Моя лучшая подруга сидит и ест суп, когда я врываюсь в ее комнату два дня спустя, только что получив известие от целителя, что она наконец-то очнулась. На мгновение меня встречает слабый гнилостный запах, словно в комнате что-то гниет, но он исчезает так же быстро, как и появился.

— Лале!

— Сура, — шепчет она, когда я наклоняюсь, чтобы обнять ее.

К счастью, от нее пахнет больше цветочным шампунем и озоном магии — странное сочетание, но, полагаю, так и должно быть, учитывая, что Эверлийские целители лечили все ее травмы. Лале освобождает для меня место на кровати, и я осматриваю ее. Действительно, она выглядит неплохо, хотя в ее глазах все еще заметны следы усталости и.… беспокойства.

— Ты в безопасности, — говорю я ей. — Со мной здесь хорошо обращались. Тебе нечего бояться.

Кроме вздорного, слишком красивого короля, который презирает меня без логической причины и превращается в дикую мантикору, когда слишком возбуждается, но я оставляю эту информацию при себе.

— Как ты сюда попала? Как папа и Амма? А трактир?

— Я искала тебя. Я заплатила рунному мастеру из Вениара, чтобы он создал портал... и, конечно, он выбросил меня в гребаном логове василиска. — Она сглатывает, отвращение скользит по ее чертам на секунду, прежде чем ее глаза загораются. — Если бы эти сногсшибательные, согни-меня-над-подоконником всадники не подоспели, я бы стала ужином этой твари.

— Он мертв, — говорю я с фырканьем. Я скучала по ее непристойному юмору. — Зачем ты искала меня?

Она наклоняет голову.

— Так это правда. Ты потеряла память? Один из целителей упомянул об этом, — объясняет она, видя мое замешательство. — Та симпатичная темноволосая женщина, которая задала мне миллион вопросов с проклятым корнем правды.

О, должно быть, она имеет в виду Ани.

— Она сделала то же самое со мной. И я не потеряла всю память. Я помню тебя и свою жизнь в Кобане. Все остальное, что было позже, разрозненно. Калдари. Отбор принца. Свадьбу с Джаведом. Ты была там, я знаю это. — Я делаю паузу. — Но есть и большие пробелы, и когда я пытаюсь вспомнить, это причиняет боль. — Я не говорю ей, что заполнение некоторых из этих пробелов оставляет у меня ужасное чувство, что мой мозг пытается защитить меня от чего-то ужасного. Чего-то мучительного. Я думаю о своей семье, и мое сердце падает. Поэтому ли она не ответила на мой предыдущий вопрос? — Лале, моя тетя и мой отец… в порядке?

Она яростно кивает.

— Они в порядке. — Она сжимает большим и указательным пальцами бока. — Амма следит, чтобы меня кормили твоими порциями еды, поэтому, наверное, этот василиск и хотел меня съесть. Я отличная еда.

Мы смеемся вместе, и моя грудь сжимается от радости.

— Они хотят, чтобы ты вернулась домой, Сура. Мы все хотим.

— Я тоже этого хочу, — говорю я, понижая голос, хотя целитель на другой стороне комнаты не может нас слышать. — Но только король может открыть портал из-за магических барьеров здесь. Я даже не знаю, как тебе удалось их преодолеть.

Она пожимает плечами.

— Я тоже. Но я нашла тебя... так что, победа? — Лале ухмыляется, и я чувствую, как мои глаза щиплет от слез при виде знакомого лица. — Так что случилось? Мы слышали так много противоречивых вещей. Какая-то напыщенная дворянка из Регула сказала, что тебя съел домашний монстр короля. Слухи были безумными.

Пески, как мне объяснить, что случилось? И почему мне странно не хочется этого делать? Лале — моя лучшая подруга… я должна хотеть рассказать ей все. Но многие секреты, которые я теперь знаю, не мне рассказывать. Они принадлежат Эверлии и ее королю. Откуда взялось это странное чувство лояльности? Странное притяжение в моем центре — мой единственный ответ.

