Абсолютно чёрная земля, тянущая ввысь пики скал, напоминающие то ли оскал зубов, то ли воздетые в тщетной мольбе худые руки.

Абсолютно белое небо, если не считать чёрного круга в самом центре с сияющей короной вокруг. Одного взгляда на него хватило, чтобы глаза резко обожгло, и я зарычал от боли, отворачиваясь в сторону. Говорили мне в детстве — никогда не смотреть на солнечное затмение без защитных очков или хотя бы закопчённого бутылочного стекла!

Но здешнее затмение оставило бы любого человека, даже с тройной парой солнцезащитных очков или сварочной маской, с выжженными глазами. Моя регенерация работала на предельных мощностях, и то, понадобилась пара минут, прежде чем я снова мог без боли взглянуть на место, где оказался.

Без боли, но и без малейшего удовольствия.

Здесь безраздельно властвовало лишь два цвета — чёрный и белый, причём зачастую совсем не в тех местах, где их ожидаешь увидеть. Мир наизнанку, мир-негатив, которого не должно было существовать ни в каком виде. По сравнению с этим местом Йхтилл казался чем-то понятным и упорядоченным, или хотя бы пригодным для осмотра. Только вместо чёрных звёзд здесь над головой вечное затмение, и я подозревал, что выжигание сетчатки — далеко не худший из его негативных эффектов.

Понимание пришло почти сразу — не столько моё, сколько той части Полуночи, что смотрела через мои глаза. Этот мир представлял собой одну большую аномалию, порождённую энергией, излитой из мощнейшего силового источника, самого обильного среди тех, что питали вечные замки. Даже источник Зари и Рассвета считался слабее, чем у Затмения. Но она отказалась от своей роли вечного замка после инцидента с родовым проклятием — и с тех пор излишки силы наводняли этот небольшой узел. Когда Полночь была ранена, за несколько веков энергия из силового источника сформировала аномалию в башне Вечности. Здесь же прошли тысячи и тысячи лет, порождая абсолютный хаос. Мир, вечно распадающийся на части и удерживаемый воедино лишь железной волей той, для кого он некогда был сотворён.

Удручающая картина. Но ещё больше удручало то, что рассматривал я её в полном одиночестве — без друзей, без союзников, без драконов. Без кого-либо, с кем начинал этот «пробный» поход и взлетал в небо Полуночи, кто находился со мной рядом, и на ком сидел я. Из чего можно было сделать два предположения, оба паршивых: либо опасное сосало засосало одного меня, либо всех сразу, но затем кое-как раскидав по этой обители уныния.

Хорошо, пожалуй, что не дождались Мелинду. Она бы нашла что сказать на тему неосторожных экспериментов с предельно нестабильными пространствами.

Меньше всего я волновался за взрослых драконов и Асфара — любой из них мог выжить в совершенно экстремальных условиях, а также не имел никаких проблем с перемещением. Мордреда было очень тяжело убить, а вот летать он не умел, равно как и Илюха. В любом случае, это проклятое место наверняка напичкано тонной совершенно отвратительных сюрпризов, которые способны испортить жизнь хоть дракону, хоть самому Князю. Чем скорее я найду свой отряд, тем быстрее мы сможем добраться до самого Затмения и выполнить изначальную миссию.

На всякий случай, я проверил фигурку, оставленную мне Мастером — никаких изменений.

Отсюда, с вершины одной из исковерканных чёрных скал, мне открывался обзор на огромный открытый участок местности. В основном — на другие скалы и пространство между ними. Одни вершины слегка отличались от других, изгибаясь под немыслимыми углами и даже образуя подобие платформ, поросших столь же чёрными силуэтами деревьев. В воздухе там и тут парили громадные обсидиановые обломки, некоторые из которых висели на месте, другие — неторопливо плыли к понятной одним им цели. Вместо земли внизу — сплошная беспросветная чернота, едва прикрытая клочьями тумана. Чем-то это всё напоминало вид на полуразрушенный Камелот, но что-то мне подсказывало, что Мордред не сможет чувствовать себя, как дома.

