Антропоморфизм — это перенесение человеческого образа и его свойств на что угодно другое, не являющееся человеком. Животных, растения, предметы быта, природные явления, абстракции, богов. Курочка Ряба уговаривает деда и бабку не плакать из-за разбитого яйца. Грозу вызывает суровый дядька, метающий молнии в чудовищ. Машина отказывается заводиться не из-за объективных проблем с двигателем, а из-за своих капризов, сложного характера. И так всю дорогу, люди просто обожают антропоморфизм. Причём не только люди — практически все разумные существа на просторах великой паутины смотрят на мироздание сквозь призму своеобразного очеловечивания.

Сперва я лишь догадывался, что Полночь может быть разумной — по отдельным комментариям Кас, а затем и собственным наблюдениям. Затем утвердился в этом факте, но не представлял её в виде человека — она и общалась-то со мной лишь через ощущения да намёки. Впервые её образ сформировался у меня в голове незадолго до спуска к сердцу, и я воспринял это исключительно как отражение собственных представлений. Ослабленная, сонная юная девушка, слегка напоминающая и Кас, и Анну одновременно. Каким ещё обликом я мог наделить свой несчастный замок?

Встреча в сердце и все последующие наши разговоры образ закрепили, хотя уже тогда в нём возникли отдельные черты, не похожие ни на что из моей памяти или воображения. Затем случилась ловушка Зари, которая спокойно явилась в виде человека не только мне, но и Илюхе, Мелинде и Адель одновременно. Затем — путешествие сквозь башню Вечности, памятное собрание первых «истинных» хозяев и вечных замков. Здесь уже нельзя было сказать, что я попросту спроецировал образы из своей головы, чтобы наделить Полночь и её братьев с сёстрами человеческой внешностью. У них, очевидно, имелись свои предпочтения, в каком виде выступать. Индивидуальные особенности зрителя скорее всего тоже влияли, но в заметно меньшей степени.

И вот, сегодня, я с несколько приглушённым любопытством смотрел на очередной триумф антропоморфизма — аватару вечного замка Сумрака, явившегося на зов Полуночи. Похоже, что ни один из нас не был доволен этой внезапной встречей, но в жизни нередко приходится работать с тем, что есть.

— Пенелопа фон Дэммерхайн в опасности, — сказал я прямо, не тратя времени на приветствия и манеры. — Нужна твоя помощь.

Когда-то даже пять минут разговора с Полуночью вытягивали из меня столько сил, что потом едва удавалось стоять на ногах. Тренировки, наращивание резервов и, конечно, поход в Авалон исправили эту проблему. Но сеанс дальнего зова за тридевять земель, да ещё и столь нестандартный, давался мне нелегко.

Сумрак не мог этого не заметить. Помедлив, он опустился на высокий стул, вытянувшийся вслед за ним из тени — и коротко кивнул. С моих плеч словно гора свалилась, голова прояснилась, исчезло ощущение нахождения на большой глубине. Копия тронного зала стала заметно чётче, вернулись краски. Готов поклясться, что по лицу Полуночи тоже прокатилось облегчение.

С нами не поделились новой силой — просто Сумрак взял на себя свою долю, «ответил на звонок». И теперь какое-то время можно было нормально поговорить.

— Я почувствовал, как она вернулась, — сказал он, подчёркнуто-сдержанно. — И оценил это. Признаться, после того варварства с драконами я готовился к тому, что на трон сядет очередной чужак, навязанный хозяйкой старшего брата.

— Мы не собирались менять власть, — возразил я. — Зато тебя же чуть не захватил Альхирет.

— Это пресмыкающееся ничтожество? Он влез в доверие к Пенелопе и слегка намусорил, но никогда не представлял для меня реальной угрозы.

Мы с Полуночью переглянулись — она была в курсе всех подробностей моего первого визита в Сумрак.

— Он не может знать, — мягко сказала она, обращаясь ко мне. — Пока связь не столь прочна, мы не видим глазами хозяев, да и после этого не всегда. Наше восприятие… ох, это сложно объяснить, но оно очень сильно отличается от людского.

— Ничего себе отличия, — проворчал я. — Это уже какая-то полная слепота.

Наш собеседник нахмурился — но его тон скорее звучал задумчиво, чем сердито.

