Я моргаю и щурюсь в неверии. Это действительно Рошан, одетый в свои королевские доспехи с золотой короной на темных волосах. Я смотрю, как Разулек несет его вниз, туда, где марширует его армия.

Тогда кто был в темнице? Я чувствовала кровь Рошана.

Я кружусь, когда Анахима начинает хихикать.

— Боги, ты действительно, блядь, легковерна. Говорят, что самые слабые умы легче всего убедить. Я ожидала большего, Хранительница Звезд. Моя игра была поистине впечатляющей — Не волнуйся обо мне. Иди к Дарриусу. Убирайся отсюда, Сура! — Последнее она произносит отчаянной, пропетой копией голоса Рошана, от которой я вздрагиваю.

Это должно было быть моим первым вопиющим красным флагом. Рошан называет его Найтсонг, а не Дарриус. Но я попалась на сложную иллюзию Анахимы. Глупо, глупо, глупо.

— Как ты достала его кровь? — спрашиваю я.

— Достаточно одной капли, — говорит она. — Один порез на его хорошеньком личике. Тебе понравился шрам, который я тебе оставила?

— Я убью тебя, — говорю я, сила устремляется к кончикам моих пальцев. Теперь, когда и папа, и Рошан вне ее когтей, у нее нет заложников.

— Можешь попробовать.

Взгляд Анахимы насмешлив, когда я направляю на нее самый горячий взрыв звездного света, который могу собрать, крича в ярости... и он проходит прямо сквозь ее тело. Очередная гребаная иллюзия!

— Где ты, блядь, Анахима? — кричу я. — Выйди и сразись со мной. Или ты слишком труслива для этого?

Ее ответ — поджечь весь шпиль. Я немедленно призываю ледяную магию, чтобы потушить его, но он становится только сильнее и синеет. Я пробую порыв воздуха, и он удваивается в размерах. Он магический, питается контр-магией.

Я спешу к Хелене, которая выглядит плохо.

— Давай вытащу тебя отсюда.

— Я не выживу, Сурайя, — шепчет она.

— Выживешь.

Я поднимаю ее и взваливаю на плечо, бросаясь к краю парапета, когда неестественное синевато-желтое пламя становится все больше. Я могла бы попробовать портал, но мой мозг слишком разрознен, и слишком многое может пойти не так. Кроме того, я не доверяю тому, что Анахима каким-то образом не зачаровала всю эту башню, чтобы испортить мою магию, как она сделала раньше.

Разулек!

Теперь уже безвсадная аздаха разворачивается на своих мощных крыльях, паря прямо под шпилем, охваченным огнем.

Прыгай, маленькая королева. Я поймаю тебя.

Легко ему говорить! Стиснув зубы, я закрываю глаза и прыгаю, чувствуя лизание пламени на своей шее, приземляясь прямо на спину Раза. К счастью, у меня хватает присутствия духа использовать магию, чтобы стабилизировать нас, особенно потому, что Хелена потеряла сознание.

Спасибо, старый друг. Ты спас меня.

От чего? — урчит он.

От огня, — говорю я.

Я чувствую его замешательство.

Там нет огня.

Озадаченная, я моргаю и смотрю через плечо. И действительно, шпиль свободен от какого-либо пламени. Звезды, я только что вообразила это? Или Анахима каким-то образом сконструировала все это сложное видение в моей голове? Боги, это казалось таким реальным! Я вскидываю свои ментальные щиты так сильно, что чуть не получаю хлыстовую травму, и клянусь, я слышу звук насмешливого смеха.

Сосредоточься на том, что тебе нужно, — предупреждает моя симург, — затем ты сможешь выследить ее.

Ожесточенность битвы внизу усилилась, теперь, когда массивные силы ревенантов-Скавов — которых очень трудно убить — прошли через портал. Благодаря мне. Но сожаление — бесполезная эмоция без действий. Я должна помочь отбросить их или убить.

Раз направляет огромную струю огня на уродливую химеру, когда та подходит слишком близко для комфорта со своими когтями и собственным огненным дыханием. Она издает пронзительный визг и падает с неба, ее крылья сжимаются до углей.

Жестоко, Раз, — говорю я.

Это война, Хранительница Звезд. Или мы, или они.

Мы должны что-то сделать, чтобы остановить это. — Я смотрю вниз на тела, видя так много павших на поле. Число погибших огромно, вид зарезанных лошадей и изувеченных воинов заставляет мои глаза щипать, а тошноту подниматься к горлу. — Где мои короли?