Тем более, что ни его, ни других моих спутников отсюда не было видно. Равно как не было видно и самого Затмения, если не предположить, что замок находился где-то в абсолютном мраке на уровне земли.

Так какие варианты по продвижению плана?

Поисковый амулет в аномальных местах работал через раз, слишком большая нагрузка и тьма неопределённых факторов. Дальний зов неплохо помогал находить слуг Полуночи, но, как назло, в этот поход я не взял никого из своих девушек. На Илюхе однажды сработало, впрочем, тоже в критической ситуации. Слишком долго тормозить тоже не стоит, время дорого. Что, если начать…

Откуда-то из-за скал по мою правую руку донёсся низкий, крайне угрожающий рёв. А следом чёрно-белый мир Затмения ненадолго получил в своё распоряжение цвета — раскалённые оттенки оранжевого и алого в столбе чистого драконьего пламени, что ударил почти вертикально снизу вверх, прежде чем исчезнуть.

Чтож, вот и определились с направлением. Время проверить, выдержит ли здешний воздух тех, кто верит в себя.

Могло показаться, что в мире, существующем в виде разрозненных пиков скал, полёт будет весьма эффективным средством передвижения. Но здесь стоило сделать поправку: полёт был единственным средством передвижения, эффективность которого постоянно ставилась под вопрос. Местное воздушное пространство прямо-таки переполняли неожиданные препятствия, и парящие обсидиановые валуны оказались меньшим из зол. Стоило мне только активировать «Метаморф» и отрастить крылья, я слегка зацепил невидимую гравитационную аномалию, и чуть не унёсся вертикально вниз, в последнюю секунду восстановив полёт.

Знал бы, где падать — соломки бы постелил. Вернее, захватил бы созданный лордом Роландом детектор аномалий, а так придётся рассчитывать лишь на «Взгляд библиотекаря», интуицию и ловкость. Вместо свободного полёта — минное поле в небе, а до места, откуда извергалось драконье пламя, мягко говоря, не рукой подать.

Вперёд, вперёд, назло всем ловушкам и аномалиям! Добравшись до первого поля парящих камней, я перешёл от полёта к длинным прыжкам от одного валуна к другому. Те скользили под ногами и норовили изрезать ступни острыми краями, зато позволили сохранить темп. За ними почти сразу начинался участок вязкого воздуха, сквозь который проще было проплыть, чем пролететь — главное, не пропустить момент, где вновь нужно расправить крылья. Нужные скалы постепенно приближались, и за это время драконий рёв повторился дважды — но уже без удобного ориентира в виде столба огня.

Своей целью я наметил небольшой плоский участок на ближайшем пике, где можно было слегка передохнуть и наметить дальнейший путь. Когда я уже решил, что испытания позади, меня профессионально перехватил рой созданий, напоминающих ос, но словно вырезанных из чёрной папиросной бумаги. Взялись они буквально из ниоткуда, но тут же доставили тонну проблем — куда хуже, чем любая из прежних преград. Пришлось прямо в полёте подключать силу «Зверя», поскольку миниатюрные жала полосовали кожу как сотни бритвочек, и тот, кто зазевался бы хоть на пару секунд, неминуемо бы истёк кровью.

Рыча и изрыгая непечатную ругань, я скорее врезался, чем приземлился в облюбованную платформу, с ног до головы облепленный бумажной смертью. Сообразив, что шкура оборотня слишком толстая, чтобы её прорезать, «осы» попытались обглодать мне лицо, целя в глаза, нос, уши и пасть. Я агрессивно клацнул зубами в воздухе, перехватив парочку на пробу «Печати Пожирателя», но тщетно — плоские тельца рассыпались на языке химозной горечью, а способность брезгливо отказалась считать их за подходящую еду. Разумеется, не было и речи о том, чтобы расстреливать из Райнигуна подобную мелочь — хуже, чем из пушки по воробьям.

