Не помню, сколько времени прошло с тех пор, как я впервые услышал голос Затмения. Год? Десять лет, век, тысячу? Иногда мне казалось, что я слышал его сквозь бесконечность, через предков: Роланда, Бертрама, Вальтера, с которыми, вне зависимости от своих желаний, делил внешность и генетику. Роланд погиб, не справившись с Адеррайсером, застрявшим в силовой вене. Бертрам стал причиной, почему посланник Затмения смог проникнуть в сердце Полуночи. Вальтер был одним из ключевых архитекторов родового проклятия вечных замков, после которого между ними и началась своего рода гражданская война.

Слушай меня внимательно, хозяин. Оборви поток силы — ибо такова воля самой вселенной.

Затмение обезумела, выдавая собственное видение мира за волю мироздания, пусть и произошло это не на пустом месте.

Её голос не отличался эмоциональностью или убедительностью, зато раздавался напрямую из черепной коробки. Как правило, он давил и нарастал слепящей болью, угрожая взорвать голову изнутри. Затмение не торопилась обращаться ко мне в своём родном мире, но тень её присутствия неотступно держалась на границе сознания. Служила одновременно напоминанием и предостережением.

А вот самого замка, в физическом воплощении, было решительно не видать.

Армитемис оказалась великолепной летуньей, просто совершенно не привыкшей к ловушкам в небе. Мы с Асфаром теперь работали как два детектора, предупреждающих о той или иной дряни по дороге. Быстро выяснилось, что нельзя было просто подняться повыше — там начиналась сплошная полоса, где температура поднималась до значений, некомфортных даже для красного дракона. Армитемис сперва оставила нас на вершине одного из пиков и взмыла ввысь, чтобы разведать, как далеко простирается жар. Она рухнула назад спустя секунд десять — с утробным обиженным рёвом, поскольку над горячей полосой начиналась электризованная, парализовавшая крылья могучей драконицы прямо во время «свечки».

Полёт удалось стабилизировать, отделавшись лёгким испугом, но новых экспериментов не хотелось проводить уже никому. Армитемис вынужденно летела в четверть своей обычной скорости, часть препятствий сжигая на подлёте, часть — огибая по нашим советам. Мне с помощью «Взгляда библиотекаря» лучше удавалось обнаруживать зоны высокой гравитации и прочие невидимые аномалии. Асфар безошибочно предугадывал, когда из беспросветной черноты под нами вылетит новый рой бумажных «ос». Драконье пламя перехватывало их на полдороги, а мы продолжали движение — по расширяющемуся кругу, пытаясь заметить остальных наших друзей.

Без большого, увы, успеха.

Как я и боялся, в мире Затмения поисковый амулет сбоил со страшной силой, и мне пришлось спрятать его, чтобы не испортить окончательно. Дальний зов попросту отказывался выводить хоть какую-то картинку, показывая мне сплошную марь наподобие белого шума в телевизоре. Голова от него просто раскалывалась, а результат отсутствовал, так что я сдался после пяти минут непревзойдённых страданий и настоятельной рекомендации со стороны Асфара.

Казалось бы, какие могут возникнуть проблемы с тем, чтобы заметить цель размером с Гилрама, а уж тем более Бродора? Но против нас работало сразу несколько факторов. Мир Затмения, пусть и невеликий, но всё-таки нельзя было облететь за пару часов — уж точно не в том темпе, в котором Армитемис летела сейчас. Вырвиглазный чёрно-белый пейзаж с его бесконечными сюрпризами не только замедлял нас, но и знатно препятствовал обзору. Здесь не было такого понятия как «земля» или «дно», бесконечная сгущающаяся материя могла укрывать хоть сто, хоть тысячу Бродоров.

И это я даже не начинал раздумывать на тему, насколько хорошо чёрные драконы умели маскироваться.

Спустя полчаса напряжённого полёта с препятствиями, Асфар взял инициативу в свои руки и вежливо попросил Армитемис притормозить у ближайшей подходящей площадки. Та и сама рада была передохнуть, пусть и старательно не подавала виду — ещё чего, молодой драконице жаловаться на таком коротком промежутке! А то, что её недавно чуть с концами не утянули в бесконечную пучину — недостойная упоминания мелочь.

Так или иначе, мы расположились на очередной чёрной скале, ведущей своё начало, вероятно, из самой преисподней. Армитемис свернулась в кольцо вокруг вершины, Асфар вроде как медитировал, я же всерьёз подумывал вновь дать шанс дальнему зову. Мало что раздражало меня сильнее вынужденной беспомощности, особенно в моменты кризиса. В этом безумном узле ни бессмертие Мордреда, ни могущество Бродора не казались таким уж серьёзным преимуществом. Затмение планировала сожрать незваных гостей без остатка — а ведь мы даже не добрались до самого замка.