Король Ориндхра со своей армией, отбивается от мертвых с востока. А Король Дарриус... — Он замолкает. — Я вижу мою пару, но не ее всадника.

Сердце колотится, я сосредотачиваюсь и следую по связи, чтобы найти Дарриуса на земле, его магия — жестокий, ненасытный водоворот теней. Он уничтожает целые линии врага, но их слишком много, и он расходует огромное количество магии. Но что делает это экспоненциально хуже, так это то, что даже когда король превращает мертвых в пыль, гниль жива и цепляется за все... включая убитых Аспачана и Эверлийских солдат.

Я смотрю в ужасе, как Каран безжалостно отрубает голову одному из своих собственных воинов, который вернулся к жизни... и это не единственный.

Гниль распространяется, как чума, как и задумала Анахима.

Мы с Разом снижаемся, чтобы передать Хелену одному из стражников Дарриуса, прежде чем я спрыгиваю, чтобы приземлиться рядом с Дарриусом. Моя раскаленная магия вспыхивает в тандеме с его, чтобы испепелить ревенантов, марширующих к нам. Но чем больше мы убиваем, тем больше их, кажется, появляется.

Окровавленный королевский стражник идет ко мне, глаза наполнены пурпурным дымом.

Блядь! Я уклоняюсь от его взмаха и выпускаю взрыв, который прожигает дыру в его торсе, а он все еще продолжает идти. Максур, в частично обращенной волчьей форме, появляется из ниоткуда и отсекает ему голову. Я выдыхаю и киваю в знак благодарности. Он дергает головой в ответ и исчезает обратно в схватку с боевым криком ярости.

— Дар, нам нужно убить источник магии гнили, — кричу я задыхаясь. — Мы должны найти Анахиму.

— Ты права. Держись, — говорит Дарриус, хватая меня за талию и прижимая к себе спиной. Через несколько секунд нас окутывает тень, время и пространство проносятся мимо, прежде чем мы материализуемся на широкой спине Индиры, и затем внезапно все становится сверхъестественно тихо.

Звук лязгающей стали растворяется в многозначительной тишине, которая предвещает неведомые ужасы. Волосы на моих руках встают дыбом, мурашки бегут по коже. Ужасный рев пронзает воздух, и появляется трехголовый летающий кошмар.

— Что это, нахрен, такое? — кричу я, глядя, как огромное чудовище летит к нам.

Дарриус напрягается позади меня, его рука сжимается вокруг моей талии, словно чтобы удержать меня рядом.

— Ажи, демон, которого я считал мертвым. И моя сестра.

— Демон? — выдавливаю я.

— Вызван из бездны.

И действительно, Анахима находится на средней голове массивного существа, которое должно быть в пять раз больше Индиры.

— Это аздаха?

Индира издает насмешливое фырканье.

Это существо настолько же похоже на нас, насколько огра можно назвать смертным. Это безжалостный, злосчастный монстр, который умеет только убивать.

От ее слов я смотрю на приближающуюся аномалию, по всему телу бегут мурашки. Мое дыхание становится тяжелым и быстрым, и я заставляю себя успокоиться. Паника не поможет никому из нас пережить следующие несколько минут. Но ужас все равно проникает в мои кости.

— Значит, бездумное и чудовищное, — говорю я, пытаясь бравировать. — Поняла. Как мы можем убить его?

Дарриус скрежещет зубами, разочарование очевидно.

— Есть только одна вещь, которая может навредить этому существу, — это меч, тронутый богом. Центральная голова бессмертна.

Конечно, бессмертна.

— Дай угадаю, — говорю я, ужас распространяется по мне. — У нас такого нет.

Он кивает.

— Последний был потерян во время столетней войны.

— И что нам делать?

Его выражение лица мрачное.

— Выжить.

Чем ближе ажи, тем он страшнее.

Эти клыки, теснящиеся в каждой из его пастей, должны быть длиной с мои ноги, а бесчисленные шипы на его шеях сужаются до смертоносных остриев. Его размах крыльев огромен, и он движется грациозно, несмотря на свои значительные размеры. Созданный для смерти, я не сомневаюсь, что в бою он будет грозным.

Когда он приближается, я вижу шишки и сочащиеся волдыри, уродующие его зеленовато-серое тело, спускающиеся к двум хвостам с лопатообразными краями и четырем ногам, увенчанным когтями, напоминающими изогнутые скимитары. Но именно глубокие пурпурные усики гнили, которые я вижу, вызывают тревогу, свернувшуюся в моем животе. Я чувствую, как моя симург поднимается внутри меня, магия вьется вдоль позвоночника. Если им управляет развращенная гниль Феро, кто знает, на что он способен.