Словно мои мысли призвали его, дверь открывается, и входят Ани и король Эверлии, мгновенно заполняя маленькую комнату. У меня перехватывает дыхание при виде Дарриуса. Татуировки выглядывают из его полированных доспехов и слегка извиваются, словно напоминая мне, на что они способны. Дрожь пробегает по моей коже, заставляя мои соски напрячься в неудобной вспышке возбуждения, и я скрещиваю руки на груди. Щеки нагреваются, я отвожу взгляд, возвращаясь к Лале.

Я замечаю, что она напряглась, но помню, что делала то же самое. Дарриус внушает страх в лучшие времена. Я рискую снова взглянуть на него. Его глаза прикованы ко мне, но они мгновенно переключаются на мою лучшую подругу и охлаждаются на несколько градусов. Ее брови поднимаются, когда она посылает мне заинтригованный взгляд, означающий, что я должна выложить эти секреты, как только они уйдут. Мои щеки горят еще сильнее.

Звезды… возьми себя в руки, Сура!

— Моя сестра объяснила все, что ты рассказала ей под корнем верак, — говорит король моей подруге размеренным голосом, хотя я чувствую его беспокойство. — Как ты обошла мои барьеры? Никто не может создать портал в это королевство.

— Я заплатила рунному мастеру, — говорит Лале. — Возможно, в твоих барьерах есть изъян.

— Или возможно, у тебя есть шпион внутри, — говорит он.

Чудо, что он не смотрит на меня, учитывая, сколько раз он обвинял меня в том, что я шпионка. Но у меня нет работающей магии, так что нет способа ослабить его барьеры. И я прибыла сюда с парой его связанного аздахи.

Лале пожимает одно плечо.

— Звучит как твоя проблема.

Я подавляю хихиканье, когда этот недоверчивый взгляд цвета обсидиана расширяется от оскорбления, а затем падает на меня, когда я зажимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Я понимаю, почему вы подруги, — замечает он без тени юмора.

— Лучшие подруги, — говорит Лале, и мои глаза снова наполняются радостными слезами. Я тянусь к ее руке и крепко сжимаю ее. Хорошо иметь рядом кого-то, кого я знаю и кому доверяю. Легкая улыбка касается губ Ани, словно она точно знает, что я чувствую, и просто рада видеть меня счастливой. Двоих людей, тогда. Я замечаю хмурый взгляд Дарриуса и вздыхаю.

— Сегодня вечером будет пир в честь Испытания Митрала, — говорит король, его рот сжимается, когда он смотрит на меня сверху вниз. — С Аспачана. Мы не можем отказаться от нашего присутствия, иначе это будет сочтено оскорблением. Они хотят почтить убийцу василиска.

— Я не убивала его на самом деле, — указываю я. — Он уже умирал.

Его рот сжимается еще сильнее.

— Тем не менее, последний удар был твоим. Пир и турнир пока состоятся.

— Мы не можем вежливо отказаться? — спрашиваю я.

Его челюсть напрягается.

— Не без последствий. Они очень серьезно относятся к богам. Во время осеннего ритуала урожая кланы чествуют Хуму, бога урожая и дождя, целый месяц. — Он качает головой с задумчивым хмурым видом. — Но Испытание Митрала не праздновалось годами. Странно, что они решили сделать это сейчас.

— Ты можешь заявить... — начинает Ани и немедленно замолкает под сокрушительным взглядом короля. Я хмурюсь, глядя на брата и сестру. Что собиралась сказать Ани? Заявить что?

Мышца пульсирует на щеке короля.

— Это не могло случиться в худшее время, когда наши границы под угрозой, но ожидается, что я буду участвовать в турнире, — говорит Дарриус, и мои брови взлетают к линии волос.

— Будешь? Почему?

— Таков обычай. Как король, я должен. Но это празднование в твою честь означает, что ты будешь на виду. Наши враги не объявят о себе, прежде чем нанести удар.

— Ты думаешь, что лидеры кланов орды желают мне зла? — спрашиваю я.

