Далеко не все загрязнённые комнаты требовали сражения для очищения, и далеко не все загрязнённые слуги обращались в чудовищ. Многое зависело от их психического состояния и стажа службы, способности сопротивляться неумолимому времени и беспросветному одиночеству.

Кто-то сохранял рассудок, потеряв человеческий облик, кто-то — наоборот. Одних сводил с ума недостаток привычной работы, других — её избыток. К примеру, бывшая библиотекарь Полуночи, а нынче верховный маг Лита, пребывала в загрязнённом состоянии порядка двух сотен лет, но не потеряла ни разума, ни врождённой жизнерадостности. Глава тайной службы Рудольф терпел полную тысячу лет, внешне стал монстром, сохранив внимательность и острый ум. А вот старый механик, сотворивший Адель или элементаль, хозяйничавший в литейной, обезумели безвозвратно, без шансов на переговоры и возвращение в строй.

К несчастью, случай с хранителем библиотеки Сумрака относился именно к таким. В нём скорее угадывались отдельные человеческие черты, чем силуэт целиком — искажённый, исковерканный, кое-как собранный воедино из рваного пергамента, пыльных переплётов и чёрной плесени. Сверху и спереди угадывалась голова, огромная и нелепая, с лицом дряхлого старика, рот которого открывался подобно книге. Металлические скобы вместо зубов, тонкие страницы на месте языка и нёба, дрожащие от рёва чудовища. Из конечностей — единственная рука о шести пальцах, вцепившаяся в пол когтями, острыми, как ножи для резки бумаги. Тулово — нечто среднее между извилистым телом червя и спрессованной грудой бумажного мусора.

Впрочем, несмотря на кажущуюся неуклюжесть, скорости библиотекарю было не занимать. Мгновение назад эта пергаментная нечисть находилась метрах в десяти от Пенелопы, а теперь уже нависала над ней, оскалив зубы-скобы и замахиваясь шестипалой дланью.

«Метаморф» начал привычно менять моё тело, подготавливая к прыжку, переходящему в полёт. Ничто не помешает мне перескочить через пару ярусов, оттолкнуться снова и добраться до верхнего в считанные секунды. Хозяйка Сумрака не блистала в ближнем бою, но и новичком её было не назвать — продержится какое-то время, особенно со своей новой командой поддержки. А там уже разберёмся, что к чему.

Краем глаза я заметил, как Ян и Мелинда тоже примеряются к рывку наверх. Нас троих там вполне хватит, а остальные успеют…

Но не успел никто.

Верхний этаж библиотеки изменился столь же стремительно, как перемещался его хранитель. Книжные шкафы словно выросли из пола и тут же рванулись ввысь, выгнулись, смыкаясь над нами в своеобразный купол. Из них посыпались книги, десятки, сотни книг, и половина из них распахнула широкие пасти, высунула наружу длинные тонкие языки. Мимики-фолианты, которых я в Полуночи не видел уже около года, в Сумраке чувствовали себя как дома, и однозначно планировали сражаться за свои привилегии. Они обрушились на наш отряд под прикрытием книгопада, налетая с неожиданных сторон и пытаясь вцепиться во все незащищённые места.

К несчастью для зубастых книг, им противостояли не залётные мародёры, а профессиональные войска из двух вечных замков, усиленные рыцарями Авалона и целым живым драконом. Доспехи егерей Полудня уступали дуллаханским, но они мигом организовали оборону, не подпуская к себе ни единого мимика за счёт града арбалетных болтов. У остальных нападающих дела шли и того хуже — единственными целями без тяжёлой брони оказались: Анна, Мелинда и я сам. Пары выстрелов из Райнигуна и одного презрительного движения Штернклина хватило, чтобы сразу десяток летающих фолиантов лопнули в воздухе, разлетаясь на ошмётки бумагоподобной плоти. Остальные беспорядочно отлетели назад, передумав связываться.

А вот плохие новости для нас состояли в том, что быстрый способ добраться до верхнего яруса оказался закрыт. Ян с досадой зарычал — свой суточный запас пламени он потратил, пытаясь выбраться из кольца, и теперь не мог расчистить дорогу.

Значит, придётся прорываться по старинке.

