За время моего правления в Полуночи значение слова «поход» сильно изменилось.

Сперва я был здесь один, не считая Кас, которой было тяжело покинуть пределы скромной очищенной зоны. Только я, пара патронов в Райнигуне, да моё хрупкое бессмертие против агрессивных теней и загрязнённых слуг. Грех жаловаться, всё могло сложиться гораздо хуже, да и в одиночных походах был определённый шарм. И всё же, я вздохнул гораздо спокойнее, когда у меня появились регулярные спутники.

Когда я немного освоился, на Земле меня сопровождала Анна, в Полуночи — те девушки, у которых находилось время и силы. Ава и Ян регулярно напрашивались на походы, развиваясь, тренируясь и изучая наш общий дом так, как не изучал ни один дракон до них. Адель могла следовать за мной даже в другие миры, не связанная с Полуночью прямыми узами и способная спрятаться в переносном кармане. Этого давно не происходило — но не потому, что мы стали менее близки. Скорее сказывался громадный загруз по общей работе и тот факт, что леди-автоматон превратилась в человека.

Со временем походы становились всё масштабнее, опаснее. К далёкому Авалону сквозь измерение кошмара, в туманный Йхтилл, в самое сердце владений Князя в Жёлтом. Рука об руку с самыми верными друзьями и могущественными союзниками. Даже недавняя суматоха в Сумраке — и та достигла впечатляющих масштабов, при участии Мелинды, рыцарей Авалона, драконов и пары сотен хорошо подготовленных вояк из двух вечных замков. При этом «средние» и даже одиночные походы никто не отменял, но ощущались они иначе, чем в первые дни, недели и месяцы в Полуночи. Я стал сильнее, немного старше. Вряд ли умнее, но точно опытнее. Всё изменилось, как и должно было.

И этот новый поход тоже обещал стать совершенно иным.

Я знал про существование комплектов артефактов — те работали по подозрительно схожим правилам с сэтами в некоторых видеоиграх. Надел комплект или хотя бы его часть — получай солидный бонус к уже имеющимся чарам. В сокровищнице Полуночи до сих пор лежал неполный набор доспеха Сумерек — не имеющих, как ни странно, никакого отношения к одноимённому замку. Зачарованные латы неплохо пригодились мне на первых порах — в периоды тех самых одиночных походов, но затем пользы от них поубавилось. А с появлением Вирмборда вопрос персональной защиты был решён почти окончательно, даже без полного собрания сэта.

Но для особенной задачи требовался совершенно особенный комплект, сотворённый совместным гением Рудольфа, Арчибальда, Луны, Адель, Хагги, Литы и Зури. Он тоже работал лишь при условии, что все предметы окажутся экипированы, только не одним человеком, а целой группой. Теми, у кого хватит могущества, стойкости и силы воли ими воспользоваться.

Леди Пенелопа фон Дэммерхайн, законная хозяйка Сумрака, несла Чужой Лик — маску, собранную Арчибальдом по крупицам ошибок наших заклятых врагов. Эта вещь — страшненькая по целому ряду причин — позволяла не только видеть глазами Альхирета, но и понимать его мысли, намерения, страхи. Не настолько, чтобы влезть к Знающему в голову, не снимая обуви, но более чем достаточно для выслеживания.

Леди Мелинда фон Аурингер, хозяйка Полудня и наследница Зари, несла Верный След — механический «охотничий» наруч, в котором магия переплеталась с высочайшим инженерным искусством. Адель и Хагга трудились над образцом многие месяцы, стартовав задолго до очищения Рудольфа. Изначально наруч должен был работать самостоятельно, но в связке с двумя другими артефактами его сила возрастала многократно. Он уничтожал ловушки и обманки Знающих, выводил из тупиков и предупреждал о крупных угрозах.

Асфар Риидский, господин Высокого дома и двенадцати тысяч душ, новый Князь Йхтилла, нёс Последний Приказ: посох-уас с навершием в виде головы неизвестного зверя и раздвоенным окончанием. Символ высшей власти как в древнем Египте, так и в Багровом Царстве Дешрет. Уас действовал тем сильнее, чем могущественней была сжимающая его рука. Никто из нашей компании, включая меня и Мелинду, не могли оспорить потенциал силы Асфара. Посох открывал дорогу к цели — настолько прямую, насколько было возможно. Лита и Зури смогли восстановить магию, уходящую корнями в древность столь седую, что по сути и не существующую.

