Несколько секунд мы молча переглядывались.

— Вы уверены в переводе? — наконец, спросил отец.

— К сожалению, здесь трудно ошибиться, — ответил Сюй. — И первая, и вторая фразы написаны совершенно ясно.

Василий обернулся ко мне.

— Кто передал записку?

— Один из подмастерьев. Тот, что столкнулся со мной в галерее.

— Ты видел его лицо?

— Нет. Молодой, среднего роста. Руки в мелких порезах, на большом пальце ожог. Одежда такая же, как у остальных.

Отец взял бумагу за край и поднёс к окну.

— Она пахнет маслом.

Сюй осторожно коснулся листа.

— Состав для охлаждения камней. Его используют в Императорской мастерской.

— Значит, записку написал кто-то из мастеров, — заключил Василий.

— Или тот, кто хочет, чтобы мы так решили, — возразил я.

— А ещё он знает о сегодняшней церемонии, — добавил Сюй. — Приказ о переносе доставили совсем недавно.

Я развернул на столе сделанный по памяти рисунок жёлтого алмаза. Старый канал проходил между двумя зонами внутреннего напряжения. Лян считал контур мёртвым, но сам камень мы в руках ещё не держали.

— Если предупреждение настоящее, удар активирует что-то внутри алмаза, — сказал отец.

— Необязательно сам удар. Возможно, раскол. Или контакт с инструментом…

Сюй нахмурился.

— Но почему в записке шла речь именно о наследнике? Материалы ведь предназначены для трёх членов императорской семьи…

В дверь постучали.

Я сложил записку и убрал под манжету. Сюй открыл. На пороге стоял дворцовый служитель в тёмном церемониальном платье, за ним — четверо гвардейцев.

— Господа Фаберже должны немедленно следовать в Зал Пяти Начал, — перевёл Сюй. — Его Императорское Величество и члены семьи уже направляются туда. Церемония начнётся менее чем через полчаса.

— Нам сообщили, что она состоится вечером, — сказал отец.

Служитель поклонился.

— Вечерняя церемония начинается тогда, когда приказывает Сын Неба.

Спорить с подобным определением времени было бессмысленно.

— Нам нужно несколько минут, чтобы взять инструменты, — сказал я.

— Они уже погружены в экипаж, — растерянно сказал Сюй.

Мы с отцом переглянулись. Быстрая забота обычно настораживала меня сильнее открытой грубости.

Через три минуты мы уже сидели в закрытой карете. Сюй ехал напротив, служитель — рядом с кучером, а гвардейцы сопровождали нас верхом.

— Покажем записку? — спросил отец по-русски.

— Кому? — уточнил я. — Служителю? Начальнику охраны? Императору перед собравшимся двором?

— Тому, кто сможет остановить церемонию.

— Тогда придётся обвинить неизвестного человека в подготовке убийства наследника. Доказательством будет бумажка, которую мне сунули в Императорской мастерской.

— Если промолчим и ударишь по камню, доказательство может появиться само, — сухо заметил отец. — Вместе с покойником.

Сюй заговорил вполголоса:

— Можно отказаться от участия, сославшись на недостаток подготовки.

— После личного приказа государя? — спросил я.

— Это будет воспринято как признание некомпетентности. Возможно, вас отстранят от заказа. Но вы останетесь живы.

— А наследник?

Сюй отвёл взгляд.

— Церемонию в таком случае проведёт другой мастер.

— Значит, отказ ничего не решит.

С этим было трудно спорить.

— Записку не показываем, — решил я. — Пока не увидим камень. Разделять такой алмаз без проверки нельзя.

Отец кивнул.

— Говорим только языком ремесла. Не обвиняем ни мастерскую, ни сокровищницу, ни двор. Мастер имеет право отказаться от работы, если не уверен в материале.

Сюй посмотрел на Василия так, словно тот предложил вызвать императора на дуэль.

— Подобные слова могут счесть оскорблением.

— А испорченный императорский алмаз сочтут чем-то другим? — спросил отец.

Переводчик помолчал.

— Боюсь, что нет.

— Значит, будем выбирать между возможным оскорблением и гарантированным позором.

Я достал из кармана тонкий диагностический щуп. Свой чемодан я собирал сам и знал, какие приборы там лежат. Для полного исследования их не хватало, но внутренний поток алмаза можно было проверить простейшей рамкой, если удастся остаться рядом хотя бы на несколько минут.

Карета остановилась.