— Все наверх! — рявкнул я. — Леди Пенелопа должна выжить!

Мордред коротко кивнул, развернулся и бросился вперёд, прямо на перегородивший проход книжный шкаф. Тот выглядел вполне солидно, прочно, и на его изготовление явно ушло не какое-то паршивое ДСП, а цельные доски. Одного тарана плечом от рыцаря Авалона хватило, чтобы несчастная мебель разлетелась в щепки, открывая широкий проход для всех желающих. Первыми за Мордредом последовали мы с Мелиндой, за нами — все остальные, организованно отбиваясь от всё ещё не угомонившихся мимиков.

Минута, чтобы добраться до лестницы на следующий ярус — напролом, сквозь завалы настоящих книг и тварей, притворявшихся книгами, сквозь новые и новые книжные шкафы, безуспешно пытающиеся заслонить нам дорогу. Книги было жалко, но ситуация не давала возможности аккуратно пробраться, не повредив местной коллекции. Масштаб ущерба можно оценить и после заварухи.

На втором ярусе нас атаковала уже вся доступная мебель — столы для чтения вставали на дыбы, перебирая в воздухе заострёнными ножками, стулья взлетали в воздух, раскручиваясь с бешеной скоростью, а в центре образовался полноценный бумажный смерч, обстреливающий отряд чернильницами и пишущими принадлежностями. Анна едва увернулась от увесистого бутылька, пролетевшего на волоске от её виска, но оставшийся за ним чернильный след щедро окрасил половину головы ведьмы в насыщенно-фиолетовый цвет.

Давненько я не видел её настолько разъярённой.

Анна шагнула вперёд, выбрасывая левую руку со слегка неестественно вывернутой кистью в направлении смерча. Багрово-чёрное пламя жадно накинулось на бумагу, пожрав её быстрее, чем огонь зажигалки — тополиный пух. Смерч сдулся, оставшееся содержимое из стекла и кости неприцельно разлетелось по сторонам, не причинив отряду вреда, а наш авангард из неуязвимых авалонцев уже перемалывал на мелкие щепки взбесившуюся мебель.

Третий ярус. Библиотека наконец догадалась, что грубой силой этот отряд нельзя не то, что остановить, но даже замедлить. Тогда под нашими ногами треснул и разверзся пол, дождавшись, пока мы преодолеем половину расстояния до следующей лестницы. Все трое рыцарей тяжело провалились на ярус ниже и приземлились, сотрясая весь этаж. Вслед за ними отправились почти все дуллаханы и две трети егерей, остальные успели уцепиться за полки боковых шкафов. Я почуял неладное за миг до активации ловушки и, забросив Анну себе на спину, добрался до лестницы в полтора длинных прыжка. Мелинда и Ян приземлились рядом, и мы продолжили восхождение, не оглядываясь на отставший отряд. Половина из него была почти бессмертной нежитью, половина — закалёнными профессионалами. Ни тех, ни других небольшое падение надолго не задержит.

Последний ярус, под самой крышей. Место, куда мы рвались изначально, где развернулась главное сражение библиотеки. Я ожидал, что мы опоздаем, что к моменту нашего прибытия Пенелопа в лучшем случае будет ранена, в худшем — погибнет. Но всё случилось с точностью до наоборот. На моих глазах «босс» разорвал на куски вцепившегося в него выродка, но тот исполнил своё предназначение — задержал его на целых две секунды. Пенелопа фон Дэммерхайн вскинула небольшой арбалет и, почти не целясь, отправила в сторону пергаментного чудовища сияющий в полумраке болт. Я впервые видел, как Тотенбунд испепеляет, а не берёт под контроль — и это было впечатляющее зрелище. Фигура хранителя вспыхнула изнутри насыщенно-алым, стираясь из реальности от центра до краёв. От него даже почти не осталось пепла, но что гораздо страннее — не осталось ни малейшего огонька души Сумрака.

Я поднял глаза на Пенелопу, поймав её отчаянный взгляд. Её губы что-то прошептали, и я больше прочитал по ним, чем услышал: «Это был второй».

