Из всех моих союзников в Полуночи и за её пределами джинны были одними из самых загадочных. Бессмертные создания, обладающие почти неиссякаемым магическим потенциалом и знаниями, которых бы хватило, чтобы построить цивилизации с нуля. Но при этом — эгоистичные, капризные, невероятно злопамятные, на дух не переносящие конкуренции со стороны своих же сородичей. А те двое, которых Лита однажды освободила из заточения в книгах, ещё и относились к двум разным народам — ифритам и маридам. Тут уже речь шла не о неприязни, а кровной вражде, уходящей вглубь тысячелетий.

Фахар и Альжалид успели повоевать и в моём замке, пару веков раздирая на части и без того пострадавшую библиотеку. Утихомирить их удалось лишь после повторного заключения, строгих клятв и воскресшего Бертрама фон Харгена в качестве общего врага. Сражение плечом к плечу под руководством набравшейся опыта Литы тоже способствовало примирению. Теперь оба своевольных джинна работали на Полночь, в качестве библиотекаря и стража библиотеки. Фактически это была одна роль, разделённая на двоих, хотя Фахар и вправду больше любил сооружать охранные заклятия и контрзаклятия. Иллюзии были его второй природой, как и постоянная необходимость подтверждать свой статус подходящими спецэффектами.

Но кроме ифрита, у нас проживал ещё один иллюзионист, пусть и совершенно из иной среды.

«ФАХАР ИЗРЕКАЕТ. ВЕЛИЧИЕ. МАСШТАБ»

— При всём уважении, позвольте с вами не согласиться. Формулы подобного рода требуют изящного подхода и исключительно тонкой настройки.

Это был забавный контраст. С одной стороны стоял Фахар — верзила ростом в два с половиной метра, с кожей цвета угля и огненными глазами, грозно скрестивший руки на могучей груди. С другой — Геннадий Белый, невысокий худой мужичок «профессорского» вида и тонким, слегка дребезжащим голосом. Ифрит возвышался над сомнологом как утёс — над чахлым деревцем, но тот и не думал отступать. Иллюзии были одной из ключевых областей Геннадия, а также — что немаловажно — перемещение между мирами.

«СВЕТИЛА», — не сдавался Фахар, творя свои пылающие письмена. — «ВЕЛИКОЕ РАССТОЯНИЕ. ВЕЛИКИЙ РАЗМЕР. ВЕЛИКИЙ ПОДХОД»

— Простите, но даже с учётом метафизической природы небесных тел в космическом пространстве вечных замков, для полного взаимодействия потребуется не великое, а совершенно несусветное количество энергии! Вы не забыли в своих расчётах о принципе интенсификации Скади?

«ФАХАР НЕ ЗАБЫЛ. ФОРМУЛЫ ПРОВЕРЕНЫ. УЗРИ ЖЕ».

Теперь вместо обычной речи Фахара в воздухе возникли строчки, больше всего напоминающие зубодробительные тригонометрические уравнения. Мне они были непонятны совершенно, а вот Геннадий, даром что самоучка, уставился на них с видом матёрого преподавателя, изучающего ответ нерадивого студента. Не прошло и полминуты, как он указал на один из участков огненных письмен и вкрадчиво поинтересовался:

— Если формулы проверены, то откуда здесь взялась эта переменная?

На разгорающийся диспут мы взирали втроём — Лита, Альжалид и я. Не смея вмешиваться, даже с лёгким восхищением — пока два лучших иллюзиониста Полуночи спорили, как именно нужно организовать ложное затмение. Спорили до хрипоты — в случае Фахара, до усталости пальцев, не отступая от своих позиций, но на удивление корректно. В прошлом для ифрита было обычным делом насаждать свой авторитет путём порабощения или убийства несогласных. Сегодня он лишь грозно сверкал глазами да воздевал ручищи к небу, но продолжал явно некомфортную дискуссию.

Впрочем, нельзя сказать, что правда была на чьей-то одной стороне.

Аргументы Геннадия звучали абсолютно логично. Иллюзии требовали сравнительно невысоких затрат энергии для сотворения, но при затее таких масштабов любые усилия умножались тысячекратно. Чтобы закрыть луну, а уж тем более солнце размеров, приближённых к реальным, потребуется напрямую подключиться к резервам Полуночи, которых всё равно может не хватить.

