Одна из комнат пятой секции в бывшей лаборатории лорда Бертрама, а ныне исследовательском центре Лаахизы и Хадриана, претерпела существенные изменения.

Ещё пару месяцев назад здесь был морг, на скорую руку переделанный в жилое помещение. И то, «жилое» довольно условно, поскольку постоялица этого места умерла очень давно, затем умерла ещё раз, а затем прошла через радикальную смену внешности — но так и осталась мёртвой. Подобная процедура показалась бы ужасающей многим людям, для дракона же это было сродни худшему возможному святотатству. Неудивительно, что великая Эргалис, Матерь Пепла, осталась не слишком довольна результатом.

После окончания процедуры переселения души ей предлагали другие, более достойные варианты комнаты — это было отражено в отчёте Лаахизы. Но горделивая драконица отказалась, выбрала если не самый скромный, то уж точно самый мрачный. Мне сперва казалось, что она сделала это от отчаяния, разочаровавшись в своём новом существовании. Но теперь стало ясно, что Эргалис не опустила руки — она просто устроила себе испытание. Проверяла, на что способна её живая душа в новом теле, пусть и ненавистном, но зато действующем.

Создала себе собственное логово — в лучшем смысле этого слова.

Грубый камень стен был тщательно очищен, затем отполирован и частично закрыт широкими пластинами тёмного металла цвета остывшей лавы. Между пластинами тянулись прожилки красной меди, образуя рисунок драконьей чешуи. Воздух стал заметно суше, теплее, новая атмосфера полностью вытеснила мертвенную сырость. Здесь пахло старыми книгами, смолой и нагретым металлом.

На дубовом столе царил почти безупречный порядок — литература рассортирована по стопкам, чистая бумага и письменные принадлежности подготовлены для работы, медицинские инструменты и колбы убраны в отдельные ящики. Мелочь, казалось бы, но для красного дракона было вызовом нормально организовать рабочее место по людскому образцу.

Наконец, гнездо-ложе Эргалис в дальнем углу комнаты теперь больше напоминало трон. Низкий, широкий трон, сотворённый из мехов, слоёв бархата и шёлка, элементов брони и оружия, украшенный драгоценностями. Золота и серебра там явно прибавилось, хотя и не настолько, чтобы помещение стало походить на сокровищницу. Рубины, гранаты и куски янтаря ловили и преломляли свет алхимических ламп, окрашивая логово в оранжевый и алый.

Ава и Ян с некоторым трудом протиснулись за мной в дверной проём, не рассчитанный на драконов-подростков, и теперь застыли, восторженно оглядываясь по сторонам.

— Дети мои.

Эргалис вышла к нам, и я не мог не отметить, что с момента нашей предыдущей встречи, её движения стали заметно более плавными, естественными. Она всё ещё прикладывала некоторые усилия, чтобы поддерживать осанку, но это не бросалось в глаза. Со стороны Эргалис несложно было принять за человека, но говорить ей этого я не планировал, чтобы не обидеть.

Драконята были предупреждены о текущей форме своей биологической матери, и успели морально подготовиться. Эргалис бережно соприкоснулась лбами с каждым из своих детей — и мне показалось, что на её отстранённом неживом лице проступила искренняя нежность. Я бы оставил их наедине, но на моём присутствии настояли и Ян с Авой, и сама Эргалис. А вот ещё один участник совета почти незаметно вошёл уже после того, как завершился небольшой ритуал встречи матери и детей. Цверг с глазами цвета жидкого золота, сдержанно кивнувший мне и Эргалис, явно чувствующий себя слегка не в своей тарелке. Эта внешность прочно ассоциировалась у него с годами, проведёнными в рабстве, но в ближайшее время никакую другую он придумать не мог.

Гилрам Длиннохвостый из всей компании взрослых живых драконов единственный мог лично спуститься в лабораторию, чтобы поприсутствовать во плоти. Остальным придётся довольствоваться магическим аналогом видеосвязи — впрочем, вполне достойного качества.

