Через четыре дня дворцовый лекарь разрешил мне покинуть палату.

Разрешение сопровождалось сразу несколькими жёсткими условиями: не пользоваться магией без крайней необходимости, не поднимать ничего тяжелее чайника, никакого алкоголя, и, что хуже всего, не работать больше двух часов без часового отдыха. Последнее требование я выслушал особенно внимательно и сразу решил считать всего лишь рекомендацией.

Нефритовый цилинь стоял на столике возле окна. Его александритовые глаза почти всё время оставались зелёными. Значит, организм уже перестал пожирать всю поступавшую силу и начал сохранять хотя бы часть.

Я прошёл от кровати до двери, вернулся и сел на стул.

Ноги держали, голова не кружилась, сердце работало ровно. Для человека, которого несколько дней назад собирали заново, результат можно было считать превосходным.

Отец наблюдал за мной, сложив руки на груди.

— Ещё круг? — предложил я.

— Сиди!

— Да я и так сижу…

— Вот и продолжай. Нагрузку нужно наращивать постепенно.

Он подал мне чашку с очередным укрепляющим отваром. На вкус он был невыносимо горьким, но лекари настаивали на том, чтобы я выпивал всё до дна.

Я сделал глоток.

— Если они рассчитывают удержать меня в постели этим напитком, метод вполне рабочий.

— Допивай.

В комнату вошёл господин Сюй. За ним следовали двое служителей Двора с парадными костюмами в чехлах.

— Его Императорское Величество ожидает господ Фаберже через час, — сообщил он. — Лекарь подтвердил, что Александр Васильевич способен присутствовать на церемонии.

— На какой церемонии? — спросил я. — Чжао Синь говорил о личной аудиенции.

Сюй немного отвёл взгляд.

— Формально это и есть аудиенция. Но Зале Небесного Благоволения соберутся члены императорской семьи, высшие сановники, представители министерств, главы придворных школ и иностранные посланники. Так что вполне тянет на церемонию, и выглядеть вам надлежит соответствующе.

Я посмотрел на отца.

— Да уж, очень личная встреча…

— По дворцовым меркам — почти семейная, — невозмутимо подтвердил Сюй.

Служители помогли нам одеться. На мой костюм снова прикрепили знак приглашённого императорского мастера. Отец поправил его, хотя знак и без того висел ровно.

— Бледный, — заметил он.

— Зато живой.

— Постарайся сохранить это достижение хотя бы до вечера.

У выхода нас ждал Лян. Старший мастер был в парадном тёмном халате, на груди блестела новая золотая пластина с изображением дракона и пяти облаков. За ним стояли госпожа Чэнь, мастер Бао, Хань Шэн и ещё несколько мастеров нашей общей бригады.

При моём появлении все они поклонились.

Не приглашённому иностранцу. Не человеку, который распоряжался работами по императорскому заказу. Коллеге, которого теперь уважали.

Я ответил им таким же поклоном и улыбнулся.

— Пора, — сказал Хэ Чжэньго.

До зала мы шли медленно. Охрана перекрывала боковые проходы, слуги проверяли наши печати у каждых ворот. После покушения меры безопасности в Запретном городе стали и вовсе беспрецедентными.

У последних дверей я остановился, выровнял дыхание и только затем кивнул церемониймейстеру.

Створки резных дверей распахнулись.

Сюй не преувеличил. Внутри действительно находился почти весь двор.

Император сидел на возвышении. Справа от него находилась императрица, слева стоял наследный принц. По обе стороны зала тянулись ряды сановников в тёмных церемониальных одеждах. За ними разместились военные, главы дворцовых управлений и представители иностранных миссий.

Нас с отцом провели к центру. Лян и мастера остановились немного позади.

Хэ Чжэньго объявил наши имена и должности. Пришлось поклониться ещё раз, и на этот раз это далось мне не без труда.

Император поднялся с трона.

В зале стало настолько тихо, что я услышал потрескивание углей в жаровнях, над которыми курились драгоценные смолы.

Государь начал говорить. Сюй стоял сбоку и негромко переводил его речь.