— Ответил на зов впервые за девять тысяч лет, получил просьбу о помощи, а следом — открытое неуважение. Определись, сестра, и ты, лорд Виктор, в каком ключе продолжится наш диалог.

Всё-таки переговоры — не мой конёк, поскольку меня одновременно переполняло справедливое возмущение и желание объясниться. К счастью, в этих переговорах я был не один.

— Сейчас покажу. — сказала Полночь, спрыгивая с подлокотника трона.

Она подошла к брату, взяла его за руку и прикрыла глаза. Через несколько секунд уже его глаза удивлённо расширились, а на лице промелькнул вполне человеческий страх, почти моментально сменившийся гневом.

— Проклятый пустынный змей, — процедил он. — Лишившийся последних крупиц достоинства и остатков рассудка. Ему лучше было бы сгинуть в огне, чем вновь ступить ко мне на порог!

— Не понимаю, — сказал я. — Ты знаешь про «последние времена», и даже про моё участие, но пропустил, как Альхирет засылал в тебя тварей? Использовал твой Покров? Как он отравил и закольцевал твою библиотеку?

— Что ты скорее заметишь, лорд Виктор, — мрачно ответил он, — как прямо перед тобой пылает лес или как болезнь медленно проникает в твоё нутро? Я чувствовал, что происходит неладное, но списывал сие на последствия долгого сна и неопытности новой хозяйки.

— Боюсь, если мы не поторопимся, хозяйку всё-таки придётся искать новую.

Часть ситуации я объяснил словами, часть — показал Полуночи, а та немедленно передала Сумраку. Какое-то время тот просто хмуро молчал, и у меня закралась нехорошая мысль, что даже после столь потрясающего, фактически прорывного открытия, ситуацию изменить не выйдет. У вечных замков имелось весьма ограниченное влияние на загрязнённые участки и ключевые комнаты. Они могли перемещать их в своих границах, но для очищения требовались хозяева. Допустим, контроль мог быть кое-как установлен с помощью очищенных слуг, гвардии или хранителя равновесия — в нормально функционирующей системе.

С этим-то как раз и была проблема, да?

— Где твой хранитель равновесия?

— Я погрузил Свидетеля в дрёму до часа, покуда леди Пенелопа не наберётся сил, дабы пробудить его, — неохотно сказал он. — Ей не требовались новые преграды.

Насчёт гвардии спрашивать было бессмысленно, ситуация с очищенными слугами выглядела почти ничем не лучше. Неприятности замкнулись сами на себе, чего Альхирет, безусловно, и добивался.

Полдень вполне мог функционировать, когда пропала Мелинда, даже продолжать полноценную войну, растянутую на сотни миров. У Зари, что провела в коме тысячелетия, хватило сил приманить и поймать в ловушку сразу двух хозяев других вечных замков, не считая одного эмиссара. Что же касается Сумрака…

— Не торопись списывать меня со счетов, — спокойно сказал он. — Возможно, мои нынешние силы не позволяют добраться ни до леди Пенелопы, ни до тебя, но память пока не подводит. Одно старое правило следует за другим. Ты получишь моё благословение, а вместе с ним — печать.

Как ни странно, я тоже вспомнил, о чём шла речь. Во время второго посещения бала туда неожиданно для всех попал и Илюха. Точнее, вломился, ворвался, подняв с помощью боевых фантомов страшный шум. Позже выяснилось, что Заря наделила его силой в обмен на обещание долгой, очень долгой двойной службы.

— Для хозяев принцип иной, чем для союзных слуг, — пояснил Сумрак. — Считай это клятвой, что держится на высшем доверии. На время её действия любое моё пространство воспримет тебя, как фигуру, равную хозяину. Нарушитель сего доверия получит клеймо столь уродливое, что будет отвергнут великой паутиной и обречён на скитания в пустоте.

Наблюдателю это что-то не слишком помешало, хотя у него случай был особый.

— Сколько у меня будет времени?

— До утра. Два хозяина — почти неподъёмная ноша, даже если один из них — владыка ночи.

То есть, несколько часов, от трёх до пяти. Без права на ошибку, без задержек и без любых проявлений жадности с моей стороны. Окажись в подобной ситуации почивший лорд Конрад, и он мог бы не удержаться от соблазна, даже в хвором Сумраке. Личная очистка и перенастройка комнат исключительно «под себя»? Дополнительная возможность для возрождения вдали от своего замка?