В уже знакомом ритуальном участке архива пятой секции сегодня всё было обустроено гораздо серьёзнее. Не знаю, справилась ли Эргалис сама, либо ей помогли представители Плеяды, но здесь имелись кресла для меня и Гилрама, обособленные места для драконят и два больших круглых зеркала в бронзовых оправах. Эргалис пробудила артефакты небрежно, походя, и те засветились бирюзовым, пока в них постепенно не проявились две драконьих головы — чёрная и красная. Бродор и Армитемис. Они расположились снаружи, но видели и слышали всё происходящее, будто сидели рядом.

Когда-то очень давно драконы со всех узлов собирались на общее собрание в мире под названием Алрами. Собирались стабильно, раз в сто лет, изредка решая вопросы вселенской важности, но обычно просто подыскивая себе союзников и партнёров для размножения. Семьсот лет назад Алрами раскололся — по неизвестной мне причине — и собрания прекратились, так и не возобновившись.

Наш скромный совет, где участвовало всего-навсего шестеро драконов, и один хозяин вечного замка, не мог считаться полноценной заменой. Но иногда лучше что-то, чем совсем ничего — тем более, что тема была вполне серьёзная.

— Как нам попасть в мир Затмения?

Перемещение между узлами великой паутины — то есть, мирами, населёнными разумными существами, было одновременно самой простой и самой сложной задачей во вселенной. Обычно для этого требовались порталы, хоть стабильные, хоть нестабильные, но настроенные на определённые координаты. У вечных замков же с координатами имелись определённые проблемы, заложенные вполне намеренно. Не зря мы так мучились даже чтобы попасть в Сумрак, а уж Затмение представляло из себя головоломку качественно иного масштаба.

И обсуждение с драконами головоломку скорее усложняло.

Тяжело общаться наравне с теми, для кого вечность — просто летоисчисление, полвека лет идёт за год, пятьсот лет — за десять. Как говорил юный Бродор: «Мы пишем историю, а не она пишется для нас». Ава и Ян были здесь самыми младшими, но наша с ними разница в возрасте казалась ничтожной на фоне разрыва между мной и следующей по старшинству — Армитемис. А она в свою очередь казалась младенцем на фоне Гилрама, Бродора и Эргалис. И пусть по условному уровню силы мы стояли друг к другу гораздо ближе, я был благодарен моим чешуйчатым друзьям и союзникам за то, что они не смотрели на меня свысока, с вершины своей многовековой жизни.

Но несмотря на это, Затмение оставалась тайной за семью печатями, даже для взрослых драконов.

Эргалис была старше Бродора на триста-четыреста лет, а вот память у него работала лучше. Он мог вполне внятно пересказать обстоятельства падения Зари и Рассвета — ту информацию, что до него дошла — но о Затмении в лучшем случае слышал краем уха. Вечных замков всё-таки семь, шесть более-менее всегда на виду, седьмой остаётся в тени. Те, что существовали в открытую, с драконами периодически взаимодействовали — то дружили, то враждовали. Скрытый замок вызывал подозрения, но дальше этих самых подозрений дело обычно не шло. В отличие от своих братьев и сестёр, Затмение никогда не пыталась, скажем, похитить оплодотворённые драконьи яйца. А то и целого детёныша, чтобы тот подчинился воле хозяина и служил его интересам.

Да, за много тысяч лет лишь у Бертрама попытка оказалась настолько наглой, насколько и разрушительной по последствиям. Но как правило, все вечные замки рано или поздно привлекали пристальное внимание драконов. Все — кроме одного. Зачем пытаться проникнуть куда-то, где с одной стороны не возникает проблем и возможностей, а с другой — тебя совершенно не ждут?

Правильный ответ — из любопытства.

— Один из моих старших братьев не видел жизни без подобных тайн, — сказал Гилрам, который до сих пор только слушал. — Он облетел сотни узлов, принимал тысячи обличий, совал нос во все возможные тёмные углы.

— Жив? — коротко спросила Эргалис.

— Не знаю, — цверг с золотыми глазами помрачнел. — Последние годы я не то, что бы следил за новостями, да и общение с роднёй было слегка ограничено. Но брат говорил о Затмении раньше, он успел там побывать и вернуться живым.

