Бежать в огромный незнакомый лес — идея катастрофическая, но возвращаться внутрь, где содержатся другие раненые животные, тоже не вариант. Я благодарю звезды, что мое тело в лучшей форме, чем было, благодаря изнурительным физическим тренировкам с Максуром. Я не сомневаюсь, что абсолютно неспособна перебежать мантикору, но, с удачей, я хотя бы смогу залезть на дерево.

У нее есть крылья, дура.

Тогда спрятаться.

Моя нога цепляется за корень, и я беспорядочно размахиваю руками, наконец теряя равновесие и с силой падая на землю. Когда я вскакиваю на ноги, я чувствую кровь из содранных ладоней и горящих коленей. Я морщусь, но заставляю себя бежать дальше — моя магия в конце концов залечит раны.

Я слышу, как зверь ломится сквозь листву позади меня, и я ускоряюсь. Я понятия не имею, куда бегу. Кроны деревьев густые и плотные, запах влажной земли и гниющей растительности резкий. Я едва могу вдохнуть воздух в легкие, мои хрипы слишком громко звучат в ушах.

У меня за спиной грохот эхом разносится по подлеску, и новый звук — рев двух существ — едва не заставляет меня споткнуться.

Хорошо, если что-то еще отвлечет мантикору, это повысит мои шансы на выживание. Ну, кроме случая, если это что-то еще решит пойти за мной...

В отчаянии я ищу место, чтобы спрятаться. Прямо впереди я замечаю то, что выглядит как корявые корни дерева с небольшой щелью, в которую я могу протиснуться. Облегчение сладко, но слишком долго не приходит. Я уже почти у цели, когда тьма пожирает каждый клочок света вокруг меня, и я чуть не кричу от ужаса, только чтобы в последнюю секунду узнать алую чешую Индиры.

Она приземляется передо мной, заставляя землю дрожать.

— Там тварь, — лепечу я, указывая через плечо. — Монстр. Раз с тобой?

Да. Она здесь. Ее мысленный тон звучит смирившимся, но не испуганным. Она смотрит вверх, через мою голову, туда, откуда доносится шум, и снова издает тот фыркающий звук веселья. Он забавляется.

Мои брови сходятся.

— Забавляется? Там сзади бешеная мантикора! Мы должны помочь ему. — Звук большого дерева, переламывающегося пополам, заставляет нас обеих посмотреть в ту сторону, где находится ее пара. — Блядь, Раз! — кричу я.

Твое беспокойство трогательно, дорогая. Индира изгибает свою длинную шею, так что ее огромная голова с шипами снова оказывается на моем уровне. Они, вероятно, улетели на порядочное расстояние, но я могу отнести тебя, если ты хочешь.

Я с тревогой смотрю на нее. Она пара Раза, но Дарриус — ее всадник. Разве нет правил о том, кто может садиться на аздаху, связанную с королем? Но я не могу позволить Разу столкнуться с этим монстром в одиночку, особенно когда это по моей вине. Я делаю глоток воздуха и киваю. Но вместо того, чтобы расправить крыло, чтобы я забралась к ней на спину, ее массивная задняя лапа тянется в мою сторону, нежно подхватывая меня, прежде чем она взлетает в небо с огромным вздохом воздуха. Мой желудок падает, когда мы взмываем вверх.

Мы летим недостаточно далеко, чтобы я привыкла к тому, что меня несут в когтях, — возможно, четыре или пять гигантских взмахов крыльев, — прежде чем она спускается на другую поляну. Место полностью разрушено, деревья вырваны с корнем, ветки разбиты, а разъяренная мантикора и дымящаяся аздаха кружат друг вокруг друга.

Индира отпускает меня, хотя присаживается, защитно загораживая меня своей тушей.