Сначала император напомнил о трёх реликвиях. О том, что Дом Фаберже сумел соединить европейское ремесло с традициями Поднебесной, не подчинив одно другому. Отдельно Сын Неба отметил мастерство старшего мастера Ляна, госпожи Чэнь, Бао, Хань Шэна и остальных.

Затем император посмотрел на меня.

— Однако сегодня мы собрались не только ради созданных сокровищ, — перевёл Сюй. — В день Праздника середины зимы наследнику угрожала смерть. Александр Фаберже вовремя разглядел опасность и закрыл моего сына собой.

По залу прошла едва заметная волна движения. Большинство присутствующих знало о покушении и присутствовало на той церемонии, так что воспоминания остались свежи.

— В течение многих лет Поднебесная смотрела на северного соседа как на сильную и суровую державу, — продолжал переводить Сюй слова государя. — Мы знали русских воинов, дипломатов и торговцев. Теперь я узнал Россию с иной стороны. Эта страна щедро отправила к нам не только первоклассного мастера, но и человека, который защищает чужого наследника как своего. Который не оставляет хозяев дома в беде и платит собственной кровью за безопасность тех, с кем разделил хлеб и работу.

Император сделал короткую паузу.

— Смелость можно продемонстрировать. Самопожертвование невозможно сыграть заранее. Поэтому поступок мастера Фаберже говорит о его стране больше, чем многие речи послов. Я лично направлю российскому императору письмо с благодарностью и сообщу, что его подданный спас будущее нашего Дома.

Слова были обращены ко мне, но услышать их должны были все. Особенно дипломаты, стоявшие у дальней колоннады.

Я ещё раз поклонился.

— Благодарю, ваше императорское величество. Однако в этот момент я не думал ни о России, ни о дипломатии, ни о героизме. Лишь увидел угрозу и сделал то, что было необходимо. Уверен, на моём месте так же поступил любой.

Сюй перевёл. Император посмотрел на наследника, затем снова на меня.

— Именно поэтому вашим словам можно доверять. — Он обратился к отцу. — Василий Фридрихович, вы вырастили достойного наследника.

Отец помолчал долю секунды.

— Я горжусь им, ваше императорское величество.

Хэ Чжэньго ударил жезлом о каменный пол.

— Его Императорское Величество желает наградить Александра Васильевича Фаберже, — объявил Сюй.

Я ожидал грамоту, орден или ещё одну нефритовую печать. При китайском дворе любили печати, и я начинал подозревать, что без собственной печати здесь не разрешалось даже шагу ступить.

Но император ничего не взял у служителей.

Вместо этого наследный принц спустился с возвышения. В руках он держал небольшой футляр из чёрного дерева.

Принц остановился передо мной, едва заметно улыбнулся и открыл крышку.

На чёрном бархате лежал красный бриллиант.

Тот самый, который я тогда увидел на экскурсии по императорской сокровищнице. Небольшой для редкого бриллианта, овальной огранки, примерно два карата. Камень был чуть крупнее зерна граната, но его цвет невозможно было спутать ни с рубином, ни со шпинелью. Глубокий чистый красный тон не уходил в малиновый или коричневый. Свет входил через верхние грани, собирался внутри и возвращался короткой яркой вспышкой.

«Принц Уэльский», редчайший красный бриллиант исключительной чистоты, подаренный австралийцами китайцам за спасение наследника Британской короны.

И вот сейчас история камня делала новый оборот спирали — теперь этот камень преподнесли следующему спасителю наследника.

. — Мой отец дарует этот камень вам, — произнёс наследник по-русски. — Однако вручить его пожелал лично я.

Он протянул мне футляр обеими руками.

— Вы спасли мою жизнь, Александр Васильевич. Я пока не могу отплатить вам тем же, однако могу подарить сокровище, которое считаю символичным.

Я принял футляр так же — двумя руками, и поклонился принцу.

— Благодарю, ваше императорское высочество.

Принц чуть понизил голос:

— Возможно, однажды он поможет и изменить вашу собственную жизнь. Надеюсь, он принесёт вам счастье и благополучие.

Мы встретились взглядами.

Не знаю, что именно ему успели рассказать обо мне. Сюй знал об Алле. Никольский тоже. Дворцовая служба безопасности, вероятно, знала не меньше.

Я посмотрел на овальный камень.