Фахар упирал на другое. Затмение — не явление, а седьмой замок — действовала по своду определённых правил. Мы уже нарушали часть правил, пробираясь в мир другого вечного замка через лазейку небесного купола, а обходя условия с помощью иллюзии продолжали хитрить. Чем тоньше и изящнее будет заклинание, чем меньше энергии оно сожрёт, тем менее убедительным оно выйдет для Затмения. В лучшем случае, нас попросту не пустят. В худшем — устроят смертельную западню по прибытию.

Спустя некоторое время Фахар очень нехотя признал, что допустил пару неточностей в первоначальных расчётах. Геннадий же согласился, что реакция седьмого замка — неизвестная переменная, способная привести к натуральной катастрофе. Правдоподобность происходящего не менее важна, чем экономия сил, даже если нет никакой уверенности, что Затмение в самом деле следит за такими вещами. Ритуал важнее законов природы, но ритуал должен быть убедителен. Иначе есть риск нарушить другие законы, получив по голове как от мироздания, так и седьмого вечного замка.

Когда аргументы постепенно пошли по второму кругу, Альжалид с Литой решили вмешаться, чтобы спор не затянулся на всю ночь.

Было решено устроить лунное затмение — задача всё равно нетривиальная, но по ряду причин проще, чем солнечное. Со стороны луна в небе над Полуночью сильно напоминала земную, но здесь тоже работала своего рода иллюзия. Мир Полуночи, как и любого другого вечного замка, по размеру заметно уступал Земле, хоть и сохранял идентичные физические свойства. Что из себя на самом деле представляла местная луна — загадка, равно как и принципы работы затмений. В нормальных мирах просто конус тени от планеты закрывал спутник, но что должно произойти, когда у семи искусственных магических миров спутник один на всех?

Так или иначе, Фахар с помощью Геннадия тщательно выстроил новую формулу, которую перепроверили и одобрили остальные маги. Полночь легко согласилась предоставить энергию напрямую — ифрит всё ещё был связан клятвой служения, так что не мог использовать новообретённую силу во вред, даже если бы пожелал. Ритуал назначили через две ночи — подготовка обещала стать совершенно изнурительной. Эргалис за это время обещала отыскать в небе лучшую точку для воздействия драконьим пламенем. В случае с остальными замками годился любой участок, но Затмение ставило уникальные задачи с неоднозначными ответами.

Мне же следовало подготовиться так, как если бы это был мой последний и самый важный в мире поход.

Припасы, оружие, лекарства, даже артефакты — привычная, хорошо отработанная схема. Все мои помощницы и помощники работали над своими задачами настолько хорошо, насколько это было возможно, и не нуждались в ценных указаниях. Тяжелее всего, пожалуй, пришлось Рудольфу — проанализировать и систематизировать всю имеющуюся в нашем распоряжении информацию о седьмом вечном замке. Всё, что можно использовать в нашу пользу и всё, что использовать нельзя.

За сутки до похода хранитель Безмолвного Приказа предоставил мне отчёт — поразительно подробный, учитывая обстоятельства.

В изначальной структуре вечных замков был заложен своеобразный дисбаланс. Так Заря и Рассвет делили один источник силы на двоих, но считались двумя разными замками. Закат тематически не попадал ни в тему «света», ни в тему «тьмы», в больших конфликтах регулярно занимал собственную сторону. Но Затмение, безусловно, оставалась ключевым фактором внутренней асимметрии. Сильнейшая среди своих братьев и сестёр, обладающая стальной волей и несгибаемыми принципами, она выступала сдерживающим фактором в любых ссорах, напоминала о великой миссии, а при необходимости — применяла силу. Сложно сказать, в чём конкретно это заключалось — речь шла о событиях многотысячелетней давности. Я подозревал, что здесь как-то играла роль её способность оперировать без хозяина, и временно лишать хозяев других.