Я выглядываю из-за ее огромной задней лапы. Несмотря на разрушения и поверхностные царапины на его шкуре, язык Раза свисает из пасти, как у гигантского щенка. Он совсем не выглядит так, будто сражается за свою жизнь. Возможно, мне следовало поверить Индире на слово. Должно быть, она знала через их связь, что ее пара не в реальной опасности.

Или…

Они знают мантикору? Она разумна, как они?

Следы ожогов от огня Раза покрывают бок мантикоры, и немного его густой золотой гривы отсутствует, но она больше не кажется такой дикой, как раньше. Я не могу перестать смотреть, насколько величественно это существо. Оно прекрасно в том смысле, в каком прекрасны волки — завораживающе, но несомненно смертоносно.

Пришла посмотреть на представление, маленькая королева? — приветствует меня Раз, когда видит, что я выглядываю из-за ноги его пары. Его обычное ласковое приветствие встречает свирепый рык мантикоры, словно она каким-то образом услышала мысленное обращение Раза и оно ей совсем не понравилось. Я подпрыгиваю почти на фут в воздухе, когда этот золотой взгляд фиксируется в моем направлении.

— Моя.

Этот рык заставляет мои волосы встать дыбом. Она может говорить? Моргая, я качаю головой. Она все еще думает, что я ее добыча?

— Я очень костлявая, — кричу я. — И у меня кислый характер, который может не подойти твоему вкусу.

Индира фыркает надо мной, зарабатывая себе поцелуй от своего обожающего супруга. Мантикора издает звук, похожий на помесь скуления и рыка, этот очень осмысленный, очень жадный светящийся взгляд устремлен на меня, ее смертоносный хвост помахивает, как у кошки. Это означает агрессию, не так ли? Я шипя выдыхаю, когда она проводит раздвоенным языком по своим острым клыкам, изучая меня, напряжение пугает. Пески, почему она выглядит такой голодной?

Мой отец часто говорил в Кобане, что единственный способ противостоять некоторым хищникам — сделать себя как можно больше. Зная, что Индира и Раз не позволят ничему со мной случиться, я выпрямляю спину и смотрю мантикоре прямо в глаза. В тот же миг зверь замирает сверхъестественно неподвижно, его янтарные радужки загораются более яркими золотыми нитями. Ее ноздри раздуваются от моего открытого вызова, и низкий, опасный рык вырывается из ее пасти.

О, черт.

Не обращай на него внимания, он в плохом настроении, потому что я его победил, — дразнит Раз. Слишком быстро, чтобы уследить, мантикора выпускает один из своих ядовитых шипов из хвоста в мою аздаху — тот, от которого Раз легко уклоняется с большим количеством фыркающих звуков.

— Ты знаешь, кто он? — спрашиваю я, мой разум лихорадочно перебирает возможные объяснения из-за фамильярного тона Раза и того факта, что монстр — самец. — Он маг корпуса?

Раз слишком долго не отвечает, и у меня возникает чувство, что мантикора следит за разговором, потому что эти великолепные, расправленные вино-красные крылья складываются внутрь, и его агрессивная поза слегка расслабляется. Вероятно, это просто для вида — такой хищный зверь никогда на самом деле не позволяет своей защите ослабнуть.

Раз выпускает струю дыма.

Не совсем, нет.

Мой взгляд переключается на него.

— Что это значит?

Это значит, что он не оборотень, маленькая королева.

Мантикора ревет еще громче, чем в прошлый раз, и скалит свои острые как бритва клыки на аздаху. Это не может быть совпадением. Ему явно не нравится, что Раз называет меня этим именем.

— Иди, Р'злек.

Это в основном хриплые, прорычанные звуки, но Разулек изгибает шею и смотрит на Индиру по ясной команде мантикоры. Я моргаю, когда они сгибают свои мощные задние лапы и расправляют крылья. Подождите, что они делают? Они слушаются зверя?

— Куда вы? — кричу я, начиная задыхаться. — Вы не можете просто оставить меня здесь!

Раз нежно трется мордой о мою голову, взрыв его аздаховского жара окружает меня.