Жёлтое золото. Тонкая оправа, которая не станет спорить с цветом. Возможно, два небольших жёлтых бриллианта по сторонам, но нужно думать. Никакой тяжёлой композиции. Этому камню она и не требовалась.

На пальце Аллы он смотрелся бы идеально.

Мысль пришла слишком легко, и конструкция в голове сложилась. Я наконец-то нашёл недостающую центральную деталь.

Я закрыл футляр.

— Обещаю достойно распорядиться вашим даром.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил принц.

Он вернулся на возвышение. Отец посмотрел на футляр, потом на меня. По выражению его лица стало ясно: объяснения будут позже.

Хэ Чжэньго снова ударил жезлом. Церемония, как выяснилось, ещё не закончилась.

Второй указ касался всего Дома Фаберже.

Император даровал нам статус официального поставщика Императорского двора Поднебесной. Право принимать заказы правящего дома, использовать особый знак на изделиях и обращаться к дворцовым мастерским для совместных работ.

Отцу вручили свиток с императорским указом, золотую табличку и ещё одну печать.

Лян и каждый старший мастер нашей бригады тоже получили награды. Государь особо отметил, что три реликвии созданы совместным трудом и принадлежат сразу двум школам. Это решение было не только справедливым, но и политически точным. Ни один придворный теперь не мог заявить, что иностранцы присвоили себе работу Императорских мастерских.

После оглашения указа нам разрешили вернуться на свои места у стены.

Император поднялся, и все придворные поклонились.

Я рассчитывал хотя бы несколько минут спокойно постоять у колонны, но не получилось.

Первым подошёл влиятельный чиновник из южной провинции. Ему требовались механические часы с семейной печатью и картой звёздного неба. Следом явился военный сановник, пожелавший заказать свадебный гарнитур для дочери. Потом придворная дама спросила, возможно ли изготовить уменьшенную копию «Сада Феникса».

— Похожий по принципу, — осторожно сказал я. — Императорские реликвии не копируются.

— Разумеется, — ответила она. — Пусть сад будет другим. Например, с павлинами…

Ещё один сановник хотел предмет, «почти такой же, как Звезда Наследника, но значительно роскошнее». Сюй перевёл мой отказ настолько изысканно, что сановник поблагодарил нас за оказанную честь и пообещал прислать секретаря с подробностями.

— Я же отказал, — тихо сказал я.

— Ваша формулировка оставляла пространство для другого заказа, — пояснил Сюй.

— Какая формулировка?

— Та, которую я озвучил.

Отец уже разговаривал с представителями трёх аристократических домов. Чжао Синь раздавал их секретарям контакты для обращений. Цяо записывал имена и сроки. Лян наблюдал со стороны с выражением человека, который впервые пожалел, что признал иностранцев хорошими мастерами.

— Мы ещё не закончили этот заказ, — напомнил я.

— Теперь закончили, — сказал отец, взглянув на грамоту. — И получили двадцать новых.

— Я насчитал семнадцать.

— Трое всё ещё разговаривают с Сюем и, кажется, жаждут.

Статус поставщика Императорского двора оказался не только щедрой наградой, но и угрожал загрузить нашу фирму заказами на пять лет вперёд…

И спасло нас лишь объявление о начале пира.

* * *

Пир проходил в соседнем зале.

Низкие столы стояли длинными рядами. На каждом уже находились холодные закуски, засахаренные орехи, маринованные овощи и тонко нарезанное мясо. Горячие блюда приносили одно за другим.

Сначала подали прозрачный бульон с молодым бамбуком и грибами. Затем утку с хрустящей кожей, целую рыбу в имбирном соусе, свинину с каштанами, креветки, приготовленные с чайными листьями, корни лотоса с рисом и зимние овощи.

Рыба означала изобилие. Круглые рисовые пирожки — единство. Длинная лапша — долголетие. После отравления последнее пожелание выглядело особенно своевременным.

Возле меня стоял отдельный слуга, назначенный дворцовым лекарем. Он следил за каждым блюдом и безжалостно убирал всё острое, жирное или слишком жареное.

Пир устроили в нашу честь, но есть на нём мне разрешалось примерно то же, что подавали в лазарете, только на более изысканном фарфоре.

Когда служитель наполнил соседям чаши рисовым вином, мне достался тёплый грушевый отвар.

