Как выяснилось, Киллиан был прав, упоминая, что Атлас Дракос придёт за Розой. Менее чем через шесть часов после визита разъярённого ирландского босса постучались греки.

Только это был не стук, а штурм ворот моего дома, будто он готов к грёбаной войне.

Меня вырывает из сна безумный стук в дверь спальни. Он повторяется снова и снова, пока я наконец не рычу и не вытаскиваю себя из-под одеяла. Я сверлю взглядом часы, и моё настроение мрачнеет ещё больше, когда я понимаю, что сейчас едва шесть, блять, утра.

— Что за хуйня?! — реву я.

— Сэр?

Вентворт. Возможно, единственный человек, который может разбудить меня так рано и остаться в живых.

— Сэр, у вас... посетители.

Теперь кто уже, блядь.

— Кто? — хмыкаю я.

Вентворт вежливо прочищает горло.

— Полагаю, это Атлас Дракос, сэр.

Матьтвою.

Два года я жил в тишине в своём доме. Ни драм, ни дерьма, ни посетителей — по крайней мере, кроме моих старых друзей, когда они пытались зайти проведать меня сразу после пожара.

И были немедленно отправлены обратно за грёбаные ворота.

Но каким-то образом, за примерно неделю, меня ограбили, Я посадил старого врага в тюремную камеру, а затем обменял его на дочь, которую я держу как моё личное порношоу в восточном крыле. На моего дворецкого также наставили пистолет, и мне угрожала ирландская мафия.

Теперь, по-видимому, грёбаная греческая мафия собирается засунуть мне троянского коня в задницу.

Я массирую переносицу.

— Пожалуйста, скажи, что он не ждёт на крыльце.

— Я даже не открывал дверь, сэр.

Учитывая, что в прошлый раз, когда он открыл дверь главе преступной семьи, ему приставили пистолет к горлу, я не могу его винить.

— Ладно, я иду.

Я вылезаю из кровати, натягиваю одежду и вылетаю в дверь, чуть не срывая её с петель. Я хмуро киваю Вентворту и иду мимо него в коридор.

— Сэр, вы не собираетесь спускаться вниз?

— Ну, он уж точно не поднимется ко мне в грёбаную спальню, Вентворт.

— Сэр, — встревоженно говорит он. — Сэр, я должен вмешаться...

— Принято, — хмыкаю я, проходя мимо него из кабинета.

— Сэр, возможно, сейчас хорошее время вызвать дополнительные силы охраны.

— Да, и мы просто оставим Атласа Дракоса торчать на моём крыльце, пока они приедут. Потому что он так известен своим терпением и вежливостью, — бормочу я, направляясь к лестнице в главный вестибюль.

Я ещё не спустился, а уже слышу грохот кулаков и рёв моего имени снаружи.

Да, Киллиан не ошибся. Если он узнал, что Роза здесь, через свою сеть информаторов, это был лишь вопрос времени, когда Атлас выяснит, что я держу его «невесту» в...

Я останавливаюсь на лестнице, слепая ярость закипает во мне.

Его невесту.

— Нахуй все, — рычу я.

— Сэр?

Я оглядываюсь на Вентворта, застывшего на ступенях позади. Я хмурюсь и качаю головой, прогоняя дикое собственническое чувство, которое только что выползло из тьмы в моей груди.

— Нет, Вентворт. Я справлюсь один.

— Сэр, я не могу позволить...

— Считай это приказом, — тихо рычу я.

Наши с Вентвортом отношения могут быть сдержанными и никогда не приближались к тёплым и пушистым, но я знаю этого человека большую часть своей жизни. И несмотря на его ветеранский статус, ему уже за семьдесят.

Если дело обернётся плохо, во-первых, Вентворт вряд ли переломит ход в драке с Атласом Дракосом. А во-вторых, это, скорее всего, убьёт его. Я не хочу этого.

— Сэр...

— Ты поднимешься наверх и останешься там, это окончательно.