Прощай, Хранительница Звезд. Передай королю, чтобы он привез тебя навестить наше гнездо как-нибудь.

— Я не смогу навестить, если буду мертва, не так ли?

Оба аздахи фыркают, алый глаз Индиры встречается с моим.

Мантикора никогда не причинит вреда своей паре.

Мой рот открывается в шоке, но звук не вырывается несколько напряженных ударов сердца.

— Ты говоришь, что я его пара?

Доверься своему симургу, — бесполезно добавляет Раз.

Два мощных порыва ветра едва не сбивают меня с ног, когда они взлетают в небо.

На сознательном уровне я знаю, что Разулек никогда бы не оставил меня в опасности. Но каждое нервное окончание в моем теле находится в состоянии повышенной готовности, когда ветер утихает и на поляну опускается тишина.

Вняв совету Раза, я тянусь к своему симургу… но она не двигается со своего сна, словно ее не беспокоит защита нас. Или нет необходимости… потому что нам не грозит реальная смертельная опасность, даже если эта тварь думает, что мы ее пара. Возможно, я смогу использовать это, чтобы помочь мне выбраться отсюда.

— Хороший котик. — Я облегченно выдыхаю, стоя к нему лицом, но отступая очень медленно.

Я издаю писк, когда мантикора тремя прыжками вторгается в мое пространство. Сделав сдавленный вдох, я готовлюсь — к чему, я не знаю, — но когда существо бродит вокруг меня с кожистыми крыльями, плотно прижатыми к бокам, его элегантная львиная морда обнюхивает мой торс, мои волосы и мою спину, страх — не первая эмоция, которую я чувствую.

Это изумление.

У меня чешутся пальцы. Будет ли этот бархатистый красно-золотой мех таким же мягким, как выглядит?

Его запах лесной земли, запах дождя и тлеющих очагов наполняет мой нос. Он издает низкий, скулящий звук и наклоняет нос к моему колену. Этот розовый раздвоенный язык скользит по запекшейся крови на моей голени от моего недавнего падения, и дрожь пробегает по мне, когда он повторяет мягкое прикосновение к другой моей голени. Это ощущается… нежно.

Ты бредишь, Сурайя.

Возможно, я и брежу.

Но когда его морда очерчивает внешнюю кривую моего бедра, чтобы приземлиться прямо между моих ног, мои мысли разбегаются, когда он прижимается глубже и вдыхает, его большое тело урчит от… удовольствия.

Какого хрена?

Его запах становится глубже и острее, сворачиваясь в моих ноздрях, как наркотик. К своему ужасу, я чувствую, что реагирую. О, боги, нет. Что это? Феромоны? Не думая о последствиях, я отчаянно толкаю его большую голову, подсознательно отмечая, что его гладкая шкура на ощупь как самый мягкий бархат, и сжимаю ноги вместе.

— О, нет, только не это, ты пушистый извращенец!

Но он издает звук, который по странному совпадению похож на довольное урчание, и трется своей огромной львиной головой о мой живот. Интенсивные, умные янтарные глаза встречаются с моими и удерживают, словно бросая мне вызов снова оттолкнуть его, но по какой-то причине я не делаю этого. Вместо этого я позволяю своим рукам опуститься на его гриву и запутаться в мягкой золотистой массе.

Когда я перебираю пальцами пряди, я чувствую силу мышц под ней, жар его львиного тела, как печи. Это урчащий звук становится громче, проходя сквозь меня, как успокаивающий бальзам. Мой симург лениво потягивается и извивается, словно ей тоже нравится эта странная связь. Я почти смеюсь над нелепостью того, что пожирающий людей монстр заставляет нас обеих чувствовать спокойствие.

Или над тем фактом, что я глажу его, как гигантскую кошку.

— Где твое место? — шепчу я. — Если ты отпустишь меня, я обещаю найти кого-то, кто поможет тебе вернуться домой.

