Атака происходит в течение недели, намного раньше, чем мы ожидали.

Но Анахима не из тех, кто медлит — она планирует и действует методично — она не стала бы двигаться, если бы не все ее шахматные фигуры были на месте. Я чувствую покалывание в животе при мысли о предательстве моей подруги, хотя я даже не могу представить, что чувствует Дарриус.

Это его сестра, его правая рука, тот, кому он доверял больше всех в мире.

Мое сердце разрывается за него. За них обоих.

Король Эверлии уехал на рассвете, чтобы встретиться со своим военным советом и подготовить Аспачана. Рошан отбыл в Ориндхр несколько дней назад, чтобы собрать свою армию, и хотя мысль о том, что он так далеко от меня, вызывает огромный комок в моей груди — в основном потому, что я не чувствую его так, как чувствую Дарриуса через нашу связь душ, — я знаю, что он будет осторожен. И все же мне кажется, что мое сердце ходит неприкрытым вне моего тела, и я ненавижу это.

— Не смей делать ничего глупого, например, умирать, — предупредила я Рошана, осыпая его поцелуями перед тем, как он вошел в портал в Калдари. — Если ты это сделаешь, я буду вынуждена реанимировать тебя с помощью сангвимантии, а затем медленно убить.

Он улыбнулся, убирая прядь волос за мое ухо.

— Такая жестокая.

— Я серьезно. Я вернула тебя не для того, чтобы потерять.

— Ты не потеряешь меня, мой скворец. Обещаю.

Дарриус стоял позади меня, его сила была единственным, что удерживало меня на ногах, когда одна половина моего сердца уходила в другое королевство.

— У него сила Сару, Звездочка, — прошептал он. — Я подозреваю, что он может быть бессмертным. Более того, я уверен в этом. Мантикора видела божественный свет вокруг его ауры.

Это понимание дало мне немного покоя, но пока Рошан не вернется ко мне, я остаюсь встревоженной.

План состоит в том, чтобы перебросить его армию в Эверлию через портал в Солисе. Поскольку Ракх охраняет границы, обращенные к морю, а Шабра, Каркад и Хамрос защищают запад, а также армия Дарриуса прикрывает север, Рошан будет хорошо расположен для любых атак с востока. У нас будет оборона на всех фронтах, или, по крайней мере, такова идея. Я уверена, что у Анахимы есть запасной план, и мой желудок сворачивается от ужаса.

Я заглядываю в свою старую спальню проведать отца. Он спит, но теперь он может бодрствовать часами. Нуадар — причина, по которой мой отец все еще жив. После немедленного допроса Максуром повелитель зверей не предпринял никаких попыток скрыть свой разум от псионической магии своего короля, доказав свою лояльность.

Я не слишком горда, чтобы признать, что могла судить о нем несправедливо.

По правде говоря, без его помощи смертельная сыворотка продолжала бы разъедать моего отца, пока он не стал бы слишком слаб, чтобы жить. Но теперь его цикл сна вернется в норму, а вялость от токсина покинет его мышцы. Папе придется пройти специальное исцеление от любой атрофии его тела, но, по словам Нуадара, с ним все будет в порядке.

— Ты знала, что Анахима была магом сюзеренского уровня? — спрашиваю я Зибу, пока она помогает мне облачиться в мои кожаные доспехи в покоях Дарриуса.

Зиба издает красноречивый вздох.

— В детстве у этой девчонки была ревнивая жилка длиной в милю, но она хорошо ее скрывала. Все в замке знали, что у принцессы есть сила, но когда ее тестировали, она была самое большее местиальной или доминантной.

— Она сказала мне то же самое, — говорю я, морщась, когда она затягивает пряжки как можно туже.

— Это было частью ее внешней маски, — говорит Зиба. — Преуменьшать свои силы, притворяться целительницей, тайно изучая, как использовать продвинутую магию корпуса в ядах и токсинах, не говоря уже о ее увлечении магией смерти и крови. Если кто-то ловил ее, она манипулировала их воспоминаниями, и они ничего не замечали.

Я выдыхаю.

— Она могла это сделать?

Зиба кивает.

— Псионический маг уровня сюзерен может сделать это и многое другое. Некоторые, такие же могущественные, как принцесса Анахима и король, могут создавать целые иллюзии, которые нереальны, существуют только в сознании тех, на кого они влияют. Долгое время я думала, что только Король Дарриус обладает этой силой.

— Боги, — шепчу я, тревога возрастает при мысли о том, что Анахима контролирует меня или кого-то из тех, кого я люблю. Я вспоминаю некоторые образы с Захре и Дарриусом, которые я воображала на пиру Митрала и которые никогда не казались моими. Инстинктивно я укрепляю свой ментальный щит. — Ты боишься?