Червеподобный силуэт начал медленно разворачиваться у неё за спиной, подобно громадной отпущенной пружине. Прежде чем он успел сформироваться во что-то осмысленное, на него накинулся красный дракон Янтарь, терзая и раздирая в клочья живую бумагу. Временная мера, очень временная, но лучше, чем ничего. Даст нам ещё немного времени, чтобы ответить на основной вопрос: почему хранитель библиотеки отказывается испепеляться?

Перемещающиеся, преграждающие дорогу и даже вырастающие из пола шкафы. Ожившая мебель, многочисленные мимики, полный контроль над ключевой комнатой — или, по крайней мере, её заметной частью. «Босс», который возрождается тогда, когда должен быть испепелён. Я уже сталкивался с похожими проблемами в Полуночи, пусть и не один в один. Сокровищницу пришлось штурмовать в несколько этапов, и лишь последний заход оказался успешным — спасло точно применённое драконье пламя. И то, цвергам пришлось потом полгода расчищать завалы и восстанавливать помещение почти с нуля.

Похоже, что местный хранитель тоже умудрился частично слиться с библиотекой, получив в своё распоряжение не только управление пространством, но и сравнительную неуязвимость. Пока Ян добивал третье его воплощение, под прикрытием шкафов могло формироваться четвёртое, пятое, десятое — насколько хватит скорости. Плодовые тела погибали, но грибница оставалась в целости и сохранности.

Хранителю даже не нужно было побеждать всех захватчиков — лишь выбить одну Пенелопу, либо дождаться, пока у неё кончатся испепеляющие болты. Ни Райнигун, ни Штернклин не годились, чтобы качественно испепелить загрязнённого слугу в чужом замке — здесь требовалось знаковое оружие Сумрака.

Мой револьвер загремел, расчищая пространство у нас над головами от скопившихся мимиков-фолиантов. Те тоже примерялись к Пенелопе, и могли если не нанести прямой вред, то удержать хозяйку на месте достаточно долго и надёжно.

Я взмыл под самый потолок, ухватившись за одну из балок и заставив выжившие книги испуганно порхнуть в стороны. Отсюда просматривалось более-менее всё пространство этажа, не перегороженное полками, хладнокровный Мордред с братьями, вновь пробирающиеся сквозь третий ярус, стараясь не касаться предательского пола, и весь остальной хаос. Ситуация выглядела паршиво — если не знать, куда смотреть.

Сливаясь с комнатой, хранитель не размазывает уязвимые точки тонким слоем, о нет. Он держит своё настоящее тело где-то в безопасном месте, скрытым от взора как чересчур целеустремлённой хозяйки Сумрака, так и её многочисленных помощников.

Только вот вряд ли он рассчитывает на визит залётного хозяина Полуночи с особенными глазами, полученными в дар от самой милой и заботливой паучишки в мире. Которая совсем недавно тоже заботилась о его коллекции книг.

«Взгляд библиотекаря»!

Не пришлось спускаться на нижние ярусы и ползать по тёмным углам, или — совсем скверный вариант — прочёсывать другие этажи, параллельно разбираясь с прихотями кольца. Сердце хранителя библиотеки билось прямо здесь, совсем недалеко, в своеобразном форте из высоченных книжных шкафов на последнем ярусе. От него расходились пульсирующие вены, пронизывающие весь этаж, пробуждающие к жизни всё, до чего могли дотянуться — от шкафов и столов до чернильниц и перьев для письма. На моих глазах Мелинда гневно располосовала рапирой пятого червя из пергамента — и далеко не последнего, если всё продолжится в том же духе.

Но мы и так здесь задержались куда дольше, чем требовалось.

Я спрыгнул и спланировал вниз, не обращая внимания на отчаянный последний налёт мимиков. Проломил крепкие полки шкафа, как будто те прогнили насквозь, и приземлился на небольшом пятачке, что пульсировал живой силой. Пульсировал эмоциями — яростью, злостью, страхом. Возможно, до визита Альхирета в Сумрак его бывший библиотекарь ещё не потерял рассудок окончательно. Возможно, захват башни и свёрнутое в кольцо пространство подстегнули перемены, заставили уйти в глухую оборону на последнем этаже, свободном от влияния Знающего. Скверна порождала скверну, тьма давала путь мраку, делая очищение куда как более тяжёлой задачей, чем оно могло быть. Оставляя для хозяйки единственный доступный вариант решения проблемы.