Снаружи раздались команды, топот сапог и скрип открываемой дверцы. Нас встретил Хэ Чжэньго. Сегодня церемониймейстер был одет в чёрное с золотой вышивкой.

— Государь ожидает, — сказал он по-русски.

— Нам необходимо осмотреть материалы до начала церемонии.

— Всё предусмотрено порядком.

— В порядке предусмотрено время на проверку?

Хэ посмотрел на меня.

— Старший мастер даст заключение.

— Я тоже мастер. И удар должен нанести я.

Церемониймейстер не ответил. Он повернулся и повёл нас по широкой лестнице.

Двери Зала Пяти Начал открылись.

Внутри уже ждала вся императорская семья.

Зал оказался круглым. Пять массивных колонн поддерживали высокий купол, в центре которого золотом был выложен знак, похожий на вращающееся колесо. Между колоннами стояли придворные, чиновники и мастера. Император сидел на возвышении, справа от него находилась императрица, слева — наследный принц.

Я помнил наследника. Высокий, худощавый, с правильными чертами лица и внимательным взглядом. На нём был тёмный халат с вышитыми облаками. Он не улыбался, но, когда мы вошли, посмотрел прямо на меня и едва заметно кивнул.

В центре зала стоял длинный стол из чёрного дерева. На нём под прозрачными колпаками лежали пять материалов: жёлтый алмаз, рубин, сапфир, изумруд и брусок хуанхуали. Рядом были разложены инструменты из Императорской мастерской.

Старший мастер Лян стоял у стола. Его заместитель Цяо находился на шаг позади.

Мы поклонились. Хэ Чжэньго объявил наши имена и цель церемонии. Затем один из чиновников начал читать длинный текст о пяти началах, трёх членах императорской семьи и мастерах, которым оказана высокая честь.

Я почти не слушал. Алмаз находился в трёх шагах от меня.

Камень был крупным, неправильной овальной формы, с жёлтым оттенком. Его ещё не гранили. Внутри виднелись две тонкие линии, отмеченные на карте. Между ними проходила мутноватая полоса, которую легко было принять за естественное включение.

Чиновник закончил. Лян снял колпак и взял церемониальный резец. По обычаю старший мастер должен был передать его тому, кому поручен первый удар.

Он протянул инструмент мне… Но я его не взял.

По залу прошёл едва слышный ропот. Хэ Чжэньго шагнул ближе.

— Мастер Фаберже, примите резец.

— Сначала я должен исследовать алмаз, — намеренно громко заявил я.

Сюй перевёл. Несколько придворных повернули головы друг к другу. Человек в пурпурном халате что-то недовольно пробормотал.

— Управитель сокровищницы сообщает, что материал проверен и признан безопасным, — передал Сюй.

— Его проверяли на сохранность при хранении. Я собираюсь расколоть его на три части. Это другая задача.

Управитель ответил резче.

— Он говорит, церемония утверждена государем и не может зависеть от сомнений иностранца.

— Алмаз тоже не зависит от утверждённой церемонии. Если линия напряжения уйдёт в сторону, он разрушится, и мы потеряем ценнейший материал.

Сюй перевёл мою фразу более осторожно. По крайней мере, я надеялся, что более осторожно.

Император поднял руку, и зал замолчал.

— Почему вы не заявили об опасности раньше? — спросил он.

— Я увидел сам камень только сейчас, Ваше Императорское Величество. Карты показывали старый артефактный канал, но не позволяли определить его природу.

— Старший мастер видел те же карты.

— И просил дополнительное время на исследование, — сказал я, а затем обратился к самому Сыну Неба. — Которого, увы, ему не предоставили. Я ни в коем случае не желаю показаться грубым, ваше императорское величество. Но как мастер, должен в первую очередь позаботиться о вашей безопасности и безопасности членов вашей семьи.

Сюй перевёл мои слова, и взгляд государя переместился на Ляна.

Старший мастер выступил вперёд и заговорил. Его голос оставался спокойным, но теперь он не прятал раздражения. Сюй переводил вполголоса:

— Лян Цзянь подтверждает, что предупреждал управление дворцовых работ. Он готов исполнить волю государя, однако не считает правильным начинать разделение без проверки.

Чиновник в пурпурном халате что-то возразил. К нему присоединились управители сокровищницы. Судя по интонациям, они полагали, что два мастера затеяли спор из профессиональной гордости.

