Утро Праздника середины зимы началось с оглушительного боя барабанов.

Первый удар разбудил двор ещё до рассвета. Второй сообщил, что императорская семья приступила к утренним обрядам. После третьего по галереям побежали слуги, распорядители и чиновники, которым требовалось немедленно ещё раз проверить всё то, что они и так трижды проверили накануне.

Мы с отцом уже давно не спали.

Последнюю проверку футляров с артефактами мы закончили за час до сигнала. На «Печати Срединного Пути», «Саде Феникса» и «Звезде Наследника» теперь стояли особые пломбы с личными именами ответственных мастеров.

Все три артефакта были готовы, но теперь мы отвечали за них собственными головами.

Необъятный дворцовый комплекс украсили сосновыми ветвями, красными фонарями и длинными белыми лентами. Под карнизами зданий висели хрустальные подвески, похожие на сосульки. В жаровнях горел ароматный уголь. Между павильонами установили ледяные чаши с зимними цветами.

Красиво, торжественно и достаточно холодно, чтобы гости не задерживались в садах дольше, чем требовал церемониал.

Праздник отмечал середину самого тёмного времени года. Утром император приносил дары предкам, днём устраивал приём для придворных, а вечером семья собиралась за закрытыми дверями. На столах у входа в каждое помещение лежали зимние груши, орехи, засахаренные плоды и круглые рисовые пирожки. Слуги разливали горячий пряный отвар. Пахло хвоей, углём и сладким тестом — и эта уютная смесь ароматов навсегда осталась в моей памяти.

Придворные обменивались небольшими подарками. Чиновники низших рангов преподносили начальству свитки с пожеланиями благополучия, коробочки с домашним сладостями и благовония. Начальство в ответ одаривало хорошим чаем, серебряными монетами, подарками для детей. Императорским родственникам несли нефрит, тончайшую вышивку по шёлку и редкие книги.

Наши подарки весили значительно больше и потребовали отдельной охраны.

Главное торжество проходило в Зале Небесной Гармонии. Вдоль стен строго по рангам выстроились чиновники всех ведомств. Отдельные места отвели императорским родственникам, иностранным послам и даже старшим служителям дворца. Мы с отцом находились рядом с Ляном. Сюй занял место позади нас, чтобы переводить только при необходимости.

Глава консевативного крыла Юй Чжэн стоял в первом ряду сановников. Неподалёку находился Чжао Говэй, его громкий голос. Мастера Цзян Вэя я сначала не увидел, затем заметил среди мастеров школы Серебряной цапли. Он держался спокойно, но то и дело смотрел на постамент для «Звезды».

Люди наследника следили за ним. Я определил двоих, но был уверен, что в этом зале их было гораздо больше.

Перед началом к нам подошёл младший распорядитель церемонии. Его звали Ло Цзинь. Средний возраст, гладкое лицо, тёмно-синий придворный халат с вышивкой его ведомства — совершенно неприметный человек, каких в зале были десятки.

В руках распорядитель держал нефритовую табличку и поклонился нам, а затем заговорил.

— Господин Ло отвечает за передачу реликвий в сокровищницу после демонстрации, — перевёл Сюй.

Ло Цзинь уточнил порядок. Кто открывает футляры, кто заводит механизмы, кому передают ключи. Говорил он вежливо, слушал внимательно, и, стоило отдать ему должное, не пытался учить мастеров их работе.

За ним двое служителей проверяли расстояние между постаментами. Третий отмечал на полу положения подносов.

— После показа наследник передаст «Звезду» вам? — спросил я. — А если захочет оставить у себя?

Ло Цзинь кивнул и показал на широкий ритуальный поднос. Артефакт должны были положить на шёлк, затем отнести к отдельному футляру.

— Если его императорское высочество пожелает внимательнее осмотреть артефакт, мы перенесём его в личные покои его императорского высочества.

Чжао Синь лично проверил поднос, ткань и допуски слуг. Ничего опасного, судя по всему, он не нашёл.

Я объяснил, что «Звезду» после показа нельзя закрывать силой. Сначала необходимо дождаться остановки орбит.

— Распорядитель вас понял, — сказал Сюй.

Ло Цзинь поклонился и ушёл проверять постаменты.

Вскоре в коридорах дворца зазвучали колокольчики — знак того, что приближалась императорская семья со свитой.