Низкий рык заставляет волосы на моем затылке встать дыбом.

— Не если они хотят жить.

Я хмурюсь от едва уловимого треска костей и ряби меха, когда его глаза светлеют до золотых и вспыхивают обратно в оникс. Его пальцы сжимаются и разжимаются.

— У меня есть идея, — вставляет Лале. — Открой портал и отправь нас домой. Проблема решена.

Если бы взгляды могли убивать, моя подруга стала бы пеплом, когда Дарриус поворачивается в ее сторону, раздувая ноздри.

— Она. Остается.

Король говорит так, словно сквозь рот, полный клыков, его взгляд сверкает золотом мантикоры и становится совершенно диким.

Не говоря больше ни слова и не бросая горячего взгляда в мою сторону, Дарриус поворачивается и уходит. Я моргаю, шокированная его резкой манерой, хотя к этому времени я уже не должна удивляться. Я борюсь с желанием побежать за ним и остаюсь твердо на месте рядом с Лале. Король может справиться со своим проклятием сам.

Ани прочищает горло и слегка кланяется.

— Прости моего брата. Он... волнуется.

— Что ты собиралась сказать? — спрашиваю я. — Что он может заявить?

Ее щеки краснеют.

— Неважно.

— Ани.

— Ты должна дать своей подруге отдохнуть, — говорит принцесса. Она смотрит на Лале. — Твое присутствие не требуется на пиру, но ты можешь прийти, если чувствуешь себя достаточно хорошо.

Лале издает хихиканье.

— О, я ни за что на свете не пропущу это.

Ани уходит, тихо поговорив с целителем. Когда я встаю с кровати, Лале сжимает мои пальцы, словно не хочет, чтобы я уходила.

— Обещай мне, что у нас будет возможность поговорить по-настоящему позже.

— Хорошо. — Я смотрю на нее, и мне приходит запоздалая мысль. — Лале, была ли я романтически связана с новым королем Ориндхра? — Я делаю паузу, слова путаются на языке. — Я не обручена и не замужем за ним или еще чем-то, не так ли?

Ее лоб морщится, странное, озадаченное выражение проходит по ее лицу.

— Нет, не обручена. — Она качает головой, но затем, словно темное облако поднимается, потому что она ухмыляется и подмигивает. — Не думай, что мы с тобой не поговорим хорошенько о всей этой пульсирующей сексуальной напряженности раньше, так что прибереги для меня танец сегодня вечером, — предупреждает она, шевеля бровями.

Я качаю головой и издаю сдавленный смех от ее восторга.

Приятно знать, что во всем этом хаосе некоторые вещи не меняются.

* * *

Пир проходит на огромном открытом лугу за замком. Обширная территория покрыта разноцветными шатрами, из самого большого в центре льется музыка, в то время как меньшие, по-видимому, вмещают еду, диковинки и различных исполнителей, включая магических пожирателей огня, владык льда и скульпторов земли.

Разноцветные фонари танцуют над всем пространством, удерживаемые наверху и на месте воздушной магией, и отбрасывают радужные призмы на все.

Несмотря на повод для пира, я не могу не чувствовать небольшой трепет волнения.

— Идите, Леди Сурайя, — зовет Зиба, отрывая меня от окна. — Давайте подготовим вас.

Две горничные входят в мои покои, держа черное платье, расшитое золотыми блестками и пронизанное алым. Красный, золотой и черный — королевские цвета Эверлии. Его цвета. Я открываю рот, чтобы возразить, но Зиба бросает на меня останавливающий взгляд.

— Платье Эверлийское. Вы сильно оскорбите их, если откажетесь его надеть.

Я сжимаю губы. Она слишком сильно давит.

— Хорошо, — бормочу я.

Платье великолепно, полупрозрачная ткань сверхъестественно сверкает. Женщины осторожно натягивают объемные складки через мою голову, позволяя крошечным рукавам-крылышкам лечь на плечи и зашнуровывая лиф сзади. Юбки ниспадают панелями из сияющего полуночного шелка — и мне кажется, что на мне ничего нет.