Спустившись до конца в большой вестибюль, я останавливаюсь перед массивной входной дверью, в которую барабанят с другой стороны. Я вдыхаю, расправляю плечи, поворачиваю замок и отступаю, когда дверь мгновенно распахивается.

Блять.

Атлас пришёл не один. За полсекунды, пока дверь открывается, я насчитываю самого Атласа и ещё четверых головорезов.

И полсекунды — всё, что у меня есть, потому что после этого он бьёт меня, как товарный поезд.

Я хмыкаю, когда его коренастая фигура врезается в меня, сбивая с ног и опрокидывая на мраморный пол, а он приземляется сверху.

Такой горячий вход был его первой ошибкой.

Я был готов к цивилизованному разговору. Или, по крайней мере, доволен тем, что не нужно сразу прибегать к физическому насилию. Но когда он бьёт меня, он пробуждает зверя внутри. И как только это происходит, это всё равно что распахнуть клетку настежь и позволить чернильной тьме вылиться наружу, чтобы поиграть.

Затем я набрасываюсь на него, как сам Дьявол.

У Атласа есть грозная репутация кровожадного садистского головореза, наслаждающегося насилием и болью, но даже он выглядит шокированным, когда я сбрасываю его с себя, вскакиваю и врезаюсь в него, как грёбаный таран.

В ушах рев, возможно, это мой собственный голос, когда мой кулак врезается в его лицо. Я слепо отталкиваю его, разбрасывая людей позади, затем прижимаю к стене у открытой двери, которую он только что выбил.

Я рычу, чистая чёрная ядовитая ярость превращает моё лицо в маску смерти, я заношу кулак, чтобы вбить его в стену вместе с его лицом, когда вдруг его люди набрасываются на меня.

Все четверо хватают меня, отрывая от босса, пока он осыпает меня ругательствами на греческом и английском. Одним движением Атлас выхватывает пистолет из кобуры под пиджаком, взводит курок и наводит на моё лицо.

И внезапно выстрел грохочет в вестибюле.

Я моргаю, абсолютно уверенный, что сейчас посмотрю вниз и увижу, как из меня вытекает жизнь. Но когда голова Атласа дёргается в сторону, а глаза расширяются, я тоже поворачиваюсь.

Люсиль стоит в дверях гардеробной, сжимая дымящееся двуствольное охотничье ружьё, с кусками штукатурки, падающими, как снег, с потолка над её головой.

— Этого вполне достаточно! — быстро рявкает она.

Атлас рычит и поднимает пистолет. Но моя экономка быстрее, в мгновение ока разворачивая оружие и наводя его ему в грудь.

— Я сказала, достаточно.

Я прочищаю горло, кивая Люсиль, затем вырываю руки из захвата ошарашенных головорезов позади и прочищаю горло.

— Почему бы нам всем не успокоиться, блять?

Атлас поворачивается и сверлит меня взглядом.

— Успокоиться? — рычит он. — Ты берёшь мою будущую невесту в заложники и запираешь в своём грёбаном доме с привидениями, и хочешь, чтобы я успокоился?

— Полагаю, принято делать предложение леди, прежде чем называть её своей невестой. Убери, блять, пистолет.

Он стискивает зубы, когда его люди подходят сзади, чтобы встать по бокам. Я смотрю налево и направо, впервые понимая, что только трое из них — обычные головорезы. Четвёртый — гораздо более узнаваемое лицо: Арес, младший брат Атласа.

Чудесно. Социопат и бог войны, оба готовы перерезать мне горло посреди моего вестибюля.

— Почему бы нам не присесть и не обсудить эти враждебные действия? — шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Атлас качает головой.

— Это не обсуждение, и никаких грёбаных переговоров не будет, — горячо выплёвывает он. — Ты держишь Розу Килдэр в грёбаной темнице.

— Я предпочитаю считать, что у меня гостья в доме.

Гнев омрачает его лицо.

— Ты держишь то, что принадлежит мне, запертым, притворяясь, что она твоя.