Цяо всё это время молчал. Старший мастер продолжил, не обращая на меня внимания:

— Если двор заставит мастера торопиться, а алмаз будет испорчен, позор ошибки ляжет на Императорские мастерские. Лян Цзянь не позволит случиться этому позору.

В зале стало тихо.

Это был сильный ход, должен отметить. Лян не спорил с государем, не обвинял чиновников и даже не защищал иностранца. Он защищал имя мастерской, которой служил всю жизнь.

Император посмотрел на жёлтый камень.

— У вас десять минут. Если обнаружите опасность, покажите её. Если нет, церемония продолжится без новых задержек.

Не сговариваясь, все мы поклонились.

— Благодарю, государь.

Лян передал мне алмаз обеими руками. Я положил его на подушку из плотной кожи и открыл чемодан.

Отец уже доставал инструменты. Он поставил по краям стола две серебряные стойки и натянул между ними тончайшую нить. Я закрепил на ней три чувствительных кольца. Простое устройство показывало изменение потока при движении камня через рамку.

— Обычная проверка? — спросил Василий.

— Сначала техническая.

Мы провели алмаз между кольцами. Первое осталось неподвижным. Второе дрогнуло возле старого канала. Третье качнулось в противоположную сторону.

— Два потока, — сказал отец.

— Или один раздвоенный.

Лян поставил рядом собственный прибор — небольшую бронзовую пластину с пятью иглами. Когда алмаз оказался над ней, четыре иглы остались на месте, а пятая медленно повернулась к мутной полосе.

— Металл, — перевёл Сюй короткое замечание мастера.

— В алмазе?

— След металла. Совсем незначительный и, вероятно, давний.

Я взял лупу с артефактным стеклом и направил свет вдоль естественной трещины. Сначала увидел только кристаллические грани, но потом изменил угол.

В глубине блеснула тонкая чёрная точка. Слишком ровная. И слишком тёмная.

Я добавил каплю проявляющего состава на поверхность. Жидкость растеклась вдоль трещины, остановилась, затем втянулась внутрь. На белой салфетке, подложенной под камень, проступила серая линия.

— Здесь что-то есть, — сказал отец.

— Да.

Я поднёс салфетку к свету. В сером следе поблёскивали металлические крупинки.

Естественная трещина жёлтого алмаза была заполнена каким-то посторонним составом.

В этот момент император, очевидно, потеряв терпение, спустился с возвышения. Наследник последовал за ним, однако остановился по другую сторону стола. Гвардейцы приблизились. Придворные, наоборот, отступили.

— Что вы обнаружили? — спросил государь, направляясь к нам.

— Пока только постороннее вещество в естественной трещине, — ответил я. — Мне нужно извлечь малую часть.

— Извлекайте.

Лян подал тончайший щуп. Я обработал его спиртом, нагрел над лампой и ввёл в трещину. Серый состав прилип к кончику.

На предметном стекле он выглядел как обычная пыль. Но стоило поднести диагностическое кольцо, как пыль потянулась к металлу иглы.

— Предположительно, железо, — сказал Цяо.

— Есть кое-что ещё, — хмуро заметил я и тронул отца за плечо. — Смотри.

В следующий миг я надрезал палец так, что на нём проступила капелька крови, и поднёс к составу на салфетке. Мастера, глядевшие на операцию через лупу, ахнули.

Состав потянулся к моей крови.

— Мёртвый камень, — прошептал отец. — Порошок содержит частицы мёртвого камня.

Сюй перевёл. По залу снова прошёл шёпот, уже громче.

Старший мастер рассмотрел стекло и покачал головой. Цяо подошёл с небольшим реактивом. Капля легла на серую пыль. Металлические частицы окрасились в тускло-синий цвет.

— Мастер Цяо подтверждает слова господ Фаберже, — перевёл Сюй. — Это следы металлического состава, а также магически активного минерала.

Наследник впервые изменился в лице.

— Объясните, мастер Фаберже, — спросил он по-русски с сильным акцентом.

— Откровенно говоря, я не знаю, как мог попасть такой состав внутрь камня, ваше императорское высочество. И главное, я пока не могу понять, какую задачу он в нём выполнял. Погасить излишнюю активность самоцвета можно другими, гораздо более удобными, способами.

Принц перевёл мои слова отцу, и брови государя поползли вверх.

— Я прошу всех держаться как можно дальше от этого камня, — сказал я. — Пока мы не уверены в его безопасности.