Все глаза в комнате устремились на Гилрама. Тот слегка помедлил, вспоминая.

— В основном он описывал это место, как нечто застывшее в вечном распаде. Сложно передать словами то, что во многом передавалось через эмоции. Как там было… Время, что ловит попавших в него существ, как липкая ловушка. Земля, забывшая, что значит быть землёй. Небо, на которое нельзя смотреть.

Золотой дракон в обличье цверга скривился, словно лично сопровождал брата в это безрадостное путешествие.

— Затмение стремится уничтожить иные вечные замки? Ввергнуть их в бездну? Похоже, что она сама уже давно пребывает там. Брату не понравилось. Совсем. Еле унёс когти, и не слишком хотел вспоминать.

Пришла моя очередь хмуриться. Я вспомнил мир Зари и Рассвета, где лежали печальные руины обоих замков-близнецов. Мир, мягко говоря, невесёлый, со странностями, давящий и жаркий. И всё-таки, среди тамошней блеклой пустыни росли какие-то растения, выживали насекомые и мелкие животные, били небольшие ключи. Там можно было существовать, а при некоторых допущениях даже жить, хотя бы вокруг останков Зари. Никаких смертельных аномалий или «земли, забывшей, что значит быть землёй».

Близнецы пали три тысячи лет назад, Затмение же пребывало в своём личном аду в три, если не в пять раз дольше. Можно было предположить, что у него возникнут проблемы не только на уровне кризиса идентичности. Можно было догадаться, что эти проблемы придётся разрешать тем, кто решится туда наведаться.

И всё-таки, любопытный золотой дракон смог проникнуть в седьмой замок и выбраться назад. Ужасы, что поджидали его за порогом, следовало осмыслить заранее, но всё-таки не до того, как будет решён уже заданный вопрос. Как туда попасть?

— НЕБО ЗАКРЫТО, — проворчал Бродор. — МЫ ПЫТАЛИСЬ РАЗНЫМИ СПОСОБАМИ. БЕСТОЛКУ. СУМРАК, ЗАКАТ, ЗАРЯ И РАССВЕТ ДОСТУПНЫ. ПОЛДЕНЬ ЗАЩИЩЁН, ЭТО В ПРЕДЕЛАХ ОЖИДАНИЙ. ПУТИ К ЗАТМЕНИЮ НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ТЫ ЖЕ ПЫТАЛСЯ С НАМИ, ГИЛРАМ!

— Пытался, — не стал спорить он. — Но вот вспоминается мне сейчас, что брат тоже ломал голову, совсем как мы. И нашёл-таки путь, когда уже совсем отчаялся.

Теперь все глаза снова смотрели на Гилрама, но слегка недобро. Он, к счастью, не стал растягивать момент славы.

— К любому из замков можно попасть через небо, если «постучаться» в нужный момент. К Полуночи ночью, к Полудню — когда солнце стоит в зените. Тут действует то же правило. К Затмению дорога открывается во время затмения.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. И первой, как ни странно, подала голос Ава:

— Солнечное… или лунное?

— Не имеет значения.

С точки зрения астрономии — ещё как имело. Но миры вечных замков во многом оперировали метафизическими концепциями и правилами, основанными на силе образа, а не реальной физике. Ритуал был важнее закона природы, магия брала на себя полную ответственность за палки в колёса науки. Единое небо над семью вечными замками одновременно являлось ярчайшим тому подтверждением.

С другой стороны, на моей памяти затмений тут попросту не происходило — ни солнечных, ни лунных, ни частичных, ни полных. Никаких. Это не значило, что подобное явление было вообще невозможно — в конце концов, я не сто процентов времени наблюдал за небом. Но ситуацию слегка осложняло, поскольку нового затмения может потребоваться ожидать от нескольких недель до целого года.

То есть, нестабильный портал в логово Альхирета схлопнется даже в самом лучшем случае, не дождавшись возвращения гостей.

То есть, Шар'Гот успеет и пробудиться, и сладко потянуться, и принять душ, и позавтракать, и на работу выдвинуться. А по дороге на работу опомнится и тут же сожрёт всё, до чего дотянется.