Мне артефактов не досталось — ни направляющих, ни связующих. Но комплект и без того признавал меня за владельца — по условию, задуманному Рудольфом и заложенному Арчибальдом. Я не мог соревноваться с потенциалом Асфара или опытом Мелинды, и даже в хрупкости Нелли виднелся стальной стержень, прочнее, чем у любого из нас. Зато Альхирет имел глупость регулярно связываться со мной, втягивать меня в свои грёбаные планы, а в итоге так и вовсе подставить под пробуждение Пожирателя. Он сам сделал меня ключевой фигурой в своих замыслах, и теперь не мог попросту отбросить в сторону, замести в дальний угол. Я был нацелен на него ничуть не слабее, чем мощнейший из артефактов — по его же собственной вине.

Альхирет думал, что сможет пообедать теми каштанами, которые я ненамеренно натаскал для него из огня, но я не успокоюсь, пока этот урод не подавится ими насмерть.

Будь моя воля, этот поход был бы заметно более «обычным». Больше напоминающим штурм Йхтилла, или хотя бы путешествие к Авалону. Я бы захватил с собой и Кас, и Анну, и Мордреда, и капитально подросших драконят, да и взрослых драконов тоже. Я бы запросил поддержку у Гвендид и Мерлина, усилил отряд дуллаханами и автоматонами. Я бы не жалел сил в деле, которое вело к избавлению от первого из слуг Шар'Гота, даже если на время. Но такой вариант, увы, попросту не стоял на столе. Мы отправлялись вчетвером — или не отправлялись вовсе.

— Лорд Виктор, минуту вашего времени?

Рудольф нагнал меня на выходе из лазарета, во время подготовки — поскольку даже самый нестандартный поход требовал запастись едой, медициной и экипировкой по мелочам. То, что не пригодится лично мне, может спасти Нелли, Мелинду или Асфара — а их припасы могут спасти меня. Ещё одно преимущество отряда, который хорошо знает, как распределять ресурсы.

— До пяти минут, — сказал я, прикидывая таймер. — Но, боюсь, не дольше. Ты же сам установил сроки, Рудольф.

— И счастлив, что вы их придерживаетесь, — сказал он голосом, в котором я бы не обнаружил и крупицы счастья. — Новая информация не отнимет у вас времени на сборы. Считайте её частью самих сборов.

— Слушаю.

— Триумф не гарантирован. Ошибка могла закрасться и в мои расчёты, и в труд любого из мастеров. Коварство — второе имя нашего врага, он способен ускользнуть даже из безупречной ловушки.

Во время моей последней встречи с Альхиретом, тот умудрился ускользнуть из-под прямой атаки нескольких драконов сразу. Поплавился, но ведь выжил, гад. Строго говоря, Рудольфу не обязательно было об этом напоминать, но он продолжал:

— Тем не менее, компетенция вашей группы высока, и шансы на успех есть. Если вы загоните слугу Пожирателя в угол, он начнёт молить о пощаде, а затем предложит сделку. Последнюю сделку в его существовании.

— Думаю, мне хватит силы воли, чтобы отказаться. — проворчал я.

— Надеюсь, вам хватит её ровно на обратное.

Я неверяще уставился на него, пытаясь проникнуть за плотную повязку, всё ещё украшающую его умную голову. По крайней мере, обычно умную. Вот примерно до сих пор.

— Мне кажется, тебе стоит отдохнуть в лазарете.

— Вам кажется абсолютно верно, — не стал спорить он. — Но это никак не связано с моим предыдущим предложением. Я не просто так сказал, что сия сделка будет последней для Альхирета — он знает, что не получит альтернативы в виде власти и свободы. Единственное, за что пойдёт торг — крохотная частица души, способная спустя немыслимо долгий срок вернуть себе нить памяти.

— Памяти? Если его окончательно забудут, великая паутина немного выдохнет. И мы тоже.

— Все мы, лорд Виктор, пусть мне не довелось иметь дел с ним лично. Но если вы понемногу начали доверять моим суждениям — соглашайтесь на его сделку. В данных условиях у него не будет времени на ложь или философию.