— Оно зачаровано, — шепчет Зиба. — Ткань непроницаема, как броня.

Мои глаза расширяются в неверии, и она чиркает моим кинжалом, острием вперед, по краю юбки. Я задыхаюсь, уже оплакивая гибель платья, но ничего не рвется и даже не мнется.

— Невероятно, — говорю я.

Она улыбается и наклоняется, чтобы поднять подол и закрепить ножны на бедре.

— Обычно оружие на пиру не разрешается, так как любые акты войны запрещены, — говорит Зиба, выпрямляясь, чтобы разгладить мои кудри по голым ключицам. — Однако король настаивает, чтобы у вас был клинок. С Аспачана бывает шумно. Они могут быть очень восторженными в своих празднованиях.

Откуда он знает, что я чувствовала бы себя голой без него? Его внимательность неожиданна.

— Передай ему от меня спасибо.

Зиба скрывает улыбку.

— Скажите ему сама. Его Величество снаружи, ждет, чтобы сопроводить вас вниз.

— О. — Внезапно у меня перехватывает дыхание от предвкушения. Не знаю, тщеславие ли заставляет меня проверить свое отражение в зеркале, но я все равно это делаю.

Я издаю вздох. Женщины превзошли самих себя. Смелые оттенки платья идеально дополняют мой цвет лица, заставляя мою кожу сиять здоровьем и свечением. Мои серые глаза с густыми ресницами выглядят огромными на лице, скулы нарумянены, а губы блестят глянцевой сливой. Мои темные кудри расчесаны до блеска, переливающиеся пряди заплетены на макушке в подобие короны и переплетены с нитью мерцающих опалов. Звезды над нами, я выгляжу как принцесса… нет, как королева.

Нервы атакуют меня, когда дверь распахивается и король Эверлии входит.

Медленно я поворачиваюсь к нему лицом. Я должна заметить богатый бархат его парадного сюртука с золотыми вставками и то, как его серая туника и штаны облегают его высокую фигуру. Я должна заметить сверкающий водопад серебряных волос под гладкой черной короной и притягательное, захватывающее лицо, которое перехватывает мое дыхание. Я должна заметить абсолютную неподвижность его теней, словно они тоже каким-то образом заворожены.

Но все, что я вижу, — это то, как он смотрит на меня, и неприкрытое желание, горящее в этих полуночных глазах, угрожающее испепелить все в этой комнате.

— Боги, патни, ты губишь меня.

Вздох Зибы заставляет мои глаза метнуться к ней, но ее голова опущена. Тени короля приходят в бешеное движение после его прошептанных слов, кружась вокруг него, словно едва сдерживаемые. В последний раз, когда он называл меня так, он сказал, что это означает, что он должен держаться от меня подальше.

— Оставьте нас, — говорит Дарриус, и комната пустеет.

— Означает ли это, что ты на самом деле не ненавидишь меня? — дразню я за неимением ничего более умного, когда мы остаемся одни.

— Я никогда не мог… — Он задыхается от слов, его горло работает. — Ненавидеть тебя. — Пески, неужели холодный, непроницаемый король на самом деле лишился дара речи? Очевидно, борясь с чем-то внутри — это проклятие? — он поднимает руку, чтобы потереть центр своей груди, глубоко вдыхая и выдыхая. — То, что я чувствую сейчас, на самом деле противоположно этому.

Я моргаю от размеренного выбора слов, отказываясь читать между строк больше, чем есть. Это комплимент, и все. Он приближается, и его богатый запах окутывает меня. Я чувствую и преданное прикосновение его теней, но я приветствую их обожающую, благоговейную энергию. Мой симург хорошеет в ответ на их очевидное почтение, заставляя руны на моих руках ярче светиться.

Я удивляюсь их необычной связи — наша магия всегда ощущается такой знакомой, — но мысль вылетает из моей головы, когда король становится у меня за спиной и поворачивает нас к зеркалу. Пульс бешено бьется, я смотрю на его отражение, его огромная фигура нависает надо мной, когда он оборачивает вокруг моей шеи золотое ожерелье с черным кулоном размером с перепелиное яйцо.