Ее лицо мрачное, но она улыбается.

— Не с нашим королем. И не с Хранительницей Звезд рядом с ним.

Это большая вера, которую нужно нести, не только за одно королевство, но и за два. Я крепко обнимаю Зибу, эмоции сжимают горло, гадая, увижу ли я ее в последний раз.

— Ты будешь в безопасности, правда?

Она благоговейно кланяется, слезы затуманивают ее глаза.

— Конечно, моя королева. Как и вы.

Это не первый раз, когда меня называют королевой, но это первый раз, когда я чувствую это — судьбу, вписанную в самую суть моих костей. Я стою с одним, но с двумя могущественными королями по бокам: магия Дарриуса гудит по связи, наделяя меня силой, и преданное сердце Рошана приземляет и привязывает меня. Я — канал между землей и небом. Моя симург расправляет крылья, готовая к тому, что грядет, и готовая защищать оба королевства, находящиеся под ее присмотром.

Дарриус, ты в порядке? Я сейчас иду в Солис.

Его ответ незамедлителен, беспокойство и нежность переполняют связь.

Да, патни. Пожалуйста, будь бдительна. Я люблю тебя.

Всегда такой. Я тоже тебя люблю.

Грудь сжимается, я спускаюсь вниз во двор, где ждет небольшой отряд королевской стражи Дарриуса под предводительством Максура. Его лицо жесткое, и я чувствую прилив жалости. Он тоже был застигнут врасплох предательством Анахимы, откровением, которое должно было причинить боль, учитывая их прерывистую близость. Она использовала и его, чтобы следить за передвижениями короля и любыми решениями, принятыми на военном совете. Дарриус доверял ей, но она предпочитала подстраховываться. Генерал мрачно кивает мне.

Это личное для него. Это личное для всех нас.

Глубоко вздохнув, я призываю свою магию, чтобы создать портал в Солис. Что-то щекочет заднюю часть моего сознания, и мои глаза замечают легчайшее мерцание чего-то, прежде чем запах озона ударяет в нос, и образуется переливчатый овал моего портала. Несколько дней назад Дарриус перенес меня в Солис через свой портал, чтобы я могла точно увидеть, где мне нужно быть. Максур отправляет пятерых своих людей первыми. Я следую за ними, зная, что он будет замыкающим с остальными.

Когда я прохожу, портал мерцает странным цветом, и я чувствую это в ту же секунду, когда магия окутывает меня — она не моя.

Но я ничего не могу поделать — я уже прошла.

Сердце колотится, я выхожу на булыжный двор с нависающим черным замком позади меня, а не на открытый воздух Солиса. Меня встречает ужасное зрелище пяти мертвых тел.… тех, из моей стражи, которые прошли передо мной. Я хватаюсь за связь.

Дарриус, портал сработал неверно. — Я смотрю вверх. — Я в черной каменной крепости со шпилями.

Мориен? Блядь. Убирайся оттуда. Ты...

Его голос обрывается, когда взрыв магии гасит нашу связь. Я кружусь, но прежде чем я успеваю повернуть назад, портал исчезает. Моя собственная сила обрушивается на мои руки в оборонительной позиции на пустынном дворе, когда единственная пара шагов нарушает тишину.

— Здравствуй, подруга, — говорит Анахима, и я моргаю в шоке. Она выглядит жутко. Ее черные волосы тусклые и жирные, лицо изможденное и осунувшееся. Она всегда была худой, но ее кости выступают резко, а голубые глаза горят, как гниющие фиолетовые огни. Феро сделал это с ней? Ответ очевиден, когда моя магия касается извращенной, злобной энергии.

Это Анахима... но не совсем.

— Что ты сделала? — шепчу я в ужасе.

Она наклоняет голову.

— Что должно было случиться.

Я вздрагиваю и пытаюсь сохранять спокойствие при таком полном принятии в ее голосе.

— Что бы это ни было, это не твой отец. — В некоторых древних текстах, которые я читала, Феро описывался как безжалостный, но беспристрастный бог, необходимый противовес Сару. — Этот остаток развращен.

— Я знаю, — спокойно говорит Анахима. — Знала ли ты, что в наших пророчествах говорится, что разрушитель света умирает, чтобы могла подняться истинная тьма? Также говорят, что богоубийца принесет рождение нового бога.

Я хмурюсь. Говорит ли она о том же Эверлийском пророчестве, которое рассказал мне Дарриус? Она — предполагаемая богоубийца, если она намерена убить своего отца? Тогда кто такой разрушитель света?

Анахима издает снисходительное фырканье, словно может читать мои хаотичные мысли.

— Пепел внизу, ты всегда была такой медлительной, Сура.