Наследник поднял свою чашу.

— За здоровье мастера Фаберже.

Все присутствующие выпили. Я поднял свой бокал.

— Теперь я точно поправлюсь.

Принц рассмеялся первым. Император спрятал улыбку за чашей.

Музыканты играли на струнных инструментах и флейтах. После третьей перемены блюд появились танцовщицы в длинных белых и красных одеждах. Их рукава двигались как ленты под зимним ветром. Затем мастера театра теней показали историю дракона, который сохранил равновесие пяти начал, не покидая центра мира.

Я покосился на отца.

— Быстро работают.

К концу пира я устал сильнее, чем после многих часов в мастерской. Принимать почести оказалось тяжёлой работой. Особенно если каждый второй гость одновременно предлагал новый заказ и хотел немедленно в деталях рассказать мне свой замысел.

В наши апартаменты мы вернулись уже вечером.

Отец первым делом запер красный бриллиант в дорожном сейфе. Поставил две защитные печати, проверил замок и только потом снял парадный пиджак.

— Алла? — спросил он, кивнув на сейф.

Лгать смысла не было, но и сдаваться так просто я не собирался.

— Возможно, — отозвался я.

— Хороший выбор. Вряд ли ты сможешь найти что-то лучше.

На этом разговор закончился. Отец понял всё и без пространных объяснений.

Телефон зазвонил прежде, чем я успел переодеться.

На экране появилась Лена. Волосы сестрицы были собраны кое-как, за спиной горел свет петербургского кабинета, а на столе возвышалась стопка распечаток.

— Наконец-то! — сказала она вместо приветствия. — Вы что там натворили⁈

Мы с отцом переглянулись.

— Смотря что ты имеешь в виду, дочь.

— За последние шесть часов пришло сорок три запроса из Поднебесной! — Вскричала сестрица. — Сорок три, папа! Ещё семь писем передало посольство, три княжеских секретаря требуют личного разговора, а какой-то господин предлагает открыть филиал нашей мастерской в Пеикне и Шанхае и уже прислал проект договора… Поэтому я хочу знать, что вы там такое устроили.

Я усмехнулся.

— Да так, ничего особенного. Спасли наследника, получили благодарность императора, вкусно поужинали…

— Саша, не паясничай! У меня люди уже зашиваются. У нас нет каталога на китайском. Нет отдельного человека для работы с их клиентами. Половину имён программа отображает квадратиками. А один заказчик хочет механическую пагоду высотой два метра!

— Откажи, — предложил я.

— Я отказала. Он увеличил бюджет вдвое. — Лена взяла верхний лист. — И ещё. Придворная дама хочет «небольшую вещицу вроде Сада Феникса, только с павлинами». Вы уже успели ей что-то пообещать?

Я посмотрел на Сюя. Тот очень заинтересовался стоявшим на полке чайником.

— Мы оставили пространство для другого заказа.

— Ясно. Поздравляю. Вы спасли наследника, покорили Поднебесную и похоронили под кучей бумажек весь наш отдел по работе с клиентами.

— В отделе три человека.

— Было. Один увидел сегодняшнюю почту и попросил срочный отпуск.

Отец кашлянул, скрывая смех.

Мы договорились, что Лена временно распределит запросы по срочности, ничего не обещая по срокам и цене. Сюй подготовит шаблоны форм для ответа. Чжао Синь выделит придворного секретаря для проверки титулов, чтобы мы случайно не назвали князя управляющим прачечной.

— Когда вы возвращаетесь? — спросила Лена.

— Как только врачи разрешат мне лететь и мы закончим передачу документации.

— Поторопитесь. Здесь начинается сущий хаос. И раз вы его вызывали, вы и помогайте его разгребать. У меня, между прочим, ещё и свадьба на носу, к которой нужно готовиться!

Связь прервалась.

Я посмотрел на сейф с красным бриллиантом, на императорскую грамоту и на список первых заказчиков, который Сюй уже успел положить перед отцом.

В Поднебесную мы приехали ради трёх изделий.

Уезжать предстояло с уникальным камнем, благодарностью правящего дома и очередью клиентов, способной протянуться от Пекина до Петербурга.

Командировка определённо удалась.