Я не знал ни одной древней культуры Земли, у кого солнечное затмение считалось бы добрым или хотя бы нейтральным знаком. В целом, людей понять можно: кому понравится, когда посреди бела дня тень наползает на солнце и закрывает его, создавая непривычную и мрачную картину? Вот и придумывали объяснения в духе немилости богов, либо пожирающих светило чудовищ.

Но солнечные затмения у меня на родине происходили лишь потому, что Луна ненадолго скрывала Солнце. В мире обезумевшего вечного замка стремительно чернеющее небо в самом деле не предвещало абсолютно ничего хорошего.

Цвета сменились, перетекая один в другой — чёрное впитало белое, белое почернело. За считанные секунды земля и небо словно поменялись местами, вызывая головокружение одним этим фактом. Но это было лишь начало, поскольку вслед за цветами начала меняться и сама материя, меняться стремительно и до неузнаваемости.

Чёрный камень стал подобием белого льда — холодным и хрупким, но главное — очень скользким. Скала, на которой мы разбили временный лагерь, ещё минуту назад казалась прочной и надёжной. Сейчас где-то глубоко внизу раздался отчётливый треск, и вся платформа резко накренилась, заставляя незваных гостей с нарастающей скоростью заскользить в бездну.

Теперь бездна была белой, а не чёрной, но легче от этого не становилось.

Если не считать драконов, двое из нас умели летать, двое — нет. Бродор первым сообразил, что дело — дрянь, и подхватил Мордреда — тот хладнокровно балансировал на покатом склоне, невзирая на размеры и доспехи. Илюха в процессе скольжения оттолкнулся от предательской скалы и мёртвой хваткой уцепился за гребень на спине Армитемис, которая к тому моменту еле успела расправить крылья. Ни он, ни она не были довольны этим решением, но времени на возражения попросту не оставалось.

Обращённый в статую Герольд так и остался уродливым чёрным пятном на белом склоне, накренившимся над пропастью. Переживать за него не стоило: по-настоящему умереть он был не способен, а Асфар мог призвать своего вассала откуда угодно. Другое дело, что и пользы носящий бледную маску принёс не слишком много, а сил у моего друга забрал немало.

Но вот и мне пришлось взлететь — хаотичным, рваным полётом спугнутой летучей мыши, забыть о слуге Князя и сосредоточиться на конкретных проблемах.

Мир Затмения и прежде казался предельно недружелюбным, наполненным ловушками под завязку, почти лишённым места для передышки — но сейчас всё это вышло на качественно новый уровень. Изломанные скалы тяжко рушились под собственным весом, ошеломляя округу волнами землетрясений. Парящие валуны, что раньше неспешно двигались один за другим, теперь неслись в бешеном хороводе, сталкиваясь в воздухе с оглушительным грохотом и разлетаясь на тысячи разящих осколков. Подул ветер — тот самый неодолимый, пронзительный, ледяной ветер, что затянул сюда всех нас. И над всем этим хаосом в чёрных небесах торжествовал белоснежный диск, одновременно закрывающий солнце и заменяющий его.

Ни силы моих крыльев, ни нового умения Асфара теперь было недостаточно, чтобы сохранять стабильный полёт. Нас сносило в сторону с такой скоростью, что Гилрам еле успел подставить спину Асфару и ухватить лапой меня. Огромные когти бесцеремонно смяли мои крылья, повредив одно из них — ничего такого, с чем бы не могла справиться регенерация. Лишь драконы сейчас могли противостоять разбушевавшейся колдовской стихии — и то, до определённых пределов.

Я видел, как Бродор сжигает на подлёте два валуна размером с собственную голову, но третий врезается в него с другой стороны, заставляя содрогнуться и сместиться в сторону. Видел, как из белого марева внизу начинают подниматься великанские фигуры без ушей и глаз, воздевающие к нам неправдоподобно длинные руки. Видел, как Армитемис совершила изумительно сложную фигуру высшего пилотажа, уходя от особо мощного «взрыва» осколков, но не заметила аномальную область. Вместо того, чтобы утянуть драконицу вниз, гравитационная ловушка зашвырнула её вертикально вверх, оставив нам лишь удаляющийся рёв, смешавшийся с воплем Илюхи.