Господи, что мне стоило захватить из замка завалящий огненный жезл? Почему я до сих пор не подрядил Литу обучить меня хотя бы самой базовой версии ложного инферно⁈

Поздно задавать риторические вопросы — сейчас нужно любое решение, пусть и самое временное.

«Украденный миг» вывел меня из-под удара, оставив рой в паре десятков метров, а я сам прислонился к скале, накинув «Вуаль». Время двинулось вперёд, и сперва трюк сработал — смертоносные твари растерянно заметались в разные стороны, не понимая, куда делась добыча. Но спустя секунд десять их понесло в мою сторону — будто лёгким ветерком, одну за другой, кружащиеся в воздухе плоские силуэты, вырезанные то ли из бумаги, то ли самой ткани этого трижды проклятого мира. Разумеется, у них имелась какая-то внутренняя система наведения. Почему бы, мать её, и нет⁈

Интересно, сможет ли «Метаморф» перестроить мой организм настолько, чтобы дышать огнём, подобно драконам? И если да, то сколько это займёт?

Я сбросил покров невидимости, и всерьёз приготовился к изнурительному сражению на выживание, в котором мне предстояло поймать и растереть в порошок около двух сотен колдовских насекомых. Глаза боятся — руки делают! Но за миг до того, как твари снова меня облепили, откуда-то сверху раздался негромкий щелчок. Рой вдруг застыл в воздухе и лопнул, разлетевшись в сиреневой вспышке, образуя миниатюрный фейерверк. Отдельные твари бросились в стороны, но стремительное пламя догнало каждую, заставив прогореть, разлететься тончайшим пеплом. Останки слились с камнем скалы, и чёрно-белый мир вновь погрузился в стазис.

— Так и запишем, — раздался меланхоличный голос. — Дабы одолеть хозяина Полуночи, следует использовать колонию муравьёв.

— Крылатых муравьёв, — проворчал я. — Я что, по-твоему, от обычных не убегу?

— Крылатых, безусловно.

— И несъедобных. Желательно и вовсе не живых, даже не все конструкты подойдут.

— Неудивительно, что эти подошли. Давно не встречал столь целенаправленно несъедобного проклятия.

Асфар Риидский медленно опустился на скалу передо мной, великолепный в своей фирменной невозмутимости. Но от меня не ускользнуло, что рукава нового владыки Йхтилла были перепачканы пеплом, а на щеке затягивался свежий порез. Заметив мой взгляд, он слегка пожал плечами.

— Признаюсь, в первый их натиск мне показалось, что муравьёв хватит и на Князя тоже. К счастью, вскоре подобрал верный резонанс.

— Ты вовремя, — проникновенно сказал я. — Спасибо огромное. Только вот осталось понять — хватит ли крылатых несъедобных муравьёв на взрослого дракона?

Мы, не сговариваясь, обернулись в сторону, откуда раздался новый яростный рёв — на сей раз гораздо ближе, чем во все предыдущие разы. Скала, подарившая нам убежище, слегка задрожала, будто в её основание врезалось нечто невообразимо громадное.

Опять же, не сговариваясь, мы ринулись вниз по склону — туда, где гремело и тряслось, и кто-то из наших союзников явно нуждался в помощи.

Мрак окутал нас почти мгновенно — сквозь него нельзя было разглядеть даже пронзительно-белого неба и опасного для глаз чёрного диска. Асфар что-то прошептал, и всю его фигуру окутало призрачное свечение, так что он сразу стал напоминать то ли призрака, то ли святого, спускающегося в бездну к грешникам. Данная ассоциация лишь усилилась, когда снизу поднялась волна горячего воздуха, чуть не утащившая меня назад, к вершине скалы. Внизу нас в самом деле поджидало пекло, но причиной тому были не огни преисподней, а единственный — и совершенно взбешённый — взрослый дракон.

Я забил на полёт, Асфар — на своё магическое планирование, одновременно сделав схожие выводы. Теперь главной задачей было прервать падение хотя бы метров за пять до столкновения с твёрдой поверхностью — и никого не прибить во время приземления.

Так вышло, что проблема решилась сама собой.