Но он не прожил достаточно долго, чтобы попробовать такой вариант всерьёз, а я вот как-то дотянул.

— По рукам.

Дальний зов изверг моё сознание назад, заставив на миг усомниться, кто я и что здесь забыл. Это был самый долгий мой зафиксированный сеанс общения с Полуночью, да ещё и за её пределами. Даже подпитка со стороны Авалона слегка ослабла, но вместе с тем внутри я ощутил нечто совершенно новое. То самое право, ту самую печать — и всё, что с ней прилагалось.

Важнее всего был восстановленный статус в рамках грёбаного кольца. По сути, немного забивания гвоздей микроскопом, но в мире, где молоток даже не успели изобрести.

Вверх или вниз? Дилемма строго для круга избранных, намертво застрявших в библиотеке.

По чести сказать, разницы почти никакой.

Я набрал хорошую скорость. Настолько хорошую, что выродки предпочитали убираться с моей дороги, чтобы не быть разорванными в клочья, и неважно, под каким слоем хитина они укрывались. Я летел вниз по винтовой лестнице, подпитанный сразу тремя источниками, один из которых и вручил мне необходимое взаимодействие с кольцом. Десять, новых этажей, не виданных ранее. Пятнадцать. Часть из них явно принадлежала настоящему Сумраку, часть была безнадёжно осквернена колдовством Альхирета. Спустя десять минут я научился узнавать их по первой секунде, по ауре. Тяжести воздуха, чистоте сознания. Те, что стали конвейерами для производства невыразимых отродий, задерживали меня на минуту каждый, но не останавливали.

Спустя четверть часа стала болезненно ясна неприятная истина — кольцо не может вывести меня к Пенелопе. И не потому, что зацикленное пространство пытается сопротивляться нашему объединению, а по одной из двух сугубо практических причин. Либо она вырвалась из ловушки, а я — нет, либо…

«Она жива?» — я мысленно воззвал к Сумраку, и тут же получил ответ.

«Да».

Чтобы окончательно убедиться в своей теории, я переключил фокус на Анну, продолжив спуск не сбавляя скорости. Интересно, сколько минут потребуется…

Меньше, чем одна минута.

Никогда не мечтал на полном ходу врезаться в рыцаря Авалона, и, ставлю на что угодно, что ни один из моих названных братьев не хотел втайне нечто подобное ощутить. Нежить или нет, понятия о достоинстве у них имелись, и весьма высокие. Я же попросту берёг свой лоб — в обычной обстановке.

Не в той, где приходилось торопиться по целому ряду причин.

БДАМММ!

На мне не было Вирмборда, а вот если бы доспехи сэра Кея не укрепляла мастер-кузнец Полуночи лично, вмятина на них осталась бы куда серьёзней. Можно подумать, мы тут затеяли межпространственной турнир, только без лошадей и копий. Благо, прекрасных дам хватало за глаза, выбирай — не хочу.

— Вижу, ты рад меня видеть, благородный брат! — со смешком прогудел Кей. — Настолько, что так и рвёшься с объятиями.

— Времена такие, — в тон ему отозвался я, потирая ушибленное. — Не успеешь обнять собрата-рыцаря, так обнимет кто-то другой.

— Истинно так! Сэр Мордред ожидает объятий этажом ниже, а сэр Галахад остался в тронном зале, если вы не разминулись. Искренне надеюсь, что ты не пришёл разделить нашу вынужденную радость чтения, лорд Виктор. За время пребывания в Полуночи я несколько расслабился и возжелал разнообразия литературы, но ныне готов взять свои желания назад.

— Папа!!

Красный дракон Янтарь всё ещё не мог считаться взрослым, но каждый месяц упорно прибавлял в размере, капельку опережая даже собственную сестру. Не успел я как следует обхватить его чешуйчатую голову, как на спине повис новый груз — Анна достигла меня одновременно с драконом, и не тратила силы на слова. Моё предположение о том, что если не обнять рыцаря, то обнимет кто-то другой, пока что оказалось пророческим.

Спустя несколько минут страсти улеглись, и мы приступили к разбору полётов. Этот этаж был мне незнаком, по внешнему виду напоминая продолжение архива. Две противоположных стены оказались полностью очищены от книжных шкафов, и в каждой красовалось по длинному проплавленному тоннелю метров эдак на двадцать в длину каждый. Ян постарался на славу. Кроме того, все уцелевшие стены были явно проверены и перепроверены на тайники, а пол даже частично разобран.