Все быстро заняли места.

Звон стал громче, переливаясь, словно многоголосое пение садовых птиц. Двери распахнулись, и в зал вошла императорская семья.

Все в зале низко поклонились. Исключением стали мы, иностранцы, и охрана — нам разрешалось делать неглубокий, но почтительный поклон.

Государь шёл первым. Рядом с ним, но, отставая на полшага, плавно плыла императрица. Наследник держался на шаг позади государя. За ними следовали младшие принцы и принцессы. Охрана окружала семью двумя кольцами так, чтобы придворные всё же могли рассмотреть процессию.

Император поднялся на возвышение и оглядел зал.

Наступила благоговейная тишина.

— Зима напоминает человеку о пределах его силы, — начал государь. — Но она же учит сохранять огонь, жизненный уклад и порядок до возвращения весны.

Речь была короткой. Император поблагодарил предков, мастеров, воинов и чиновников. Затем упомянул иностранцев, чьё искусство смогло стать частью традиции Поднебесной.

При этих словах несколько сановников поклонились. Другие сделали то же чуть позже, убедившись, что государь ожидает именно такой реакции. Двор умел приходить к единодушию с точностью хорошо настроенного механизма.

Наследник сохранял спокойствие. Только один раз посмотрел на Чжао Синя. Секретарь едва заметно коснулся левой манжеты. Видимо, наблюдение продолжалось, и никаких новых угроз пока не обнаружили.

Юй Чжэн не шевельнулся. Только пальцы плотнее легли на церемониальную табличку.

— Сегодня сокровищница династии пополнится тремя ценнейшими артефактами, — завершил государь. — Пусть они напоминают нашим потомкам о равновесии жизни и ежедневном поиске гармонии.

Он поднял руку.

— Принесите реликвии и явите их Двору.

Первой вынесли «Печать Срединного Пути», которую государь уже видел и даже забрал к себе. Но сейчас он должен был продемонстрировать артефакт подданным. Насколько я понял, это была важная часть традиции.

Четверо служителей поставили Печать на центральный постамент. Я снял защитный колпак, отец завёл механизм.

Перед неподвижным золотым драконом прошли пять сфер. Хуанхуали, рубин, изумруд, жёлтый алмаз и сапфир. Металл удерживал орбиты и принимал их движение, не становясь шестой сферой. Дракон оставался неподвижен, Мир двигался вокруг него.

По залу пролетел одобрительный шорох.

Лян стоял рядом совершенно неподвижно. Только когда белое золото приняло отблеск жёлтого алмаза, старший мастер позволил себе короткий выдох. Он переживал перед публичной демонстрацией не меньше нашего.

Затем вынесли «Сад Феникса».

Императрица чуть подалась вперёд, и все женщины за её спиной с любопытством выглядывали из-за раскрытых вееров.

Белый эмалевый корпус медленно раскрылся. Из золотой филиграни поднялись сезонные панели. Феникс расправил крылья, и сад начал вращаться.

Весна сменилась летом. Рубиновый свет перешёл в тёплый отблеск осени. Затем появились белая эмаль и сапфировые тени зимы. После зимы снова поднялись ветви хуанхуали.

Феникс летел, размахивая крыльями, над сменой времён года.

Восхищение придворных на этот раз скрыть не удалось. Кто-то тихо ахнул. Одна из младших принцесс забыла о церемониале и шагнула ближе, пока фрейлина не удержала её за рукав.

Императрица посмотрела на государя.

— Государыня хранит не трон, — сказал он. — Она хранит жизнь, которая расцветает вокруг трона.

Императрица коснулась края ларца.

— Прекрасно.

Одно это слово произвело на китайских мастеров куда более сильное впечатление, чем длинная благодарственная грамота. Госпожа Чэнь моргнула и опустила взгляд. Феникс тем временем завершил круг и сложил крылья над весенним садом.

Императрица попросила запустить механизм ещё раз, а потом распорядилась вечером принести артефакт в женскую половину. Отец поклонился и пообещал передать ключ вместе с инструкцией.

Госпожа Чэнь, стоявшая среди мастеров, опустила голову. Бао смотрел прямо перед собой, но грудь его стала шире. Хань Шэн сжал перевязанную после пожара ладонь.

Вторую победу мы разделили не только с отцом.

Наконец, служители принесли «Звезду Наследника».