Внизу не оказалось ничего твёрдого — скорее пространство постепенно начало загустевать вокруг нас, а воздух проникал в лёгкие с некоторым трудом. Чтобы прожечь дыру в небе, нам пришлось подняться на большую высоту, где из-за разреженного воздуха было тяжело дышать, а внизу мира Затмения ситуация сложилась обратная. Только теперь мне стало ясно, что имел в виду брат Гилрама, когда говорил о «земле, забывшей, что значит быть землёй» — удивительно точная формулировка. Мы с Асфаром замедлились, каждый своим способом, пока не погрузились так глубоко, где ещё нельзя стоять, но уже нельзя дышать.

Замедлились — и наконец-то заметили нашего дракона.

Армитемис, Стремительная, сейчас не слишком отвечала своему прозвищу — она еле двигалась. С головы до самого кончика хвоста её облепил солидный слой знакомых нам бумажных тварей, копошащихся и стремящихся навсегда остаться на таком хорошо пригретом местечке. На наших глазах красная драконица судорожно взмахнула крыльями, пытаясь набрать высоту, но масса чёрных ос зашевелилась в унисон, сковывая её движения. Драконы были надёжно защищены от собственного пламени… все, кроме красного рода, чей огонь был особенно мощным. Кто же знал, что возникнет ситуация, где потребуется как следует опалить самого себя?

Асфар щёлкнул пальцами и болезненно поморщился, как от головной боли. Одно дело — испепелять рой в пару сотен экземпляров, другое — в пару сотен тысяч. Сиреневое пламя объяло Армитемис, которая от такого зрелища вновь взревела, сотрясая окружающее пространство. Но мой друг хорошо знал своё дело, и его «фейерверк» прогорел в считанные секунды, не причинив вреда пленнице бумажных ос. Те обратились в пепел не только на драконьем теле, но и по длинной цепочке наверх и в стороны, разгоняя болезненный мрак сгустившегося воздуха на сотни метров вокруг.

— Армитемис!! — гаркнул я, заметив, что наша союзница всё ещё не поняла, что произошло. — ТЫ СВОБОДНА!!

Новый рёв в ответ последовал почти незамедлительно — но исполненный не страха и гнева, а чистейшего восторга! Алый силуэт тут же оказался под нами, рядом с нами, и вот уже он уносится ввысь, бережно прижимая нас к чешуйчатой груди. Я бы больше предпочёл путешествие верхом на спине, но и такой способ сойдёт — всё лучше, чем оставаться в мутной жиже несуществующей земли в компании бумажных ос-убийц.

Трое из семи найдены и воссоединились — сравнительно невысокой ценой, фактически отделавшись лёгким испугом. Но теперь окончательно стало понятно, что «осы» были не случайными тварями и даже не хитрым защитным механизмом. Их натравили на нас более чем целенаправленно — причём, именно на тех, кто не мог обеспечить себя подходящей защитой. Если бы Асфара не оказалось рядом, я бы потратил чудовищную порцию сил, неэффективно отбиваясь от роя. Армитемис так и вовсе могла задохнуться, погрузившись под собственной тяжестью в недра аномальной земли.

И здесь, совсем как в Йхтилле, который я вспоминал уже пятый раз на дню, умирать не стоило никому. Затмение могла отказаться от большинства функций вечных замков, но ловля душ у неё наверняка была разогнана до совершенства.

Если задуматься, вряд ли этот мир притягивал так уж много посетителей: нет хозяев, следовательно, нет приёмов гостей. По великой паутине же до сих пор спорят, сколько вечных замков стояло изначально: пять, шесть или всё-таки семь? А если даже называют верное количество, с трудом вспоминают названия. Те же, кто вспоминают, не знают способа оказаться тут. Затмению не приходилось так уж часто пожирать тех, кто забрёл на её чёрные скалы под белым небом, что несчастливых людей, что любопытных драконов. Но методы всё-таки были на ком-то отточены, либо же оттачивались на ходу.

Я просто надеялся, что вторая половина нашего небольшого отряда не успеет сгинуть до прибытия подмоги.