— Этот опал защитит тебя от любого, кто может пожелать тебе зла, — говорит он, его пальцы необычайно нежны на моей коже. Покалывание бежит по точкам соприкосновения.

Я сглатываю и облизываю губы, поднимая руку, чтобы коснуться черного шара, видя, как свет преломляется на поверхности камня.

— Он красивый.

— Он принадлежал моей матери, — тихо говорит он.

— Спасибо, Дарриус.

Когда мы прибываем в главный шатер, где музыка и танцы уже в самом разгаре, присутствие короля возвещают. Все падают на одно колено и кланяются, прежде чем он позволяет им встать. Я сразу хочу сделать себя незаметной, хотя вижу, что в этом платье будет невозможно спрятаться. Неудивительно, что он хотел, чтобы я его надела.

Ношение его королевских цветов делает заявление, и я вижу, что это не остается незамеченным, особенно делегациями Аспачана. Когда мы проходим мимо, я стону при виде двух тронов на возвышении. Неужели Дарриус ожидает, что я сяду там?

Но, конечно же, ожидает.

— Трон предназначен для твоей королевы, — говорю я сквозь зубы, когда он направляет меня к возвышению.

Он упрямо отказывается отвечать и приветствует всех, включая граждан Веризии, а также других отдаленных городов, и наконец, Аспачана.

Я узнаю рыжеволосого Азеса и светловолосую Каран, стоящих со своими воинами. Сегодня на них нет крови, но они не менее грозны из-за этого, даже одетые в свои лучшие одежды. Тяжелые золотые украшения украшают их шеи и запястья, и они одеты в соответствующие цвета: бронза для Шабры, костяной белый для Хамроса. Я сразу же замечаю гиганта в темно-синем, который, должно быть, из Каркада, водного клана. Последняя в красном, приближающаяся к возвышению, — миниатюрная женщина, которая, должно быть, из Ракха.

— Мой король, — говорит она, — я вижу, что слухи о почетной гостье в этом случае не беспочвенны.

Дарриус издает неопределенное ворчание.

— Райсса Табити, вы хорошо выглядите. Позвольте представить вам Леди Сурайю.

— Рада знакомству, — вежливо говорю я и изучаю крошечную брюнетку, одетую в потрясающую кроваво-красную укороченную тунику и облегающие штаны. Это сделано для того, чтобы продемонстрировать драгоценный камень, сверкающий в ее проколотом пупке, и цепочку, обвивающую ее стройную талию. Ее черты слишком остры, чтобы быть красивыми, но она, безусловно, эффектна… и не из тех, с кем я хотела бы столкнуться на поле боя.

Проницательные зеленые глаза встречаются с моими.

— Молва о вашем мастерстве в битве с василиском уже распространилась далеко и широко. Вы спасли многих.

Король напрягается рядом со мной, но я сохраняю нейтральное выражение лица.

— Спасибо, но я сделала это не одна.

— Могу я представить Райса Каркада, — говорит Дарриус, и легчайший рык в его голосе дает мне понять, что он чувствует по поводу этого конкретного лидера. Я смотрю вверх, вверх и вверх. Темноволосый мужчина издалека казался гигантом, но он действительно огромен — почти семь футов. Он также старше, чем показался сначала.

Он кланяется.

— Я Масишта. С нетерпением жду победы в турнире. — Прежде чем я успеваю ответить, он подает знак женщине позади себя и подводит ее к королю. — Вы знаете мою дочь, сир, Захре.

Если я думала, что райсса огня была раздета раньше, то эта женщина заставляет ее выглядеть так, будто она одета с иголочки. В отличие от синего одеяния ее отца, Захре смело одета в красное и черное — цвета короля, что раздражает меня без всякой причины, — ленты алого шелка любовно обвивают ее изгибы в перекрестных узорах, прежде чем ниспадать в прозрачную юбку, которая оставляет мало места для воображения. Ее волосы красновато-белокурые, кожа цвета свежих сливок. Сверкающие голубые глаза смело встречают взгляд короля, намек на улыбку играет на ее пышных губах.