Нет, нет, нужен иной способ, иной разрыв реальности. Иная дорога к узлу, постоянно меняющему расположение и закрытому для посторонних на протяжении пары десятков тысяч лет. Может, Мерлин найдёт что сказать на эту тему, с его опытом в прокладывании порталов? Прямиком из Авалона, лишённый доступа к архивам Полуночи или Полудня, чтобы уточнить хоть какие-то данные.

Зато эти же архивы были в нашем полном распоряжении. Даже недавно очищенная библиотека Сумрака — ставлю на что угодно, что Нелли будет не против. Задача максимум — найти-таки альтернативный путь в седьмой замок, хоть мытьём, хоть катаньем. Просверлить, прогрызть, с тремя драконами или десятью — кажется, что пригласить ещё какое-то количество вполне посильно, драконы притягивают драконов. Задача минимум — выяснить, когда и при каких обстоятельствах здесь случаются затмения, а особенно — произойдёт ли одно такое в ближайший месяц.

В одном таком архиве мы находились прямо сейчас, пусть он относился к Полуночи совсем недавно, после гибели лора Бертрама. Но здесь будет разбираться Эргалис с помощниками, равно как и в каждом архиве на каждой секции подземного комплекса. В отличие от меня, ей даже не потребуется полноценно отдыхать, но Лаахиза предупреждала, что мёртвое тело не стоит нагружать до бесконечности. Даже укреплённое магией целой группы профессиональных некромантов, оно может начать безвозвратно барахлить.

Совет продлился всего ничего — что по людским меркам, что по драконьим, меньше двух часов. Всё ещё не самая впечатляющая попытка на фоне драконьих собраний, которые могли тянуться неделями и месяцами. Результат тоже разочаровывал, хоть по факту мы получили новую ценную информацию. А то, что над ней придётся как следует поколдовать, стоило рассчитывать с самого начала.

Все уже поднялись, собираясь на выход — кроме Эргалис, которая всё ещё не могла покинуть пределов комплекса. Я заметил, как драконята переглянулись, Ян о чём-то спросил Аву, та задумалась на секунду и высказала что-то ему в ответ. Он остался недоволен, но решил-таки не ограничивать обсуждение своей сестрой, а вынести на люди. На люди и на драконы.

— А что если… Что если мы просто устроим собственное затмение?

— Такой ритуал возможен, — задумчиво протянула Лита. — Понадобятся иллюзии высшей категории, но у нас по ним есть подходящий чародей.

— Фахар?

— Он самый. Его же хлебом не корми — дай либо внедрить новый способ защиты библиотеки, либо напротив — найти, как защиту взломать. Когда меня это утомляет, я скидываю его на Альжалид, но сейчас будет в тему! Тут же не просто библиотека, целый новый вечный замок!

Ифрит Фахар уже как-то демонстрировал свои высокие навыки, во время отражения штурма Полуночи силами вернувшегося Бертрама фон Харгена. Ему это в самом деле было по зубам, но тут же всплывал ещё один вопрос.

— Будет ли достаточно иллюзии, пусть и масштабной?

Паучишка слегка рассеянно пожала плечами, что-то быстро строча на листе пергамента сразу двумя правыми руками, придерживая лист одной левой.

— Нам почти ничего не стоит убедиться — в том-то и прелесть. Устроим небольшое представление, драконы сделают своё дело и посмотрим, куда откроется! Сработает — повторим. Не сработает — попробуем другие варианты.

Её оптимизм был заразителен, а решение вопроса всё-таки не хотелось откладывать на недели вперёд. Практика показывала, что месяц — очень короткий срок, и склонен пролетать гораздо быстрее, безо всяких манипуляций со временем со стороны Полуночи. Путь к Затмению в идеале должен был стать самой короткой его частью — поскольку неизвестно, как долго понадобится пробираться сквозь «время, что ловит существ, как липкая ловушка», и прочие радости жизни.

Ничего не стоит убедиться, верно? Абсолютно ничего не может пойти не так.