— И что он предложит в ответ?

— Вероятнее всего, единственное из оставшегося. Силу, не пропитанную воспоминаниями. То, от чего он пожелает избавиться, а не просто будет вынужден. То, что можно использовать впоследствии.

— Ничего не обещаю.

— А я не смею настаивать, ибо вы идёте туда, куда мне дорога заказана. И на этом наше время на разговор истекло.

Рудольф откланялся и исчез, столь же стремительно, сколь и бесшумно — даже если я фокусировался на его отходе, то успевал рассмотреть далеко не каждый раз. Понятия не имею, о чём он думал — с Альхиретом нельзя иметь дел, тем более — когда тот находится под давлением страха смерти. Да и в таких условиях мой заклятый враг скорее будет кусаться до последнего, чем договариваться, застыв столбом.

Если вообще выдастся шанс на такую конфронтацию.

За время правления я видел немало ритуалов — и они различались ещё сильнее, чем походы. Возьмём ту же передачу силы от ключевого слуги к хозяину — это тоже относилось к ритуалам, одним из древнейших в истории вечных замков. Плотный телесный контакт в виде поцелуя или обмена кровью имел одновременно практический и символический смысл. Хозяин как будто роднился со своими слугами, всё крепче привязывал себя к замку, даже если пришёл извне.

Другие ритуалы предполагали более традиционный с виду подход — черчение защитного круга рунным мелом и заполнения его в зависимости от серьёзности затеи. Размер круга тоже имел значение, равно как и дополнительные атрибуты — рунные свечи, травы для колдовского дыма, пролитая кровь, добровольно и не очень. Я сам знал несколько действенных примеров ритуалов с кругом — спасибо Лите за науку и терпение. Та же могла их чертить хоть во сне, левой задней лапой паучьего облика, и вышло бы в сто раз лучше моих осознанных потуг.

Наконец… было то, что происходило сейчас.

Полночь пела. Раньше я слышал это очень редко, особенно тогда, когда ей критически недоставало сил. В последний год — чуть чаще. С одной стороны, пела она беззвучно, с другой — поразительно попадая в резонанс со всеми, кто собрался в тронном зале. Этой ночью туда не пускали посторонних, в том числе некоторых старых гостей. Для их же безопасности, поскольку действие планировалось такое, что может повредить потолок. Если не повезёт, конечно.

Полночь пела, пока Лита, Зури и Асфар чертили громадный круг, в который мог бы уместиться чей-то частный дом. Мелинда внимательно выслушивала советы от Хагги и Адель — каждые несколько секунд она вращала одно из колец на надетом наруче, регулируя пока неизвестные мне параметры. Пенелопа точно так же слушала Арчибальда — только её артефакт до поры до времени находился в защитном чехле. Чужой Лик в некотором смысле превращал владельца в его собственную цель, менял поведение, а страх начинал отражаться в нём всё сильнее. Нелли была сильной, невероятно сильной, но зачем подвергаться риску ещё до начала?

— Вик, сюда! Мы всё подготовили!

Паучишка отчаянно замахала мне свободной рукой, и я подошёл, занимая место почти ровно в центре размеченного и расчерченного — там, где пересекались линии и потоки силы. Полночь продолжала беззвучно петь, и моя душа что-то тихо мурлыкала ей в унисон.

Сегодня была важная ночь. Сегодня мы убьём того, кто возомнил себя богом, способным вершить судьбу мироздания.

Все те, кто не участвовал в ритуале напрямую, покидали пределы круга. Внутри остались лишь Мелинда, Асфар, Пенелопа и я. Последней из почти готовых линий изящно выплыла Кас, подарив мне лёгкий поцелуй на прощание. Проезд оплачен, пассажиры занимают свои места, а дорога лежит в тартарары.

Я прикрыл глаза и выдохнул, почти физически ощущая переплетение линий, начерченных рунным мелом вокруг моего места. Достаточно легчайшего усилия воли, чтобы напитать их своей силой.

Активация.

Мелинда дважды щёлкнула Верным Следом, поводя из стороны в сторону левой рукой, на которой тот был надет. Ещё один поворот механизма, будто настройка старого радиоприёмника — на первый взгляд, ничего не изменилось. Но новое ощущение разлилось по всем, кто остался в кругу.