Система работала без сбоев до тех пор, пока остальные вечные замки сами не подкопили сил, расширяя собственную идентичность. Затмению становилось всё тяжелее держать родственников под контролем, а окончательно всё покатилось в тартарары с появлением хозяев «истинных» родов. Фамильное проклятие было воспринято седьмым замком, как форменное предательство всего, за что они когда-либо стояли. Нарушение древней клятвы, суть которой не помнила и сама Полночь, но несложно было предположить. Не превышать границы дозволенного, не упиваться властью, не становиться столпами мироздания после того, как предназначение было выполнено. Сближение с хозяевами, наращивание силы и последующая кровавая грызня полностью противоречили этой клятве.

Точку кипения этих событий мне довелось наблюдать лично, спасибо почившей башне Вечности. Именно тогда Затмение не справилась с объединённой мощью своих братьев и сестёр, а лорд Северин фон Умбракрон был от неё оторван, погрузившись в ужасную новую судьбу. Атака на Полночь тысячу лет назад теперь читалась как совершенно очевидный момент, но Рудольф полагал, что далеко не единственный. Забвение, укутавшее имена первых «законных» хозяев, скорее всего тоже обеспечила Затмение, а то и лично расправилась с частью из них. Реализация плана по уничтожению Рассвета и Зари принадлежала Северину, но подсказка могла идти извне, от той, что досконально знала устройство и слабости своих родственников.

Судя по обрывкам информации и косвенному подтверждению со стороны Мастера, после Северина у Затмения не было ни одного нового хозяина. Те попросту не требовались для её новой священной миссии, крестового похода против осквернённых братьев и сестёр. Равно как и не требовались слуги, гвардия, подмастерья и гости, не требовались башни и стены, комнаты, залы, коридоры. О внешнем виде седьмого замка можно было судить лишь из обрывков легенд и слухов. Среди всех описаний её мира наиболее достоверным оказалось предоставленное Гилрамом, и то, размытое донельзя. Ожидать, как обычно, стоило худшего, худшего без каких-либо иных вариантов.

Рудольф рекомендовал отнестись к походу не менее серьёзно, чем к штурму Йхтилла или прорыву в Авалон сквозь измерение кошмаров. Обвеситься защитными артефактами, вдвое больше украсить ими же каждого союзника, что решится меня сопроводить. Но что самое главное — взять с собой Адеррайсер.

Я, признаться, собирался оставить фламберг Затмения под надёжной охраной в сокровищнице. Даже в обычных обстоятельствах невозможно было доверять этому оружию, направляемому волей седьмого замка. А уж в непосредственной близости к Затмению может произойти всё что угодно, вплоть до предательского удара в спину. Да только вот наличие на руках знакового оружия кратно повышало шансы проникновения на вражескую территорию. По мнению главы тайной службы — возможно, это была единственная вещь, которая проникновение гарантировала. Всё остальное, включая тщательно продуманную иллюзию затмения, играло роль заметно меньшую, как постучать по дереву, чтобы не сглазить.

Лита и прочие маги были в корне с Рудольфом не согласны. Но для того я и советовался с доверенными людьми, чтобы получать разные точки зрения. И прислушиваться к советам, даже если они мне совершенно не нравились.

Мелинда запаздывала — чего за ней не водилось на моей памяти никогда. Мы ожидали её в тронном зале — уже вернувшийся Асфар с одной стороны трона, Мордред с другой. Минимум союзников, зато почти неуязвимых, способных выдержать любые, хоть бы и адские условия. Кем дополнить отряд, как не хозяйкой Полудня?

— Я смотрю, Вик, ты времени зря не терял. Охренеть, конечно, здесь у тебя простор!

Неверящим взглядом я уставился на человека, уверенно вошедшего в тронный зал и разглагольствующего на пороге. А затем встал и спустился с трона, чтобы крепко обнять Илюху, которого не видел много месяцев — с того самого момента, как Пожиратель начал пробуждаться после гибели Резчика. Не считая густого загара, мой друг выглядел живым и здравствующим, не надорвавшимся при переноске камней Зари и не заражённым укусом многочисленной нежити из Рассвета.

А ещё от него исходила отчётливая аура силы. Не уровня Мелинды, но гораздо более заметно, чем даже в нашу предыдущую встречу, когда Илюха единолично навёл шороху на балу Знающих.

— Предвосхищая вопрос — Линды сегодня не будет, — сказал он, когда с объятиями было покончено. — Она посыпает голову пеплом, и совершенно зря — стоило вернуться, на неё нагрузили тыщу проблем. И не лишних, а самых что ни на есть профильных, как в Полудне, так и Заре.