Сначала я думаю, что меня раздражает только его тон. И на мгновение я хочу сказать, что это наглый, нахальный способ, которым он разговаривает со мной в моём собственном доме, пробуждает зверя и тьму, готовых вырваться наружу и снова взбеситься.

Но дело не в этом. Совсем нет.

— Она моя, Принц! Моя для брака, моя для постели и моя, чтобы трахать её как хорошую маленькую шлю...

Я не понимаю, что двигаюсь, пока он снова не прижат к стене, мои руки сжимают его горло.

Я ничего не слышу, кроме рева, похожего на огонь, в ушах. Я ничего не чувствую, кроме жжения в венах. И я не вижу ничего, кроме настоящего страха на обычно невозмутимом, хмуром лице Атласа.

А затем чёрно-красный туман полностью затягивает меня под воду.

— Сэр! СЭР!

Я моргаю, кровавая жажда исчезает, и внезапно я понимаю, что около шести пар рук пытаются оттащить меня от Атласа.

Я также чувствую холодный металл пистолета у виска.

Ярость рассеивается, как рушащаяся стена. Мои глаза мечутся в сторону, где я вижу испуганного Вентворта и Люсиль, кричащую моё имя.

Я моргаю. Мои руки отпускают горло Атласа, даже позволяя ему оттолкнуть меня, когда он хрипит.

— Довольно, — резко говорит Люсиль.

Я снова моргаю, понимая, что она обращается к Аресу, который, кажется, держит пистолет у моего виска.

— Мистер Дракос, — снова говорит Люсиль, голос напряжён. — Я сказала, довольно.

Пистолет медленно убирается от моего виска. Передо мной Атлас кашляет и задыхается, яростно ругаясь, затем поднимает на меня налитые кровью глаза.

— Значит, это правда? — хрипит он, сверля меня смертельным взглядом.

— Что правда?

— Что ты полностью озверел? Что ты превратился в грёбаного монстра?

Моя челюсть сжимается, глаз дёргается.

Атлас усмехается мне.

— Да... Когда Золотой мальчик падает с небес, слухи расходятся.

Я мрачно смотрю на него, всё ещё молча.

— Каково это, Принц? — тёмно хрипит он. — Быть низведённым до нашего уровня. Знаешь, я слышал, они могут даже предъявить тебе обвинения.

Оставайся в клетке.

Моё лицо бесстрастно, тело не выдаёт ничего. Но внутри мне требуется вся сила воли, чтобы не выпустить зверя снова. Сдержать его.

Звон в ушах становится громче. Температура растёт, зрение начинает затуманиваться.

Атлас играет в гонки с грёбаной ядерной боеголовкой, и ему нужно остановиться.

— Теперь, имей в виду, я бы сделал то же самое — покрывал всё это, то есть — если бы мой сын оказался пироманьяком-психопатом...

— ДОВОЛЬНО!

Атлас наконец замолкает, когда Люсиль приставляет ствол ружья к его груди.

— Довольно, — снова выдавливает она, глаза полны слёз, но она каким-то образом берёт себя в руки.

Она убирает ружьё от Атласа.

— Я перестал играть в белых перчатках, если ты это имеешь в виду, — тихо рычу я, возвращая его внимание ко мне.

Меня взбесил не его тон. Не то, что это мой дом, в котором он решил устроить битву.

А то, что он назвал её своей. И образ того, как он прикасается к Розе… трогает её. Обладает ею.

Трахает её...

Вихрь внутри поднимается, как цунами, прежде чем я снова проглатываю его. Даже повторение слов Атласа в голове вызывает что-то зелёное и ядовитое, как яд в моём сердце, и мне приходится сдерживать это.

Мне нужно, чтобы он ушёл.

Сейчас.

Мне нужно, чтобы он ушёл, пока я не смогу больше сдерживаться.

— Она принадлежит...

— Полагаю, у неё другое мнение на этот счёт, — рычу я Атласу. — Но даже помимо этого, мне плевать.

Его глаза сужаются.

— Её мать была моей и была отнята у меня. Я получу то, что мне причитается.