Я уже совсем было собрался провести новый раунд ментальной пытки, как Асфар, не открывая глаз, протянул руку и начертил в воздухе странную руну — его личный знак, доказательство причастности к древнему и страшному могуществу Йхтилла. Спрашивать «зачем» не пришлось — поскольку в следующий миг прямо из чёрного камня скалы неторопливо шагнула на свет высокая фигура, сжимающая под мышкой белую трость. Человек в бледной маске, которого я мечтал и вовсе бы не видеть до конца своих дней. Верный слуга Князя в Жёлтом, Герольд.

Вернее сказать, бывший слуга Князя в Жёлтом. А ныне — вассал Асфара, перешедший «по наследству» от прежнего владыки.

— Ваше величество. Сиятельный лорд Виктор.

Если за двумя глубокими поклонами Герольда и стояла издёвка, он тщательно её скрывал. В его позе и движениях скользило подобострастие и настолько искреннее желание помочь, насколько это возможно. Носящий бледную маску также не преминул опасливо покоситься на Армитемис, но та не удостоила его вниманием.

— Обязательно было его звать? — проворчал я вместо ответных любезностей.

— Боюсь, что да, друг мой, — устало сказал Асфар. — Будь у нас хотя бы несколько часов в запасе, появились бы иные варианты. Полноценный поисковый ритуал, либо же ограждающий — дабы амулет Зун'Кай мог действовать без сбоев.

У меня складывалось впечатление, что тех самых «иных вариантов» не существовало в принципе, как понятия. Времени всегда в обрез, обстоятельства всегда против нас, ни одна операция не идёт по плану. Обстановка разнилась от случая к случаю, но одно можно сказать точно — помощи от Герольда принимать ещё не приходилось.

— А когда-то было иначе?

— Прошлый поход я бы назвал достаточно удачным.

— Это тот, где Наблюдатель обскакал нас в самом конце? Ну да, в принципе, бывало и хуже.

Мой друг кивнул — с абсолютно серьёзным лицом.

— Что до Герольда, он хорошая ищейка — ты и сам мог в этом убедиться. И нет никаких шансов, что он выйдет из-под контроля.

Объект нашего обсуждения преспокойно стоял в двух шагах, ничуть не смущённый разговором. В самом деле, не виднелось никаких признаков, что он собирается на нас напасть — но и причина моего волнения была в другом. Поколебавшись секунду, я высказал её напрямую:

— Я боюсь, что с каждым таким призывом Князь у тебя в голове становится сильнее. Скажешь, нет?

— Не скажу.

Мой друг по обыкновению пожал плечами — но вышло как-то беспомощно. Я молчал, он продолжал:

— С самого начала я знал, что так будет. Что если удастся добыть эту силу, удержать и не сойти с ума — рано или поздно, придётся пользоваться. Либо так, либо одни беды неизбежно потянут за собой другие, всё более и более тяжкие. Мы не успеем опомниться и собраться — ибо и без того сражаемся против заведомо непобедимого врага. В финале же нам останется лишь смотреть, как гаснут звёзды, а затем не будет ничего, кроме ледяной пустоты.

В геймдизайне, если я ничего не путал, существовало такое понятие — «спираль смерти». Когда незначительная на первый взгляд проблема на старте может привести к новым проблемам, нарастающим по спирали, в конце которой смерть неминуема. Враг вступает в город, пленных не щадя, оттого, что в кузнице не было гвоздя.

Мы не могли позволить терять весь день на поиски — и даже несколько часов. Промедление смерти подобно, а за смертью следует крах всех планов и всех надежд. Мы не могли бросить наших друзей — не только по моральным, но и совершенно рациональным причинам. Асфар был прав — жаль, что это ни разу не утешало.

— Если вам от того станет легче, лорд Виктор, — Герольд всё-таки решил подать голос. — Князь не слишком доволен тем, как часто нынешний владыка Йхтилла обращается за его мудрым советом и безвозмездной помощью. Разногласия в прошлом не должны стоять на пути совместной борьбы!

— Молчи, пока не давали слова, — равнодушно сказал Асфар, и наш собеседник немедленно заткнулся. — Но он прав, Вик. Не насчёт совместной борьбы — его воля не превышает таковой у старого молотка. Насчёт реакции Князя.

Хоть на том спасибо, как говорится.