— Меня зовут Сурайя.

Она игнорирует меня.

— Позволь мне разложить это для тебя на кусочки размером с ребенка. В старые времена они называли Дарриуса разрушителем света из-за его власти над тенями. — Она усмехается. — Как первенец, эта сила должна была принадлежать мне. И ты поможешь мне вернуть ее.

Мои кулаки сжимаются и напрягаются.

— Я могу покончить с тобой прямо сейчас и остановить это безумие. — Я собираю свою магию, хотя знаю, что это будет нелегко. Анахиму нельзя недооценивать, и если она вмешалась в портал, чтобы привести меня сюда, то потому, что хочет меня здесь.

Опасная темно-фиолетовая дымка застилает ее радужки.

— Хорошо. Но у меня есть твой драгоценный король. Твой ход, Сура.

— Нет, — уверенно говорю я, не чувствуя напряжения в связи.

— Не этот король, глупая девчонка. Ориндхрский.

Ее улыбка — это гримаса, наполняющая меня ужасом.

Нет, она блефует. Рошан в Калдари, ждет, когда я приведу его в Солис.

— Ты лжешь.

— Правда? Я знаю все, что происходит в моем замке. Я не думала, что у тебя это в крови, моя сладкая, порочная маленькая Хранительница Звезд. Тебе понравилось, как они трахали тебя, как обычную городскую шлюху? — Я знаю, что она делает — отвлечение — один из ее любимых инструментов. Когда я не реагирую на ее насмешки, она театрально вздыхает. — Ладно, следуй за мной.

Я собираю свою магию как щит, симург наготове, и делаю, как она говорит. Она мастерица обмана и была на дюжину шагов впереди уже несколько месяцев. Мы спускаемся по каменной лестнице, и мои легкие сжимаются, когда мы останавливаемся. Я вижу Рошана связанным в большой клетке в центре комнаты. Он окружен ядовитыми змеями. Они беспокойно обвиваются вокруг него, как смертельный водоворот.

Я помню, как Лале обманула меня с моим отцом на вершине горы. Я не попадусь на эту уловку.

— Попробуй снова. Это иллюзия.

Она закатывает глаза.

— Иди и убедись сама.

Нахмурившись, я иду вперед и хватаюсь за прутья, железо холодное под моими кончиками пальцев. Моя магия чувствует больше барьеров Анахимы, и я сжигаю их, только чтобы найти еще слои. Я прорываюсь и через них, пока наконец не чувствую его. Его кровь поет с моей в унисон, как всегда. Никакая иллюзия не смогла бы воспроизвести это.

Он настоящий. Блядь.

— Рошан?

Его карие глаза распахиваются.

— Убирайся отсюда, Сура! Это ловушка! Змеи привязаны к ее жизни. Эта коварная...

Анахима издает цокающий звук, глаза Рошана расширяются от тревоги, когда змеи извиваются и шипят в ужасающем унисоне. Я наклоняюсь и касаюсь одной сквозь прутья, отшатываясь от сухой прохлады ее чешуи под кончиками пальцев. Они тоже настоящие.

— Я вытащу тебя отсюда, обещаю, — говорю я.

— Не волнуйся обо мне, — срочно говорит Рошан. — Добирайся до Дарриуса.

— Чего ты хочешь? — говорю я Анахиме через плечо.

Она пожимает плечами и указывает вверх.

— Портал, вот и все. Как я и просила с самого начала.

Успокоив свой разум, я выхожу из подземелья, не оглядываясь, потому что сейчас мне нужно подумать о том, к чему приведут мои действия. Если я открою портал для ревенантов Анахимы, это принесет войну и гниль бездны к порогу Эверлии.

Они уже здесь, — указывает мой симург. Она не ошибается.

У Дарриуса, его армии и Аспачана есть магия. Если я открою портал ненадолго, они должны сдержать первую волну, пока я найду способ вытащить Рошана в безопасное место. Моя магия может справиться с порталом и уничтожить этих гребанных змей. Мне просто нужно быть осторожной, чтобы не позволить Анахиме понять, что я делаю. Как только Рошан будет свободен, я смогу покончить с ней раз и навсегда.

Она ведет меня на башню, с которой открывается вид на северную долину, тянущуюся к Пиксу и Веризии. К моему унынию, когда мы поднимаемся на крепостные стены, до моих ушей доносятся отдаленные звуки боя и лязг стали. Я с ужасом смотрю вниз, когда землетрясение сотрясает фундамент замка, трещина прорезает почти половину долины внизу.