— Нет, — свирепо рычит он, заставляя воздух замереть в моих легких.

— Хорошо, ты победил. Мы оба останемся здесь навсегда.

Мои глаза закрываются, и я заставляю себя думать. Должен быть выход из этого. Но прежде чем я успеваю придумать план, на поляне появляется новое присутствие.

Нуадар стоит с несколькими стражниками, включая Ани, и все они вооружены.

Почуяв угрозу, мантикора издает леденящий кровь вой, от которого сотрясается земля, как раз когда поток пламени обжигает его шкуру. Он отпрыгивает от меня, крылья расправляются от агрессии, когда копье молнии попадает в него, ударяя в правый бок. Хвост-скорпион раздувается и выпускает дротик, но стена льда защищает стражников, когда они переходят в оборонительный строй.

— Ани, — с облегчением зову я.

— Сохраняй спокойствие, Сура, — говорит она низким, монотонным голосом. — Не двигайся.

На этот раз я слушаюсь. Сканируя их лица, я узнаю того, кто превращается в змею, а также владельцев льда и пламени. Молния пляшет над руками другого стражника. Искра беспокойства пронзает меня. Неужели они собираются убить мантикору? Я хочу быть в безопасности, но я также не хочу, чтобы ему причинили вред из-за меня.

— Моя, — рычит существо.

Голубые глаза Ани широко распахиваются в шоке, словно она не ожидала, что монстр заговорит.

— Пепел, это что-то новое, — бормочет она. — Нуадар, я временно ослеплю его. Приготовь арбалет. Остальные, по местам. Помните, не применяйте смертоносную силу. Только обезвредить.

Я смутно замечаю арбалет, который держит Нуадар, с сияющей зеленой стрелой, но затем последовательно происходят четыре вещи. Скользкие кольца обвиваются вокруг меня сзади, в то время как солнечный свет вспыхивает от Ани, как раз когда зверь рычит в ярости и атакует змея-оборотня, который схватил меня.

Мантикора даже не замечает стрелы, пронзившей ее бок. Мы падаем на землю, огромная змея шипит от боли, когда челюсти мантикоры со щелчком смыкаются на ее чешуе, и меня отпускают из кольцевых объятий. Краем глаза я вижу, как оборотень уползает и превращается в человеческую форму, сжимая свою раздробленную, окровавленную руку. Его левая нога держится на одном сухожилии. Боги, мантикора едва не перекусила его пополам.

Трое других сражены ядовитыми дротиками из хвоста-скорпиона, падая, как мухи, и Нуадар выглядит дико испуганным, когда зверь откусывает голову стражнику, владеющему огнем, вместе с пламенем, и приканчивает шестого смертельным ударом когтей. Он преследует Ани со свирепым рыком, пока Нуадар перезаряжает другой арбалет дрожащими руками, но даже я вижу, что мантикора слишком могущественна.

Звезды над нами, где король, когда его люди и сестра нуждаются в нем?

К своему ужасу, я вижу, как Ани опускает руки и приближается к зверю, становясь прямо на его пути, ее голос тих, но достаточно слышен для меня.

— Брат. Прекрати.

Земля вертится у меня под ногами, когда мой мозг заикается. Что она сказала?

— Ты знаешь, что пожалеешь, если убьешь меня, — продолжает Ани, ее голос монотонный и не угрожающий.

Мантикора спотыкается, трясет гривой, а затем ревет. Его передняя нога дрожит, а затем подкашивается, и затем на моих глазах он падает на бок, когда какое-то успокоительное, которым Нуадар выстрелил в него, наконец действует.

— Сура! — кричит Ани, бежа ко мне. — Ты ранена?

Но мой разум кружится, мой взгляд прикован к огромному, бессознательному телу мантикоры. Я почти рыдаю, издавая хриплый вздох.

— То, что ты сказала… как ты его назвала. Эта тварь… чертов король?

Она печально смотрит на меня, голубые глаза мрачны.

— Это его проклятие.