Наше положение стремительно ухудшалось, и вскоре обещало стать гораздо, гораздо хуже.

Бродор уже примерялся отправиться спасать Армитемис, когда та вернулась сама — заметно потрёпанная и очень злая. Илюха на её спине слегка дымился, в остальном, кажется, не пострадав. Три дракона отчаянно маневрировали среди ожившей катастрофы, но было ясно, что долго так продолжаться не может.

— Нам… адо… йти… тот… баный… ЗАМОК!! — донёсся до меня сквозь бушующий ветер крик моего лучшего друга.

— Да ЛАДНО?!! — заорал я в ответ. — Идеи есть⁈

— У… бя… её… аный… МЕЧ!!

Сложно было спорить с этим утверждением. Как и с тем, что мысли об Адеррайсере я всё это время старательно задвигал подальше — как раз для того, чтобы избежать слишком уж пристального внимания со стороны седьмого замка. Выйти на конфликт в финале, сохранить силы отряда для самой активной фазы. В идеале стоило бы вообще проникнуть в узел Затмения тихой сапой, затем отыскав её в режиме стелса…

Да, со стелсом как-то не задалось. С этим планом можно было попрощаться почти сразу по прибытию, а уж сейчас — тем более.

Гилрам перебросил меня на спину, и я убедился, что сижу крепко. Асфар, кажется, снова медитировал — скверный знак, поскольку он запросто мог решить залезть в ресурсы Князя ещё глубже. Безумие вокруг нарастало с каждой минутой, угрожая смести трёх упрямых драконов с узкой полоски между чёрным и белым, между двумя вариантами жадной, голодной бездны. Она тянулась к нам со всех сторон, мечтая затянуть, растерзать, поглотить без остатка!

Коснувшись переносного кармана для предметов, я извлёк на свет идеально запечатанный деревянный футляр, а из него — проклятую чёрную рукоять двуручного фламберга.

Адеррайсер молчал.

Он далеко не всегда был разговорчив — этот страшный меч, способный перерубать подпитку от «силовых точек мироздания». А если и говорил, то подталкивал ко вполне конкретным действиям, приводящим в итоге к уничтожению вечных замков. Добить Полночь. Прикончить Зарю. Пустить Резчика на дрова. Сейчас же ситуация была такая, что Адеррайсер мог посоветовать мне только убить драконов, а потом самого себя — чтобы триумф Затмения оказался наиболее полным. Учитывая то, что два раза из трёх ему не удалось убедить меня совершить куда как более простые телодвижения, с таким запросом можно было и вовсе не дёргаться. Вот меч и не дёргался — даже не пытался вытянуться из рукояти, приняв свою истинную форму.

Э, нет, дружок, так дело не пойдёт.

— Я знаю, что ты здесь. Знаю, что ты не спишь и следишь за происходящим. Отзовись. Покажи мне дорогу к своему замку.

Здесь работал тот же принцип, что и с по-настоящему сильной магией. Моя воля против воли артефакта, моё слово против его молчания. Моя решимость, моя справедливость, моё стремление защитить то, что мне дорого. Мой приказ.

Адеррайсер не отвечал.

— Я знаю, что ты здесь, — повторил я с нажимом. — Знаю, что слышишь меня. Знаю, что ты думаешь, о воле самой вселенной и всём прочем. Но твоя информация устарела, поскольку сожранная с потрохами вселенная не способна изъявлять свою волю. У меня есть разговор к твоему замку — покажи дорогу!

Сжать чёрную рукоять чуть сильнее, добавить толику могущества «Незримого касания». Недостаточно, чтобы разрушить или даже повредить знаковое оружие, но вполне хватит для усиления аргументации. У него не было права оставлять меня без ответа, не было возможности сопротивляться даже здесь, посреди абсолютного хаоса мира Затмения. Потому что за мной стояла не только сила, но и правда.

Адеррайсер хранил тишину.

— Я знаю, что ты здесь! — чёрная рукоять казалась куском льда в моей раскалённой хватке. — А ты знаешь, что я не отступлю! Если надо, буду повторять снова и снова, десятки, сотни, тысячи раз! Отзовись, Адеррайсер, ответь мне, говори со мной! Пробудись и покажи дорогу к Затмению!