Я смотрю на его разинутые пасти.

— Он дышит огнем или ядом, как ты, Индира?

Индира фыркает.

Хуже. Одна голова дышит едким кислотным газом, который разъедает все, от стали до чешуи и костей, одна выдыхает кошмарное облако, вызывающее галлюцинации и бред, а последнее и худшее — это обнуляющее дыхание, которое стирает все магические способности.

Я моргаю на последнем.

— Обнуляет? Насовсем?

Это зависит от силы мага.

— Он невосприимчив к магии? — спрашиваю я.

— Средняя голова — к большинству нумов, — говорит Дарриус. — Кинетическая магия подпитывает его, поэтому мы должны избегать элементальных атак, иначе он станет сильнее, возрождая две другие головы. Все три устойчивы к псионической магии.

Я скрежещу зубами.

— Значит, мы не можем атаковать его, не можем контролировать его, и нам нужен потерянный богом меч, чтобы иметь хотя бы шанс. Что, блядь, мы можем сделать?

Позади меня Дарриус поворачивает шею, божество в нем выходит на первый план.

— Лучшее, на что мы можем надеяться, — это ослабить его, работая вместе в коллективном подходе. Уклоняться от атак дыханием, направлять физические удары в его брюхо и крылья. Если мы сможем сбить его первым, еще лучше. Индира, призови своих сородичей — наша битва будет в воздухе, пока Аспачана и силы Короля Рошана будут удерживать внимание на земле. Скажи своей армии аздахов — никакой магии.

Я запоздало понимаю, что Индира должна быть альфой аздахов, когда она издает трубный клич, от которого мои барабанные перепонки почти лопаются, и эхо разносится по долине. В ответ раздаются крики, и дюжины аздахов, некоторые с наездниками, большинство без, присоединяются к нашим рядам. Моя челюсть отвисает, глаза расширяются в изумлении. Если бы мы не сражались за свою жизнь в битве, это было бы самым прекрасным зрелищем, которое я когда-либо видела.

Аздахи всех цветов радуги, заслоняя небо, их крылья скользят на ветру — некоторые нежные и эфемерные, как крылья бабочек, а другие более шиповатые и летучие, но не менее величественные. Есть крошечные аздахи и огромные, несколько с длинными, бахромчатыми хвостами, а некоторые с шипами и колючками. И все они объединились по зову Индиры.

— Боги... — говорю я. — Их так много.

Дарриус прижимается ко мне.

— Когда это закончится, я отвезу тебя посетить их самую большую взрослую колонию на Затерянных Островах на северо-западе.

— Я бы хотела этого.

Если мы выживем...

Я не вижу Разулека, но, возможно, он все еще сражается внизу. Огонь — одна из немногих вещей, которые, кажется, убивают ревенантов и не дают чуме гнили распространяться.

Я смотрю вниз, туда, где большая часть сил ревенантов возобновила движение, и надеюсь, что Рошан сможет держаться, потому что у нас здесь будут полные руки забот.

Когда Индира ныряет, я посылаю пробный взрыв звездной магии в зверя. Моя сила уникальна и может дать нам небольшое преимущество, если она не подпитает монстра. Но Анахима уклоняется от взрыва в последний момент, ажи ловко движется под ее командованием. Она посылает обратно несколько ударов молний, от которых Индира едва успевает увернуться.

— Она еще и электрокинетик? — кричу я в изумлении, глядя на Дарриуса.

— Похоже, моя сестра скрывала многое.

Раз, где ты? — я тянусь к аздахе, чувствуя его поблизости. — Ты мне нужен.

— Дар, нам будет лучше порознь, — говорю я ему. Я поворачиваюсь, крепко целуя его. Он едва успевает ответить, прежде чем я с боевым криком прыгаю со спины Индиры, Разулек проходит внизу, легко подхватывая меня на спину.

Мы стремительно уходим вправо и резко разворачиваемся, нацеливаясь на брюхо ажи. Дарриус и Индира атакуют слева, его теневая магия выливается из него темным, вязким клубком смертоносных лент, а его меч из обсидиана прокладывает путь вдоль левой головы ажи, временно ослепляя ее. Воодушевленная надеждой, я стреляю вспышкой звездного света, когда Раз издает крик и вонзает свой шипастый хвост в крыло монстра. Мы оба попадаем, и ажи ревет, но урон от наших ударов мгновенно исцеляется.