Пески, я уже ненавижу ее.

Пока король занят разговором с этими двумя, я ищу в зале Лале и вижу ее стоящей рядом с Ани, глубоко погруженной в беседу.

Я сбегаю. Я чувствую взгляд Дарриуса на своей спине, но не смотрю на него. Я даже не смотрю на то, насколько хорошо подходят друг другу он и Захре. Она может быть его ненастоящей королевой, мне все равно. И мне все равно, ни капельки. Я пробираюсь сквозь толпу туда, где разговаривают Ани и Лале, но они замолкают, когда я подхожу к ним.

— Ты великолепна, — говорит Лале.

Я оглядываю ярко-оранжевое платье подруги с прозрачной юбкой и замечаю, что она каким-то образом покрасила волосы в тон.

— Ты тоже! — Я поворачиваюсь к Ани, которая в белоснежном платье, окаймленном алой вышивкой, которое очень идет ей. — Ты прекрасна, Ани.

— Спасибо. — Она опускает голову и краснеет, и я хочу улыбнуться тому, какая она мило неловкая.

Я полностью ожидаю, что Лале немедленно начнет допрашивать меня, учитывая мое прибытие под руку с королем, но ее утаскивает танцевать один из Веризийских дворян, оставляя нас с Ани одних. Она протягивает мне стакан, и я делаю осторожный глоток, глаза расширяются от насыщенного лимонного вкуса.

— Осторожно, это крепко.

— Что это? — спрашиваю я.

— Сидр из одуванчика и степной травы. — Она морщит нос. — Действует на либидо. Аспачана его делают. Их празднества могут очень быстро стать очень непристойными. Они забираются друг на друга, как на деревья.

Я фыркаю от ее остроты, несомненно, влияние Лале. Значит, лучше мне пить очень умеренно. Даже если есть только одно дерево, на которое я хочу залезть, и это дерево занято очень красивой женщиной, которая заставляет меня выглядеть как жалкий сорняк. Не в силах обуздать свою ревность, я смотрю на них, когда король сопровождает Захре на танец.

Они, кажется, прикасаются друг к другу довольно фамильярно, и нет сомнений, что они потрясающая пара. Его серебряные волосы и темная красота оттеняются ее пламенно-рыжими локонами и кремовой кожей.

— Кто она для него? — спрашиваю я Ани.

— Э-э... — Ее колебание заставляет меня взглянуть на нее. — Никто?

— Она не выглядит как никто.

Ани вздыхает, опуская глаза.

— Прошлая интрижка, если это можно так назвать. Было время, когда все в Эверлии ожидали их свадьбы. По крайней мере, велись переговоры, которые мне было поручено вести от его имени.

— И затем? — подталкиваю я, утопая в отчаянии, зная, что Дарриус никому, кроме своей сестры, не доверил бы такое важное дело.

— Ты прибыла с Разулеком.

Клянусь создателем, это было не так давно. Неужели я выдумала все моменты между мной и королем? То, как он смотрел на меня в моих покоях? Собственническое прикосновение его теней? Его слова и то, что он позволил мне носить ожерелье своей матери? Боги, я королева дураков.

Мои легкие, кажется, не могут наполниться воздухом.

— Она его… связанная судьбой?

Ани широко раскрывает глаза.

— Нет. Он отверг эту связь годы назад. Это должен был быть политический союз. Он не любит ее, Сура. Он не может любить, пока проклят.

Но то, как Захре смотрит на него, — для нее это не только политика. И почему это должно быть иначе? Мучительные видения того, как они лежат, переплетясь, когда король снимает с ее пышного тела эту красно-черную ткань, вторгаются в мой мозг из ниоткуда. Я вцепляюсь в свой лиф, который внезапно стал слишком тесным и сдавливающим. Пески, мне нужен воздух.

Задыхаясь, я собираю юбки и ухожу.