Что-то внутри проклятого артефакта дрогнуло. Дрогнуло и сместилось. На миг мне показалось, что Адеррайсер сейчас рассыплется в прах, невзирая на всю свою историю и легендарную прочность. Но нет — чудовищный холод начал отступать, сопротивление ослабело. Над причудливой гардой начало формироваться длинное, почти полутораметровое волнистое лезвие.

«Следуй… за мной».

У меня не было возможности объяснить друзьям и союзникам, что происходит. Не было времени даже самому до конца осмыслить план, подробно обсудить с Адеррайсером направление и перспективы предстоящего пути. Всё, что оставалось, это изобразить из себя отчаявшегося суицидника, зачем-то спрыгнувшего с единственного надёжного места посреди адской свистопляски — спины дракона. Более того, на этот раз я даже не активировал «Метаморф», поскольку невозможно превратить руки в рабочие крылья, а затем сжимать ими двуручный меч.

Но, по счастью, этого и не потребовалось.

Адеррайсер нёс меня сам — туда, откуда он явился в первую очередь. Нёс сквозь ледяную бурю, сквозь грохот и взрывы, сквозь аномальные зоны. Его клинок рассекал и развоплощал всё, чего касался, а когда я чувствовал, что его энергия начинает иссякать, то подпитывал «Незримым касанием». Драконы неслись следом и вокруг меня, по слегка расчищенной воздушной дороге, стараясь поддерживать заданный темп.

Какое-то время казалось, что так и будет продолжаться до конца, но Затмение всё ещё не устраивал визит незваных гостей.

Белёсые великаны внизу зашевелились, поднимая безглазые головы и широко разевая огромные рты. Из них высыпалось что-то, на таком расстоянии похожее на чёрный песок, пока «песчинки» не зашевелились, направляясь в нашу сторону. Старые знакомые, двухмерные насекомые, похожие на ос, вырезанных из чёрной папиросной бумаги. На сей раз — в таком количестве, что они ненадолго превратили чёрно-белый пейзаж в полностью чёрный, с крохотными просветами.

Чтобы добраться до нас, им потребуется две-три минуты от силы.

Драконы не стали ждать, пока до них долетит бумажная смерть. Навстречу чёрной орде устремились потоки пламени — такие яркие и яростные, что могли превратить самую чёрную ночь в белый день. Мало что могло противостоять гневу древних драконов — даже вечные замки вынуждены были считаться с ними. Но Затмение не просто оставалось сильнейшим замком спустя тысячи лет, она создала хаос из собственного разрушенного мира и играла на нём, как на хорошо настроенной скрипке.

Драконье пламя прожгло огромные прорехи в сплошном чёрном покрывале, за раз уничтожив до четверти насекомых. Второй залп оказался несколько менее эффективным — орда разошлась в стороны, избегая испепеления, но не замедлила свой полёт наверх. Стало совершенно очевидно, что столкновения избежать не выйдет — по крайней мере, не таким методом. Даже если до нас доберётся одна десятая, одна двадцатая колдовских тварей, их более чем хватит, чтобы расправиться как с драконами, так и их наездниками.

Но у наездников тоже было что сказать по этому поводу.

Первым отреагировал Асфар, как от него и ожидалось. Он наконец-то вышел из своей жутковатой медитации, и сосредоточенно что-то чертил в воздухе. Не просто свой знак силы, какую-то замысловатую схему, почти как Фахар, когда рассчитывал формулу иллюзии затмения. В конце он щёлкнул пальцами — так звучно, что услышал даже я, летящий на расстоянии десятка метров. Несущий его Гилрам немедленно изрыгнул новый поток пламени, и вместо обычного столпа на орду обрушился настоящий огненный ливень! Он один расчистил столько пространства, что белым великанам пришлось выплёвывать для «ос» подкрепление — в заметно меньшем количестве, чем раньше.

Следом за Асфаром выступил Илюха — и я впервые увидел, как кто-то балансирует, стоя на спине дракона. Впечатляет — особенно учитывая то, что ещё пару лет назад этот кто-то казался просто хорошим программистом и любителем аниме.