Пенелопа достала маску из защитного чехла — и без колебаний погрузила в неё лицо.

На сей раз никаких резких движений, зеркального ужаса цели. Альхирет знал, что за ним идут, но всё ещё не знал, кто и когда успеет первым, если успеет вовсе. Природа его сомнений и страхов, её отголосок во всех нас, чем-то напоминающий пение замка, только неприятный, отталкивающий. Раздражающий, царапающий. Необходимый для следующего шага.

Асфар поднял восстановленный уас высоко над головой, медленно поворачивая вокруг себя. Ни одно из направлений не отозвалось, и он с силой опустил раздвоенное окончание вниз — так, что по линиям круга пробежали вспышки, напоминающие электричество. Круг тяжело дрогнул, повинуясь власти Князя, держащего в руках артефакт, инструмент и символ в одной форме.

Когда Асфар поднял руку с уасом во второй раз, наступила абсолютная тишина.

На последней ноте Полуночи воздух передо мной треснул и раздвинулся по изломанной, неровной линии, как бумага для школьного проекта, порванная неосторожным учеником. Не раздумывая, я шагнул вперёд.

…из родной среды с безмолвно поющими стенами — в болотную яму, где всё внутри и вокруг заполнено гнилью. Обманка, тупик. Отнюдь не главный из инкубаторов в распоряжении Альхирета, но определённо тот, что совпадал по каким-то параметрам с его личным логовом. В этой гнилой трясине рождались слизнеподобные серые чудовища, способные облепить со всех сторон даже хозяина вечного замка и лишить его возможности дышать.

Если, конечно, дать им подобраться достаточно близко.

БАБАХ! БАХ! БАХ!

Облако пепла окружило меня, оседая на мутной воде, заслоняя и без того скудный свет местного светила. Можно было бы вычистить это место, освободить от затянувшегося цикла смерти и разложения, но на такое потребовались бы те единицы измерения времени, которых у нас никогда не имелось. И бесчисленное число таких же инкубаторов в распоряжении Знающего, самоподдерживающихся до нужной степени кошмара.

С падением Альхирета они исчезнут сами.

Шаг вперёд — в унылое и до отвращения промозглое помещение, напоминающее подвал недостроенной многоэтажки. Помещение расслаивалось, уходя вперёд и вниз, превращаясь в эдакий трёхмерный лабиринт-головоломку, поддающуюся, как будто, решению. Дразнящую обещанием открытой тайны, невзирая на неприглядную внешность. Стоило слегка напрячь воображение, посмотреть под другим углом — и картина начинала складываться…

В реальность меня вернул механический лязг браслета и хладнокровный голос Мелинды:

— Тупик. Продолжаем движение.

Я не видел, как Асфар воздевает уас, но серый бетон застонал, повинуясь его непреклонной воле. Дрогнул и развернулся, пропуская нас дальше.

…мне был знаком этот город — я видел его совсем недавно, взирая с вершины холма на высохшее русло реки. Только сейчас река жила, несла вперёд чистую воду, а вдоль берегов расцветала жизнь. Трава и деревья, сады, засеянные поля. Дешрет-Хедж жил и дышал полной грудью, невзирая на близость к пустыне, он черпал её раскалённый песок и превращал в цветное стекло для своих окон и крыш. Столица рухнувшей империи, но совсем иное время, словно мы снова вошли в башню Вечности, и та щедро дарила нам картины прошлого.

Но нет, башня была разрушена. Просто жемчужина Кальдарима, сердце Багровой Империи, сама по себе являлась огромной временной аномалией. В отличие от первых двух мест, тупиков и обманок, это было верным. Нужным, напрямую связанным с целью. Возможно, самым что ни на есть настоящим. Возможно, очередным отражением, удачно наслоившимся на аномальную зону.

Пенелопа по левую руку от меня стянула маску с тихим вздохом облегчения. На лбу Асфара по правую руку выступили и тут же высохли на пустынном ветру капельки пота. Мелинда легонько касалась колец своего наруча, но больше ничего не вращала.

Я начал неторопливо спускаться по направлению к городу, запомнившему Альхирета, когда тот ещё был человеком.