В первый раз на своей памяти я наблюдал за тем, как Герольд колдует, не пытаясь кого-то убить — в первую очередь, меня. Сперва он, как и мы, попытался осмотреть окрестности глазами — и потерпел в том сокрушительную неудачу. Но смущение, по всей видимости, в принципе не было заложено в его текущую программу. Белая трость описала в воздухе полный круг, прежде чем с силой опуститься на камень — звук раздался громоподобный! Даже задремавшая Армитемис подняла голову и посмотрела в нашу сторону с некоторым интересом.

Носитель бледной маски вновь грянул тростью о чёрный камень — и только сейчас до меня дошло, что я слышал этот звук раньше. В те моменты, когда сражался с Илюхой плечом к плечу, и тот с удовольствием использовал свой верный боевой дробовик — кажется, у него даже имелась лицензия на оружие. Подозреваю, что все боевые дробовики звучат более ли менее одинаково, но какие могли быть разночтения в текущей ситуации?

Теперь выстрелы продолжали греметь безо всякой помощи трости — так, будто Илюха палил где-то совсем близко, у нас под носом. Герольд склонил голову на левое плечо, прислушиваясь, а затем резко развернулся на каблуках, хищно нацелившись куда-то в сторону. Его голос, впрочем, звучал сдавленно — сказывался запрет Асфара.

— Ваше… величество…

— Говори.

— Двое из четырёх. Те, что двуногие. Пещера в скале, обманка, ловушка, девять тысяч шагов вперёд и вниз. Ни выхода, ни входа, звук еле проникает наружу. Сил ещё хватает, чтобы жить и драться, не хватает на всё остальное.

Мы с Асфаром задумчиво переглянулись, хотя здесь не требовались дополнительные объяснения — вышло с первого раза. Илюха и Мордред были живы! Запертые, пойманные в западню, но не утопленные с концами, не побеждённые и не сломленные.

Ещё один круг тростью в воздухе — и на выходе раздался оглушительный драконий рык. На второй удар в рык затесались странные нотки, но не страдания или боли. Не так, как ревела Армитемис совсем недавно, а, скорее…

Нет, нет, то был не рык. Храп.

Теперь красная драконица плавно опустилась на скальную площадку рядом с нами, пристально разглядывая нового возможного попутчика.

— Его на спину не посажу, — хмуро сказала она, когда в ритуале образовалась пауза. — Слышали байку о скорпионе на спине у лягушки?

Слышал, как ни странно, причём именно с этими животными. С подтекстом, что нельзя подставлять спину скорпиону — ужалит только потому, что может, даже если сам потом умрёт. Вот уж не думал, что у этой истории найдутся вариации в мирах, где обитали драконы.

— Не извольте беспокоиться, я и сам не сяду, — ответил Герольд лишь слегка ядовито, прежде чем повернуться к Асфару. — Ваше величество, двое из четырёх. Древние змии. Спят беспробудно среди того, что здесь зовётся лесом. Я бы не стал будить, если позволите добрый совет.

— Не позволю, — равнодушно сказал Асфар. — Место?

— Двенадцать тысяч шагов в обратном направлении и вниз. Позволите не ожидать вашего возвращения в сим проклятом мире?

— Не позволю. Стой здесь, пока не вернусь. Стой недвижим.

Герольд слегка покачнулся и ухватился за свою трость, чтобы удержать равновесие. Он словно хотел что-то ещё возразить, но не успел, попросту не мог успеть. Асфар в самом деле его не жаловал, и это был тот случай, когда я ни в чём не мог упрекнуть моего друга. Бывший приспешник Князя, может, когда-то и был человеком, но предпочитал об этом даже не вспоминать. При любом удобном случае он бы вернул былую славу своего прошлого господина.

Чёрный камень скалы начал постепенно наползать на золотой костюм Герольда, поглощая его снизу вверх. Тот всё ещё пытался сопротивляться, но слабее с каждой секундой, особенно когда каменное проклятие добралось и до трости. Вскоре перед нами застыла жуткая чёрная статуя, единственным бледным пятном которой осталась маска. Обычно я считывал её выражение, как лёгкую насмешку, но сейчас оно выражало неприкрытый ужас.

— Боюсь, нам придётся разделиться, друг мой.

Второй раз за день Асфар был прав, и мне это совершенно не нравилось.

Около часа ушло на то, чтобы найти нужную точку на указанной Герольдом скале — но не пещеру, что и логично, ловушка не предполагала выхода. Отсюда можно было услышать приглушённый грохот выстрелов, и мы трижды убедились в своей правоте, после чего Армитемис прицельно проплавила проход в скале, сверху вниз.