— Ты получишь свои зубы и свои яйца, застрявшие в горле, если не уйдёшь через тридцать секунд, — холодно рявкаю я, вызывая ярость на лице Атласа и приподнятую бровь его брата.

— Роза находится здесь под моим контролем и по моим личным причинам.

Последнее, что мне нужно сейчас, — упоминать Пола или то, что он формально работает на меня, человеку, который может ненавидеть его даже больше, чем я. Потому что мне не нужно, чтобы Атлас Дракос охотился на Пола, как на собаку.

По крайней мере, пока я не получу от него то, что мне нужно.

Атлас так же не привык слышать слово нет, как можно предположить. Я вижу ярость в его глазах, его рука дёргается, будто он готов снова схватиться за пистолет. Прежде чем он успевает сказать или сделать что-то глупое, я засовываю руку в карман пиджака, и когда вынимаю, из моих пальцев свисает медальон Розы.

— Хочешь её?

Атлас смотрит на маленький медальон, и его глаза расширяются от узнавания. Да, он узнаёт его как её.

— Позволь мне уточнить. Хочешь её целой?

Если последние годы медленного превращения в монстра меня чему-то и научили, так это тому, как разговаривать с грёбаными монстрами.

Рот Атласа сжимается.

— Осторожнее, Принц.

Я качаю головой, глаза впиваются в его.

— Держись подальше от моего дома и любых дел, касающихся меня, — тихо шиплю я.

— И что это за дела, Золотой мальчик? — усмехается он. — Уж не те ли, в которых ее папаша бегает у тебя на побегушках?

Чёрт.

Я сохраняю абсолютно нейтральное выражение лица. Но я вижу блеск в глазах Атласа.

— Ты думаешь, я глуп, Принц?

Я не уверен, что требует большей силы воли: не ответить на этот вопрос или не прижать Розу к себе прошлой ночью и не впиться в её губы.

— Я прекрасно знаю, что Лоран что-то делает для тебя. Так что позволь мне сказать прямо. Отдай мне девушку, и я не буду охотиться на него, как на собаку...

— Нет, позволь мне сказать прямо, — холодно рявкаю я, бросаясь к нему достаточно внезапно, чтобы он вздрогнул.

— Пол работает на меня. Если ты причинишь ему вред, если подойдёшь к нему, если помешаешь его делам, ты получишь свой приз обратно. Но она придёт в маленьких, аккуратно нарезанных, индивидуально упакованных кусочках. Я ясно выражаюсь?

Вестибюль замирает в зловещей тишине. Атлас смотрит на Ареса, затем снова на меня с приподнятой бровью.

— Итак, когда Золотой мальчик окончательно спятил?

— Когда я решил, что играть без маски гораздо веселее, — отвечаю я не моргнув. — А теперь, мистер Дракос, я даю считаю до трёх, чтобы убраться, блять, из моего дома.

Я вижу, что он всё ещё хочет драться. Но затем Арес поворачивается и что-то шепчет брату по-гречески.

Арес Дракос также известен своей безумной жестокостью, как и его брат. Все отпрыски Дракосов таковы. Но Арес, очевидно, получил большую часть мозгов в семье. Атлас шипит что-то в ответ и бросает на меня ядовитый взгляд. Его младший брат снова хватает его за руку, рыча по-гречески, прежде чем старший Дракос наконец бормочет что-то и кивает.

— Я ухожу, Принц.

— Не нужно объявлять, просто убирайся.

Он тёмно улыбается мне.

— Не потому, что я чувствую угрозу. Не потому, что я боюсь тебя. А потому, что думаю, мне действительно понравится наблюдать, как Золотой мальчик полностью погружается в это безумие. И когда это произойдёт, и когда ты наконец развалишься по швам...

Он улыбается мне.

— Я вернусь. Чтобы нассать на твои остатки и забрать то, что моё.

— Тик-так, Атлас. Три, два...

Атлас кивает брату и своим людям. И без лишних слов они поворачиваются и уходят.