Учитывая то, сколько Мелинда провела в Полуночи и Сумраке, неудивительно, что у неё накопилось дел. Подробные объяснения тут и не требовались.

— Заря держится? — спросил я вместо этого.

— На грани. Если бы она нас тогда не поймала, то к текущему моменту осталось бы в мире на ещё один вечный замок меньше. А так кукуха свистит, но умеренно, ну и я поддерживаю, как могу. Руины Рассвета с парнями почти закончили очищать, хотя это как мёртвому припарка.

Буквально. А процедура «возрождения» по совету Мастера всё ещё оставалась тайной, на раскрытие которой времени так и не нашлось. Казалось бы, делаешь дела по порядку, а всё равно конь не валялся.

Ладно, других вариантов и другой дороги всё равно не намечается.

— Знакомься, Илюх. Асфара ты знаешь, а это — сэр Мордред, первый союзник Полуночи и мой брат по Авалону.

— Это честь для меня, сэр Илья, — Мордред отвесил низкий поклон. — Вик много рассказывал о вас и ваших подвигах.

— Совершенно взаимно!

Илюха всё ещё пребывал в статусе хранителя замков-близнецов и носителя личного благословения Зари. С момента нашей предыдущей встречи мощь этого благословения лишь возросла, причём по неизвестной до конца причине. То ли потому, что Заря потихоньку приходила в себя, то ли, напротив, из-за её огромного страха перед Пожирателем. Помощь от моего друга явно была частью «качественной подготовки», обещанной Мелиндой, пусть сама она ещё не подоспела.

Мы решили не откладывать запланированный запуск иллюзии затмения и первую пробную дыру в небе. В любом случае, стоило убедиться, работает ли план, и чем раньше, тем лучше. Вероятнее всего, понадобится более тщательная настройка формулы, да и место, выбранное Эргалис для удара, тоже могло сместиться.

Драконы взлетели сразу после того, как на яркую луну на небе начала наползать колдовская тень. Фахара сложно было разглядеть на крепостной стене, но я знал, что он там, в компании прочих чародеев, напрямую запитанный силой Полуночи. Эта иллюзия была самой масштабной, что ифрит когда-либо устраивал в своей жизни, а возможно и самой масштабной из всех когда-либо сотворённых. Затмение вступало в свои права, пока мы поднимались всё выше — Асфар на спине Армитемис, Илюха на Гилраме, мы с Мордредом на Бродоре. Чёрный дракон слегка поворчал по поводу веса авалонца в полном доспехе, но не долго — при желании, он мог бы утащить с десяток рыцарей. Для Илюхи предварительно был организован артефакт, позволяющий спокойно дышать на большой высоте.

Вверх, вверх! Туда, где луна, дарующая силу «Зверю», приобрела зловещий кровавый цвет, укутанная тенью почти целиком.

На сей раз первый поток пламени изверг Гилрам, за ним последовала Армитемис, а замыкал, как и раньше, Бродор. Барьер поддался — нехотя, через силу, демонстрируя проход на другую сторону.

Сработало. Я не мог отсюда разглядеть мир Затмения в деталях, но в его природу сомневаться не приходилось. Он веял болезненной странностью, веял почти буквально, словно из дыры в небе дул пронзительный ледяной ветер.

Можно было возвращаться, чтобы дождаться Мелинду и других возможных союзников, перепроверить припасы и добрать артефакты, а завтра ночью отправиться в поход со свежими головами в полном составе.

Но, разумеется, у судьбы имелись другие планы.

Ледяной ветер и не думал утихать — более того, он за считанные секунды усилился настолько, что норовил сорвать меня со спины дракона! Бродор всё понял правильно, и приготовился пикировать к земле, но опоздал на какой-то миг — проделанная драконами дыра вдруг расширилась, словно жадно открытый рот, и не менее жадно втянула в себя кусок окружающего мира. Этому не могли сопротивляться ни драконы, ни рыцари, ни хозяин вечного замка — и на мгновение вокруг не стало ничего и нигде, кроме пробирающего до костей ветра, холодного как сама смерть.

А потом я смог открыть глаза — и увидел то, что не стоило видеть никому.