более отчаянно, когда мой палец скользит по шёлковой коже её бёдер. Она на мгновение напрягается, когда мои пальцы проскальзывают в леггинсы, и когда они достигают центра и скользят глубже, я чувствую, как её бёдра подаются навстречу.

Такая нетерпеливая маленькая девочка.

Мои кончики пальцев касаются кружева, затем скользят под него, смело преодолевая последний барьер между моим прикосновением и её шёлковым жаром. Её дыхание перехватывает, но она не отстраняется. Она не замирает, не пытается остановить меня, не отталкивает.

Она, блять, раздвигает ноги.

И ее падение становится окончательным.

Жар и сырая потребность заливают мою нервную систему, как наркотик. Красный туман застилает зрение, и я дико рычу в её рот, пожирая её, когда моя рука погружается между её ног. И когда я нахожу её киску, блять, мокрой для меня, последние остатки решимости, вся ложь, которую я говорил себе, исчезают в огне.

— Ты моя, — хриплю я в её губы, заставляя её вздрогнуть, когда я кусаю мягкую, пухлую плоть её нижней губы.

Я отстраняюсь, жадно впитывая ошеломлённый взгляд желания и похоти на её лице, затем опускаюсь на колени и одним движением стягиваю её леггинсы и трусики до середины бёдер.

Роза смотрит на меня широко раскрытыми глазами, её лицо ярко-красное, рот открывается и закрывается, будто она пытается сказать слова, но не может найти их. Она задыхается и вздрагивает, когда я сжимаю её бёдра, раздвигаю ноги как можно шире и смотрю в её раскрасневшееся лицо.

— Сейчас хорошее время, чтобы держаться за стену, принцесса.

Мой рот прижимается между её ног. И когда мой язык влажно скользит по её складкам, дикий звук, срывающийся с её губ, доводит меня до предела.

Господи, я мог бы кончить в чертовы штаны просто от того, как она стонет.

Это лишь подстёгивает меня есть ещё более жадно. Я погружаю язык в её сладкие, липкие складки, лаская влажные шёлковые лепестки её красивой маленькой киски. Мои руки сжимают её упругую задницу, притягивая её к моему рту и впиваясь пальцами в её кожу достаточно сильно, чтобы оставить синяки.

Мой рот скользит по её клитору, когда я засасываю его между губ. Роза содрогается, будто её ударило током. Она кричит, задыхаясь и хватаясь за стену одной рукой. Другая падает на мои волосы, сжимая их, когда она стонет, задыхаясь, и прижимает бёдра к моему лицу.

— Грязная, жадная девочка, — рычу я в её киску, касаясь языком её клитора быстрее и сильнее.

Моя кровь превращается в жидкий огонь в венах, когда она начинает стонать ещё громче. Стоная, я засовываю руку ей под майку, зажимая ей рот и заставляя замолчать, пока продолжаю пожирать её киску. Она напрягается, будто само действие, когда я закрываю ей рот, отправляет её на орбиту. Затем её киска заливает моё лицо, ноги дрожат, и когда я в последний раз обвожу языком её клитор, она внезапно взрывается для меня.

Её влага заливает мой язык, и я слышу, как она рыдает — буквально рыдает — от удовольствия в мою ладонь. Её ноги подкашиваются, и кажется, только мой рот на её киске не даёт ей упасть на пол, когда я безжалостно довожу её языком до второго оргазма.

— Оливер?

Я напрягаюсь, и Роза так сильно содрогается, что чуть не ломает мне нос, когда слышит голос Люсиль откуда-то из коридора.

Я не отстраняюсь. На самом деле, мои руки на её рте и бедре лишь сжимаются крепче, прижимая её к стене, когда я смотрю на неё снизу-вверх, дико ухмыляясь.

Её глаза вспыхивают страхом и похотью, когда я снова наклоняюсь, не сводя с неё взгляда, и провожу кончиком языка по её мокрым складкам до самого клитора. Глаза Розы закатываются, и она стонет сквозь мою ладонь.

— Оливер, это ты?

Она пытается оттолкнуть меня. Но этому не бывать. Не когда я вдвое тяжелее и на полтора фута выше.

Ничто в мире не могло бы оторвать мой рот от её сладкой маленькой киски сейчас.

Я делаю это снова, дразня её складки до самого клитора. Я стону в её сладость, всасывая клитор, прежде чем наконец оторвать рот от её нетерпеливо подающихся бёдер.

— Люсиль, это ты?

— О! Оливер, подожди, я сейчас подойду.

Я усмехаюсь, глядя на ужас на лице Розы. Я в последний раз касаюсь языком её клитора, прежде чем медленно встать. Она суетится, натягивая трусики и леггинсы и отворачиваясь, будто собираясь бежать.

Не выйдет.

Моя рука поднимается, останавливая её.

— Сюда, Люсиль.

— Боже мой, ты шутишь?! — задыхается Роза, наполовину отворачиваясь, чтобы скрыть унижение на лице, когда моя экономка появляется из-за угла.

Она резко останавливается, глядя на нас обоих.

— Прошу прощения, сэр. Я не знала, что вы оба здесь.

Я ничего не выдаю.

— Да? Что случилось?

Её брови хмурятся, когда она прочищает горло.

— У вас гость.

Какого хрена в последнее время у меня вдруг столько грёбаных посетителей?

— Кто бы это ни был, скажи им, чтобы вежливо пошли на хрен.

Люсиль закатывает глаза.

— Не думаю, что мне хочется говорить это главе преступной организации семьи Кросс, Оливер.

Я напрягаюсь, глубоко хмурясь.

Какого чёрта Адриан Кросс делает в моём доме?

Я всё ещё пытаюсь это понять, когда Люсиль вытягивает шею, чтобы посмотреть мимо меня.

— Ты в порядке, дорогая? — Говорит она Розе, но обращена ко мне.

— С ней всё в порядке.

— Я спрашивала её, сэр, — вежливо, но твёрдо говорит Люсиль, подозрительно глядя на меня, будто только что поймала меня за принуждением Розы.

— Я... в порядке, — смущённо бормочет Роза, полуоборачиваясь. Её лицо всё ещё ярко-красное, а в глазах дикий, мечтательный взгляд.

— Уверены?

Она быстро кивает: — Д-да. Просто немного удивилась. Я шла по коридору, и мы просто... — её глаза на мгновение встречаются с моими, прежде чем она краснеет ещё сильнее и отводит взгляд. — Мы просто столкнулись.

Брови Люсиль хмурятся.

— Принести вам чаю?

— С ней всё в порядке, Люсиль.

Я поворачиваюсь, вставая между ними и загораживая Люсиль обзор Розы.

— Полностью в порядке, правда?

Она поднимает на меня взгляд, её лицо ярко-красное, глаза затуманены похотью, она закусывает губу и кивает.

— Полностью в порядке, — выдыхает она. — Я... я думаю, я вернусь в свою комнату.

Она резко разворачивается и без единого взгляда убегает, унося с собой момент. Но она никогда не убежит достаточно быстро, чтобы смыть с моих губ сладкий вкус её киски.

И теперь я хочу большего.