Я спрыгнул туда, где звуки боя не утихали, похоже, все последние часы. Мордред с Илюхой бились спиной к спине, отражая бесконечную атаку тощих бледных тварей, состоящих из колдовского марева и когтей таких острых, что с лёгкостью прорезали камень.

Латы Вирмборда они прорезать не могли.

Втроём мы оттеснили чудовищ настолько, что те могли приближаться лишь по одному, предварительно протиснувшись сквозь длинную извилистую щель. Твари не оставляли попыток, но, к несчастью для них, я подал условный сигнал — три мощных удара полэксом в нужную стену пещеры. Пять секунд, чтобы отбежать подальше — и увидеть, как сияющий поток драконьего пламени испепеляет и стену, и проход рядом с ней, и всех бледных тварей, что так к нам рвались.

Несколько секунд спустя мы уже улетали в противоположном направлении от скалы-ловушки. Мордред оказался великоват для спины Армитемис, так что она тащила его, сжимая в когтях, но предельно осторожно. Рыцарь не возражал.

Чёрные «осы» попытались воспользоваться отсутствием Асфара и атаковать снизу. Их заметили немного позже обычного, но всё ещё вовремя — и пустили пеплом по ветру.

— ЗАМКА МЫ НЕ НАШЛИ.

Из всей нашей воссоединившейся компании чёрный дракон Бродор остался самым недовольным — по ряду вполне понятных причин. Он пришёл в себя раньше всех и долгое время летал по миру Затмения совершенно самостоятельно, высматривая как нас, так и вечный замок. Успешно избегал всех ловушек, нюхом чуял все области повышенной гравитации и прочие аномальные зоны, презрительно испепелял с себя бумажных «ос» огнём средней силы.

И всё-таки, часы полёта окончились бесславно — Бродор заметил блеск чешуи Гилрама среди подозрительной рощи, основу которой составляли высокие чёрные растения, одновременно напоминающие деревья и грибы. Чёрный дракон спикировал, чтобы подхватить золотого собрата — как ему показалось, раненого — и тут же рухнул, не способный сдержать чудовищную сонливость. На драконов плохо действовала магия, но здесь сработала чистая биология — тщательно подобранный образец флоры, усыпляющий тем сильнее, чем крупнее была добыча. Асфар от его воздействия едва зевнул, Гилраму хватило пары минут, чтобы накрепко вырубиться, Бродор справился за полминуты.

После усыпления мерзкое растение начинало выкачивать из спящих жизненную силу, но здесь план Затмения дал некоторый сбой. Учитывая максимальные потребности хищной флоры, она бы ела двух взрослых драконов ближайшие лет двести-триста. С другой стороны, если бы они проспали хотя бы пару недель, это уже стало бы нашим крупным поражением.

Асфар успел вовремя — неторопливая травяная трапеза прекратилась навсегда.

— Я видел его на горизонте.

— Та же фигня. Там, где четыре скалы как пальцы торчат?

— ОНИ ВЕЗДЕ ТАК ТОРЧАТ.

— Ну блин, обернись, отсюда их видно. Вон там, за ними было.

— Нет, я видел с другой стороны, совсем с другой.

— Слушай, он там был, точно говорю.

— Он был прямо над нами. Я заметила, когда пыталась взлететь повыше.

Затмение ускользала от нас — от трёх драконов, рыцаря Авалона, владыки Йхтилла, хранителя Зари и хозяина Полуночи. Каждый из отряда хотя бы один раз, но видел краем глаза силуэт полуразрушенного замка. Вдали, всегда вдали, и никогда так чётко, чтобы можно было хотя бы приблизительно оценить расстояние. В разных уголках горизонта, а также сверху и снизу, будто нашу цель звали Мираж.

Затмение ускользала, пока за ней тянулся длинный шлейф споров — у кого глаза лучше, а кому бы уже пора сходить провериться, да очки заказать. Заказать у цвергов, например — это замечание привело Гилрама в бешенство, пришлось срочно успокаивать.

Все устали, даже те драконы, что проспали много часов подряд под воздействием дурманящей рощи. В этом мире не было понятия ночи и дня, а как минимум один участник нашего отряда оставался мёртв на протяжение трёх тысячелетий и не нуждался в отдыхе. Но он не мог тащить нас всех на своих бронированных плечах — и было решено устроить привал. Прямо вокруг окаменевшего Герольда, которому Асфар всё ещё не отменил команду.

Чем дольше мы находились вдали от Затмения, тем больше у неё было шансов найти средство против всей группы разом. Несмотря на всю нашу совокупную мощь, мы пребывали на вражеской территории.

Так что я совершенно не удивился, когда цвета мира вокруг нас начали меняться местами.