Битва уже идет, сотни солдат на лошадях сталкиваются с вооруженными пешими солдатами на поле. Я вижу искры кинетической магии — огненные шары и ледяные взрывы с обеих сторон сталкиваются друг с другом. Анахима должна была завербовать Эверлийцев на свою сторону, потому что магия не односторонняя. Аздахи, грифоны, химеры и роки летают и пикируют вдалеке, но я не вижу ни одного, похожего на Индиру или Разулека.

Он все еще в Солисе, ждет меня, как планировалось?

Свечение портала у подножия холма крепости выпускает устойчивый, но узкий поток ревенантов-Скавов. Если порталы требуют огромного количества энергии, кто поддерживает его открытым? Хмурясь, я прослеживаю нить магии до того места, где мы находимся, и задыхаюсь, когда вижу, что она привязана к Хелене, которая сидит в стороне. Ошейник из джаду окружает ее шею, а тяжелые браслеты лежат на запястьях, усиливая то, что внутри нее, чтобы поддерживать узкий портал внизу. Дюжина мертвых тел высохла до мумий рядом с ней. Я отшатываюсь в ужасе.

— Что ты наделала? — шепчу я Анахиме. — Ты убиваешь ее.

Она пожимает плечами.

— Да, что ж, не все мы такие, как ты, Хранительница Звезд. Но у всех Ориндхрийцев, даже если они не верят в богов, есть Акаша, у одних больше, чем у других. Ты можешь спасти ее, если хочешь. Просто создай другой портал и освободи ее от ее. Призови магию моего брата.

Я наклоняюсь.

— Хелена, ты в порядке?

Ее остекленевшие глаза пронизаны темно-лиловыми линиями, и она не реагирует. Дерьмо. Бросив злобный взгляд на Анахиму, я сосредотачиваюсь на связи с Дарриусом и тянусь к его теневой магии. Теоретически я знаю, что мы можем делиться магией и даже объединять нашу силу, но у меня было не так много свободного времени, чтобы практиковаться. Такое чувство, что я действую наугад.

Представляя ощущение его теней, я осторожно призываю их, вызывая его магию ко мне. Результирующий всплеск силы почти сбивает меня с ног, всего от одного этого маленького рывка, и я задыхаюсь, моя кожа чувствует себя так, будто разрывается по швам.

Боги, он силен. Чернильные ленты на моих руках оживают с его силой внутри меня. Она ощущается холодной, в отличие от жара моей собственной магии, как тьма, что спит в глубине зимней ночи. Как сама смерть.

— Хорошо, — мурлычет Анахима. — А теперь влей это в мой портал, хорошая маленькая Хранительница Звезд.

— Пошла ты, — киплю я, жаждая обрушить холодную силу на нее вместо этого. Моя симург неистовствует, желая сделать именно это, но я сдерживаю ее. Как бы сильно я ни не любила Хелену, она не заслуживает смерти, когда я могу спасти ей жизнь. И Рошана...

Скоро, — обещаю я себе.

Я сосредотачиваюсь на портале, к которому привязана жизненная сила Хелены, и направляю в него магию Дарриуса, медленно расширяя его, пока он почти не достигает ширины долины. Хелена падает, тяжело дыша, когда я разрываю ее связь. Мои глаза расширяются от ужаса, когда тысячи Скавов выливаются наружу, и моя хватка на портале ослабевает.

Анахима издает разочарованный звук.

— Ты можешь сделать лучше. Подумай о своем несчастном любовнике и всех этих злых змеях.

Ярость клокочет от угрозы, но я копаю глубже и снова призываю связь.

Прости меня, Дарриус.

Больше силы устремляется в мои вены, и портал становится ярче и шире, когда я питаю его. Но так же быстро, как она приходит, сила, которую я призываю, затихает, и портал гаснет. Что-то блокирует меня. Не что-то, кто-то.

Я чувствую моего связанного судьбой прежде, чем вижу его, пронзительный крик Индиры эхом разносится по долине, когда он стрелой летит к крепости. Разулек недалеко позади них. Небольшая группа последователей Анахимы атакует их в воздухе, и Разулек пикирует, чтобы выдохнуть струю огня на грифона, в то время как Дарриус посылает вихрь теней, чтобы раздавить другого. Они продолжают двигаться ко мне.

Внезапно они оба останавливаются в воздухе, не в силах приблизиться. Темная решимость кипит в глазах моего короля, когда он готовится пробить любой барьер, который стоит на пути, своей магией, чтобы добраться до меня. В панике я машу и бешено трясу руками, показывая ему, чтобы он остановился. Я понятия не имею, что Анахима сделает с Рошаном, но Дарриус все еще не слышит меня.

— Стой! Рошан здесь. Он в опасности!

Дарриус посылает мне озадаченный взгляд, затем указывает на Разулека.

Раза, который несет на спине короля Ориндхра... здорового и живого и не запертого в клетке с проклятыми звездами змеями.