Суть хранителя библиотеки попыталась уйти глубже, но я ей не дал. Одним движением вырвал из-под пола извивающееся нечто, напоминающее куклу из папье-маше в человеческий рост, покрытую плесенью и отвратительно-слизистую на ощупь. Вырвал — и отбросил в сторону, наружу, за пределы защиты форта. Спустя пару секунд раздался новый утробный рёв, на сей раз исполненный ужаса и боли. Раздался — и затих.

Когда я вышел из ставшего бесполезным укрытия, с пола четвёртого яруса ввысь бил столб сиреневого пламени, а Пенелопа стояла рядом, заворожённо взирая на это зрелище. Ей случалось очищать слуг, но испепелять — ни разу, и уж тем более не такого уровня силы.

Миг — и столб потянулся к ней, впитываясь без остатка.

Мы смотрели друг на друга, стоя на расстоянии какого-то десятка метров, и пока что в полном одиночестве. Где-то совсем недалеко находился мой отряд, Анна и Мелинда, Ян, Мордред, Кей и все остальные. Где-то там же расположились остатки нового отряда Пенелопы — несколько десятков тварей, порождённых волей Альхирета. Силы неравны, безусловно, но Пенелопа оставалась истинной хозяйкой Сумрака, и обладала в его стенах особенной властью. Если случилось то, чего я больше всего опасался, у нас всё-таки могут возникнуть большие неприятности.

— Вик… — тихонько начала она, но тут же сбилась, резко качнув головой. — Лорд Виктор фон Харген. Вы знаете, как… как остановить конец света? Вы сможете это сделать?

— Знаю, — сказал я после недолгой паузы. — И попытаюсь изо всех сил. Но мне понадобится ваша помощь, Пенелопа.

Я говорил чистую правду — и она поняла это в ту же секунду.

— Я… я так и думала. Спасибо.

А затем её голос внезапно окреп, она выпрямила спину, глаза гневно сверкнули.

— Ярлат! Альхирет! Я отрекаюсь от твоей помощи и твоей власти! Я никогда не стану тебе союзником, а Сумрак — твоей вотчиной! Я никогда не поклонюсь твоему господину! Прочь из моей головы, прочь из моей души, прочь из моего замка! Да будешь ты отвержен кровью законной хозяйки, пролитой в сих очищенных стенах!

Пенелопа под конец гремела так, что у меня заложило уши — а затем невесть откуда выхватила тонкий стилет. Её правая рука заметно дрожала, пока лезвие приближалось к левой, но она с яростным криком довела дело до конца, резко полоснув себя по запястью. Алые капли упали на пол, испаряясь с шипением, как если бы была принесена клятва на крови. Девушка упала на колени, затем просто на пол, продолжая кричать, всё громче и громче, пока мышцы под её кожей сводило судорогой. Я бросился вперёд и оттащил её от дыры в полу, ведущей, кажется, до самого подвала библиотечной башни. В моём арсенале, увы, не было никаких целебных способностей. Всё, что я мог сделать — вынуть из потайного кармана серебряный шарик Мерлина, защищающий от проклятий и порчи, и впихнуть его в разжавшуюся и тут же сжавшуюся ладонь Пенелопы. Даже сквозь её руку я почувствовал, как артефакт наливается холодом.

Минуту мучений спустя леди Пенелопа фон Дэммерхайн издала слабый всхлип, и её тело наконец расслабилось. Глаза закрылись, но дыхание пришло в норму — лёгкий обморок, либо очень глубокий сон. Артефакт Мерлина она так и не выпустила, но тот постепенно начал нагреваться, подсказывая, что основная опасность отступила. Я осторожно поднял девушку на руки и выпрямился, только сейчас заметив, что нас окружает весь мой отряд. Мелинда одобрительно кивнула, и даже Анна смотрела тепло и сочувствующе, вместо обычной своей ревности.

Похоже, что этой ночью мы одержали сразу несколько важных побед. Осталась полная ерунда — победить ещё и в войне.