Мой друг воспользовался запасами, захваченными напрямую из Зари — в связке со своей новообретённой силой. В воздух вокруг устремились десятки крошечных стеклянных шариков, сверкающих, как утренняя роса, освещённая солнцем. Илюха выкрикнул заклятье, сделав несколько пассов руками, и спустя мгновение у нас появилась неожиданная компания. Теперь вперёд летело не три дракона, сопровождающие чудака с фламбергом, а тридцать драконов на хвосте у десяти Виков!

Более того, мои копии, равно как и двойники драконов, немедленно начали разлетаться в стороны, утягивая за собой равные доли смертоносных тварей. Иллюзия была настолько полной, что, когда фальшивый Бродор выдохнул очередной поток огня, не успевшие разлететься «осы» в центре вражеской формации осыпались пеплом! Спустя секунду до меня дошло, что часть насекомых тоже была ненастоящая, незаметно смешавшаяся с подлинным роем.

За нами всё равно гнались — но теперь даже близко не в том количестве, что в начале. Драконы исправно подчищали преследующих тварей, а исполины едва успевали порождать новых на замену испепелённым.

Последним стал Мордред. Он настолько редко при мне колдовал, что я успел напрочь забыть о его магических способностях. Ученик леди Морганы, посвящённый в рыцари Авалона, не стал размениваться на замысловатые схемы и реквизит. В конце концов, как говорил великий Мерлин, слова силы, произнесённые в правильной манере, не требуют ни подпитки энергией, ни полной концентрации.

Мой брат по Авалону выкрикнул:

— SCYLD ÞĀ RIHTWĪSAN!

Как раз успел к тому моменту, когда самые подорванные «осы» всё-таки нагнали подуставших драконов и попытались впиться во все незащищённые места. Их последний рывок привёл лишь к тому, что они густо облепили невидимый и непроницаемый барьер, воздвигнутый между нашим отрядом и ордой. Магическая антимоскитная сетка в исполнении Мордреда держалась выше всяких похвал, и при этом пропускала наружу все остальные фокусы от наших друзей.

Спустя несколько минут великаны и осы окончательно остались позади. Небо, прежде насыщенно-антрацитовое, теперь имело цвета и оттенки, почти как обычная ночь. Белёсая марь внизу напрягала, но не вызывала ужаса, даже если там обитали ещё более злые и страшные создания. Ураганный ветер слегка стих, больше не продирая до костей и не сдувая всадников со спин драконов.

Мы стремительно неслись вперёд, ведомые Адеррайсером и прикрытые с разных сторон общими усилиями. И вот, наконец, на горизонте показалось… нечто.

Я никогда бы не сказал, что это замок или даже руины замка. Я бы никогда не принял это за что-то осмысленное, если бы не тень — длинная, бесконечно длинная тень, отбрасываемая на белую часть чёрно-белого мира. В следующую секунду объект будто бы мигнул — и исчез, потянув за собой тень, но та последовала с крохотной задержкой. Чёрный фламберг только этого и ждал, резко нырнув вниз без малейшего предупреждения.

Держаться за рукоять. Держаться за рукоять! Я приготовился к долгому погружению, но безумный силуэт проступил сквозь пелену очень быстро — гораздо быстрее, чем ранее. Исчез он ещё быстрее, и Адеррайсер взмыл в небо «свечкой», словно пытался оторваться от нагоняющих драконов. Я закрыл глаза, чтобы не сжечь их об слепящий белый диск, и тут же ощутил, как клинок у меня в руках прорезает что-то плотное, осязаемое. Такого чувства не было даже когда на пути попадались бешеные валуны — Адеррайсер проходил сквозь них без какой-либо задержки.

Я рискнул приоткрыть один глаз — и всё ещё обнаружил себя в чёрно-белом мире. Но здесь это был всего лишь белый камень на чёрной земле, прочный и вполне материальный на вид. Тут же нашлись и другие краски — бледно-зелёная трава и мох, проросшие по углам, крохотный кусочек лазурного неба над головой — то ли в высокой бойнице, то ли просто дыре в старой кладке.

Замок. Ещё вопрос, насколько вечный, но в контексте происходящего двух ответов быть не могло.

Спустя годы борьбы и долгий путь сквозь бушующий хаос, я наконец стоял за стенами Затмения.