Она лежала на тёмном шёлке. В закрытом виде — крупная подвеска с пятью тонкими дугами на поверхности. Никакого намёка на механизм внутри.

Я снял печать и передал артефакт наследнику.

Наши взгляды встретились. Принц едва заметно кивнул.

Он нажал скрытую пластину…

Корпус раскрылся. Из подвески вышли пять орбит, образуя небольшую армиллярную сферу. Материалы начали движение.

Я следил за изумрудом, но краем глаза заметил, что в толпе придворных Цзян Вэй смотрел на него так же внимательно.

Дерево прошло первую дугу. За ним — Огонь, Земля, Воздух и Вода. Орбиты приближались к единственному моменту полного совмещения.

Наследник держал «Звезду» на раскрытой ладони.

Пять материалов выстроились на одной оси, по корпусу прошёл мягкий свет…

И больше ничего.

Ни выброса силы, ни удара, ни взрыва. Орбиты просто продолжили движение.

Принц провёл большим пальцем по краю оправы и посмотрел на меня. Уголок его губ чуть приподнялся.

А вот Цзян Вэй не улыбнулся. Лишь опустил взгляд и коснулся рукава.

— Превосходный артефакт, — громко объявил принц, и придворные тут же вторили ему нестройными шепотками. — Драгоценность, для разгадки которой нужна не только мудрость, но и терпение. Я благодарен почтенным мастерам за столь тонкую и глубокую работу.

Мы с отцом поклонились. То же самое сделали и все мастера, что были в зале. Итак, все три предмета были представлены публике.

Артефакт не сработал — и заговорщики только что видели это своими глазами.

Вопрос — что они теперь будут делать, поняв, что мы их перехитрили? Как выдадут себя, если выдадут? И всё ли предусмотрел принц, пойдя на такой риск?

Впрочем, что-то уже происходило.

Я пока не мог понять, что именно, но увидел, что один из стоявших у колонны гвардейцев переместился ближе к восточному проходу. Остальные сохранили свои места, словно ожидая приказа. Люди принца явно не собирались хватать Цзян Вэя посреди церемонии. Наверняка они планировали сделать это после её окончания.

Наследник позволил орбитам завершить полный цикл. Затем «Звезда» сложилась обратно в подвеску. Он не передал её служителю, а оставил в ладони.

Маленькое нарушение церемониала. Или разумная осторожность.

Император поднялся с трона, чтобы выступить с завершающей речью, но в этот момент со стороны южной галереи раздался громкий хлопок, а мгновением позже стены зала вздрогнули.

Зазвенели украшенные стеклянными сосульками окна, один из витражей не выдержал и вывалился, разбившись о пол с громким звоном.

В зал ворвался серый дым. Из-за колонн выбежали люди в одежде служителей праздничной труппы. Один из них что-то бросил, оно взорвалось прямо в воздухе — и зал тут же наполнился непроницаемым едким дымом.

Какая-то дама вскрикнула, но тут же зашлась в мучительном кашле, а через мгновение её уже не было видно — настолько быстро распространялся этот едкий дым.

— Отец! — крикнул я. — Ветер!

Охрана среагировала сразу.

Наружное кольцо сомкнулось возле возвышения — я видел силуэты сквозь толщу дымовой завесы. Гвардейцы южного входа встретили нападавших, завязалась схватка. Двое магов из свиты подняли воздушную стену, не давая дыму накрыть императорскую семью.

Я призвал стихию ветра и на этот раз не думал, нарушаю ли правила. Мощным потоком воздуха я выбил стёкла из двух ближайших окон. Василий проделывал то же самое у противоположной стены. Нужно создать сквозняк, путь для воздуха, и потом выдавить дым из помещения…

Пока мы были заняты проветриванием, из галереи влетела механическая фигура зимнего льва. Её праздничную позолоту разорвало, из пасти ударил огонь.

Люди в ужасе заметались по залу.

Несколько гвардейцев развернулись к фигуре.

Второй лев ударился о дверной косяк и раскрылся. Из корпуса вылетели металлические стрелки. Воздушный щит, который бросил на него Василий, отразил большую часть, но одна пробила рукав гвардейца. Он не отступил, только вложил щит в другую руку.

Пиротехники у галереи подожгли праздничную связку раньше времени. Вместо цветных искр под потолком разорвались три ослепляющих заряда. Зал залило белым светом.