Это должна быть магия корпуса Анахимы.

Другие аздахи ныряют, раздирая когтями и щелкая зубами, но урон, который они наносят, минимален. Средняя голова выдыхает струю газа, которая попадает прямо в одного ярко-синего аздаху, и он жалобно кричит, когда его чешуйчатая шкура начинает немедленно растворяться. Первая голова накрывает другого своим кошмарным дыханием, и я вижу момент, когда начинаются заблуждения: аздаха и его наездник набрасываются на одного из своих, выпуская дугу огня, которая уничтожает ближайшего грифона. Галлюцинирующий наездник — явно ледяная нумена — посылает несколько стрел в Индиру.

Дарриус, за тобой!

К счастью, они уклоняются от атаки, но аздахе и всаднику уже ничем не помочь, так как тени Дарриуса быстро расправляются с ними. Наши глаза встречаются, мои широко раскрыты от печали и ужаса.

Это не работает, — говорю я ему. — Анахима исцеляет любые физические раны так же быстро, как мы их наносим.

Дарриус мрачно кивает. Нам нужно сбросить ее.

Но как?

Глубоко погружаясь в свой источник силы, я посылаю снаряд за снарядом звездного света в ажи, надеясь отвлечь его, пока Дарриус заходит сверху, направляя свою теневую магию на сестру. Но у Анахимы словно глаза на затылке, она поворачивает чудовище в последний момент. И в замедленной съемке я вижу, как третья голова выпускает белое облако, направляющееся прямо к королю.

— Дарриус! — кричу я, подталкивая Разулека к вращательному пике.

В последнюю секунду я чувствую, как дыхание ажи врезается в меня вместо Дарриуса, и недостаток магии, который мгновенно охватывает весь мой разум, ощущается так, будто меня погрузили под воду. Все приглушено, звук моего сердцебиения гремит, когда моя магия внезапно замолкает.

Звездочка, какого хрена ты сделала?

Я делаю вдох, пытаясь сдержать панику и скрыть ее от моего связанного судьбой. Мне нужно, чтобы он сосредоточился на своей сестре, а не на мне. Лучше я, чем ты. Я чувствую, как моя магия уже возвращается, — лгу я. — Не волнуйся обо мне, достань Анахиму!

Мы кружим для следующего захода, слыша ужасные крики, когда еще две аздахи попадают под коррозийное дыхание, кровь разбрызгивается повсюду. Дарриус уклоняется от очередной дыхательной атаки — на этот раз кошмарной — и мое облегчение огромно. Я даже не хочу представлять разрушения, которые он мог бы причинить, если бы его могущественный божественный разум поразили галлюцинации. Он уничтожил бы половину наших сил.

Обращаясь внутрь, я пытаюсь призвать свою магию. Но ничего нет, даже искры. Такое чувство, будто я потеряла конечность. Что, если она не вернется? Это не похоже на наручи, это намного хуже. Я даже не чувствую свою симург, которая постоянно присутствует в моей груди. Вместо этого там, где она должна быть, пусто и пустынно, словно зияющая дыра.

Молнии летят в нас, и я едва держусь, когда Разулек пытается уклониться, но последний взрыв попадает в верхнюю часть его крыла, и мы начинаем вращаться. Мое сердце кричит от ужаса, когда мы падаем вниз в отвратительном смертельном вращении. Создательница, у меня даже нет магии, чтобы исцелить его! Или чтобы спасти нас! Слезы текут из моих глаз, когда наступает мучительный ужас.

Раз! — кричу я.

Держись, маленькая королева.

Земля приближается к нам слишком быстро, когда он целится в прогалину среди деревьев. В последний момент Разулек сбрасывает меня и переворачивает все свое тело, чтобы поймать меня между своими крыльями, которые надежно оборачиваются вокруг нас. Он принимает на себя основную тяжесть падения на свою спину, когда мы врезаемся в деревья, скользя футов пятьдесят, прежде чем остановиться. В основном невредимая, с вышибленным духом, я перевожу дыхание, осторожно освобождая обмякшие крылья Разулека.

Блядь, Раз! Ты ранен?

Его грудь вздымается и опускается, но он не реагирует. Мои щеки мокры от слез, но у меня нет времени справляться со своими эмоциями, когда человек, которого я меньше всего ожидала увидеть, появляется в размытом пятне темного дыма.

Анахима... и она выглядит разъяренной.