Хороший момент, чтобы показать записку с предупреждением, но сейчас в этом уже не было никакого смысла — мы и так сорвали план. Жаль, что строжайший порядок церемонии не позволил нам передать её заблаговременно. Впрочем, и так получилось неплохо.

Наследник отвёл родителей ближе к трону, и они стали наблюдать за нашими манипуляциями с безопасного расстояния. Уже хорошо. Если сейчас бахнет, я успею принять меры. Лишь бы никто не лез под руку.

Мы с отцом переглянулись, уже понимая ход мыслей друг друга.

Пока камень цел, состав безопасен. Он лежит внутри трещины и не связан с внешним контуром. Но если его расколоть, возможны разные сценарии в зависимости от точного состава. Например, камень может взорваться, выпустив колоссальную магическую силу.

Или же после раскола пыль попадёт на поверхности всех трёх частей, и если их затем использовать в артефактах, она начнёт принимать силу владельцев.

Отец коротко объяснил наши соображения через Сюя.

— Значит, это оружие? — спросил император.

— Возможно. Или заготовка для оружия, государь.

Императрица посмотрела на сына. Принц сохранил спокойное выражение лица, но пальцы его правой руки сжались на рукояти церемониального меча.

Хэ Чжэньго отдал короткое распоряжение. Гвардейцы перекрыли двери.

— Кто имел доступ к материалу? — спросил император.

Управитель сокровищницы побледнел и начал перечислять должности. Хранители, проверяющие, начальник смены, два мастера для составления карт. Каждый вход фиксировался, каждый футляр был опечатан.

— Состав ввели не сегодня, — сказал я. — По состоянию трещины — несколько месяцев назад. Возможно, ещё раньше.

— Но след металла соответствует инструментам Императорской мастерской, насколько я могу предварительно судить, — неожиданно произнёс Цяо.

Он вышел вперёд и поклонился государю.

— Иглы из сплава серебра, никеля и ртути используются для восстановления старых каналов. Доступ к ним имеет старший мастер. Лян Цзянь лично утверждает выдачу каждого инструмента.

Лян медленно повернул голову к заместителю.

— Вы обвиняете старшего мастера? — спросил император.

— Я лишь называю факт. До окончания расследования было бы разумно отстранить и задержать его.

Два гвардейца шагнули к Ляну.

— Подождите, — сказал я и дёрнулся вперёд.

Сюй перевёл. Гвардейцы остановились и посмотрели на Хэ.

— У вас есть возражение? — спросил государь.

— Есть, ваше императорское величество. Этот состав подходит для работы с мёртвым камнем, но наверняка не является уникальным. Такие могут находиться в сокровищнице, ремонтной мастерской и у частного артефактора. Кроме того, старший мастер сам потребовал дополнительной проверки. Если бы он хотел, чтобы мы раскололи заражённый алмаз и активировали оружие, ему было бы проще промолчать.

Отец едва заметно кивнул. Именно это мы и решили в карете: говорить государю только о ремесле. Политические выводы пусть делают люди, которым за это платит император.

Государь некоторое время смотрел на нас, затем приказал гвардейцам отойти.

— Никто не покинет зал до окончания церемонии. Хэ Чжэньго начнёт проверку доступа к материалам. Что вы предлагаете сделать с алмазом?

— Не разделять, — ответил я. — Заменить другим.

Управитель сокровищницы торопливо заговорил.

— Подобного камня нет, — перевёл Сюй. — Алмаз отобран самим государем. Замена потребует нескольких недель.

— Тогда очистить трещину, — сказал я. — Состав проник глубоко, но не соединился с кристаллом.

Император что-то сказал Сюю, и тот обернулся к нам:

— Государь желает, чтобы почтенные мастера сделали всё возможное для сохранения именно этого алмаза. Этот алмаз принадлежит династии уже триста лет. Ни один камень из сокровищницы не достоин занимать место в реликвиях так, как этот камень.

Наши с Ляном взгляды встретились.

— Растворитель может изменить внутреннее напряжение, — заметил отец.

— Если вводить его каплями и вытягивать тем же путём, не изменит, — сказал я и обратился к Ляну. — Полагаю, мы сможем провести процедуру с предельной осторожностью.

Лян кивнул и тут же попросил помощников принести набор тонких трубок, масло и две чаши. Потом поклонился императору.

— Старший мастер вместе с господином Фаберже берётся очистить камень здесь, на глазах у государя, — перевёл Сюй. — Мы отвечаем за результат своими именами и жизнью.