Нападавшие действовали не как люди, рассчитывающие победить. Они шумели, заставляли охрану ставить щиты и занимали как можно больше пространства. Их задачей было продержаться несколько минут. Устроить полную суматоху и воспользоваться ситуацией, чтобы…

Чтобы что?

Гости кричали. Чиновники отступили от южной стены, смешивая ранги и достоинство. Один сановник упал, запутавшись в собственном халате.

Я увидел, что за возвышением, где сидели император с императрицей, темнел проём — видимо, дверь. Государей уже не было, но я смог разглядеть, как в этот проём торопливо забегали фрейлины.

Значит, государь спасся. Но его старший сын всё ещё оставался в зале, отчего-то решив лично командовать стражей.

Я бросился к нему, на ходу разгоняя ветром дым.

Отец схватил меня за рукав.

— Саша!

— Это не конец!

— Что?

Предыдущие попытки были точными. Заражённый алмаз, подмена изумруда, две изменённые линии. Люди, подготовившие такую работу, не рассчитывали убить наследника позолоченным львом через полный зал гвардейцев.

Вся эта суматоха должна была отвлечь внимание.

Часть придворных побежала к северному выходу, мешая гвардейцам перестроиться. Наследник задержался возле постамента, складывая «Звезду». Один личный гвардеец прикрывал его щитом. Второй повернулся к летящему из дыма заряду.

И в этот момент я увидел распорядителя. Ло Цзинь шёл к принцу с востока.

В руках он держал ритуальный поднос. Нефритовая табличка лежала сверху.

По церемониалу распорядитель должен был отойти вместе с остальными служителями. Вместо этого он двигался против потока — прямо к наследнику.

— Ваше высочество! — крикнул я. — Уходите!

Ло Цзинь ускорился. Большой палец распорядителя лежал на боковой кромке, остальные пальцы охватывали основание.

На золотой оправе блеснула какая-то тонкая тёмная линия.

Ло Цзинь нажал на кромку, из таблички вышла узкая металлическая игла.

До наследника оставалось каки-то три шага…

Я ударил силой Земли в каменную плиту под ногами Ло Цзиня.

Край плиты поднялся на ладонь. Придворный споткнулся, но не упал. Надо же, он был с мощным артефактом, который поглотил удар. Он сменил шаг и направил иглу прямо на принца.

Личный гвардеец попытался развернуться, но я оказался быстрее и ударил в распорядителя чистой стихией воздуха.

Игла дёрнулась в сторону. Ло Цзинь покачнулся, его защитный артефакт поглотил и этот выброс, но я выиграл время. Ту необходимую секунду, чтобы охранник закрыл собой принца…

Наследник отступил, но за спиной находился постамент. Понимая, что у него осталась последняя попытка, Ло Цзинь просто метнул смертоносную иглу в принца и тут же бросился бежать.

Одним прыжком я оказался между принцем и иглой и толкнул охранника:

— За ним!

Наследник отшатнулся — ветром я отбросил и его, и постамент. Но игла рассекла ткань на моём рукаве и царапнула кожу. Место укола обожгло ледяным холодом. Мёртвый камень или похожий состав.

— Александр! — принц поднялся и тут же бросился ко мне.

— Уходите! — рявкнул я так, что наследник застыл. — Быстро! Уведите принца!

Василий как раз разогнал остатки дыма и помог придворным магам потушить горящих львов.

— Живым! — приказал принц. — Взять его живым!

Впрочем, Ло Цзинь убежал недалеко.

Двое охранников и, к моему удивлению, господин Сюй ловко перехватили его у выхода.

Гвардейцы грубо навалились на распорядителя. Один скрутил руки, второй надел подобие наручников.

Ло Цзинь попытался что-то раздавить зубами.

Чжао Синь оказался рядом раньше всех. Он схватил придворного за подбородок и вытащил из его рта маленькую тёмную капсулу.

— Самоубийство запрещено до окончания допроса, — холодно сообщил секретарь.

Это мне перевёл Сюй, и я даже нашёл в себе силы усмехнуться.

Вот только сил почему-то становилось всё меньше. Словно все они уходили лишь на то, чтобы просто оставаться в сознании…

— Сюй, — позвал я, обхватив ближайшую колонну. — Кажется, мне нужен лекарь. И срочно.