— Три этажа, — устало сказала Мелинда. — Нас заперли всего лишь в трёх этажах, предварительно заставив отбиваться от многочасового натиска. Усыпили бдительность и загнали в неисправное кольцо.

— О, оно исправно. Просто признаёт авторитетом лишь ограниченный круг лиц.

— Не пугайте меня, Виктор. Самого Альхирета с прислугой?

— Обижаете, я в их число не вхожу и не собираюсь.

— В таком случае, это представители леди Пенелопы с ней во главе. Она выдала вам схожие права?

— Очень близко, только выдала не совсем она… Так вы обнаружили подходящие следы?

— Мне ведомо, где они. Добро пожаловать, лорд Виктор.

Мажордом Сумрака склонилась передо мной в глубоком реверансе. Леди-конструкт, но при этом совершенно не похожая на Адель, когда та ещё пребывала в своём механическом облике. Скорее, как если бы ожившая статуя каменного заступника решила ещё и заговорить, сверкая удивительно живыми карими глазами. Я ответил учтивым поклоном.

— Рад встрече, Мари.

— Вы не представляете, сколько вариантов мы перепробовали, — подала голос Анна, всё ещё прижимаясь ко мне. — Ещё неделя — и я бы подцепила краешек этого заклятия, Вик. Превратила бы из кольца в полотно.

— Ничуть не сомневаюсь, но теперь сможешь сделать это снаружи.

Счастье, что все целы, постепенно уступило место тревоге — и всё-таки, что случилось с Пенелопой? Она выжила, сто процентов, уж здесь Сумрак не мог ошибаться. В лучшем случае — выбралась, чтобы собрать новый отряд и сделать вторую попытку, ещё и заручившись помощью Галахада. Но сколько на это могло уйти времени?

Чтобы организовать исход из зацикленной библиотеки, понадобилось как следует продумать формацию. Одно дело — когда двое идут рядом, лучше если держатся за руки, или один на спине у другого. А вот чтобы вывести большой отряд, потребовалась собственная магия, объединяющая каждого участника вокруг ключевых фигур, а их — вокруг меня. Таким образом даже кольцо не могло разорвать нашу цепь и раскидать дуллаханов, егерей и рыцарей Авалона по бесконечности этажей. Я начал подъём, сформировав запрос на выход и постаравшись сфокусироваться на фигуре Галахада, но подсознательно раз за разом возвращался к Пенелопе.

То, что мы разделились, в итоге привело к одному из прорывных открытий. От вызова вечных замков на диалог в дальнем зове до общего собрания — один шаг, и совсем небольшой. Но и эта радость оказалась омрачена. Я не просто вернул девушку в её родной замок, я нёс за неё определённую ответственность. В каком-то смысле выступал старшей фигурой, защитником, ментором. И стоило так нелепо отвлечься…

— Вик. Кажется, мы пришли.

Негромкий голос Анны вывел меня из раздумий — но что-то в нём звучало странно. Вокруг явно был не первый этаж, а очередной незнакомый, кардинально отличающийся от всех, виденных ранее…

Во-первых, именно здесь оканчивалась винтовая лестница.

Во-вторых, стены плавно сужались кверху, переходя в крышу — самую вершину библиотеки, «официальный» восьмой этаж. Самый высокий, многоярусный и наполненный книгами под завязку.

В-третьих, я осознал свою ошибку — к несчастью, банальную донельзя. Кольцо не могло вывести меня к Пенелопе не только потому, что та выбралась из ловушки. Просто если идти вниз, даже в зацикленном пространстве, невозможно попасть на самый верхний этаж.

Леди Пенелопа фон Дэммерхайн бесстрашно стояла напротив отвратительного чудовища, когда-то очень давно бывшего хранителем этого места. Она не заметила нашего прибытия, хотя ни я, ни мои спутники не пытались идти бесшумно. Может, потому, что нас разделяли несколько ярусов. А может, потому, что за её спиной вместо пустых стражей и заступников покачивались готовые к бою выродки и другие твари.

Либо возможности Тотенбунда резко выросли за последние несколько часов, либо что-то здесь было не так.

Бывший библиотекарь издал утробный рёв, раскатившийся по всему этажу, и бросился в атаку.