В маленьком павильоне и без того было прохладно, но у меня мороз пробежал по коже.

Отец отодвинул один из табуретов и сел. Я остался стоять у стола. Никольский снял перчатки, достал из внутреннего кармана сложенный лист, но передавать его нам не торопился.

— Когда? — спросил я.

— Праздник середины зимы.

До него оставалось меньше месяца.

— Насколько подтверждение надёжное?

— Настолько, что я вошёл ради него в Запретный город и раскрыл свою легенду. Важно, что государь, императрица, наследник и младшие члены семьи соберутся в одном павильоне. — Никольский поднял на меня глаза. — Насколько мне известно, именно к этому празднику вы должны успеть закончить все три артефакта.

Мы с отцом переглянулись.

— Да, и император хотел продемонстрировать их придворным.

Никольский кивнул своим мыслям.

— Значит, заговорщики могут снова попытаться воспользоваться ситуацией. Вы должны быть начеку.

«Печать Срединного Пути» уже стояла в кабинете императора. «Сад Феникса» после пожара собирали заново для императрицы. «Звезда Наследника» оставалась в мастерской и пока существовала в виде центрального блока, пяти орбит и нескольких десятков деталей.

Три вещи. Три будущих владельца. Одна церемония.

— Первую попытку мы сорвали, — сказал я. — Состав из жёлтого алмаза удалён. Все камни проверены.

— Я помню, — отозвался Никольский.

— Тогда зачем им продолжать бить в то же место?

— Я не утверждаю, что удар придётся именно в артефакты. Но вас снова могут попытаться подставить. Возможно, ради этого и устроили пожар.

Он не пытался убедить нас, будто знает больше. Никаких имён, предметов или места удара. Только день, в который следовало ждать неприятностей. Для следствия этого было мало. Для заговора — вполне достаточно.

— Подготовка началась до нашего приезда, — сказал я. — Значит, Фаберже могут вообще не иметь к ней отношения.

— Могут.

— Но вы всё равно пришли к нам, — вмешался Василий.

— Потому что вы уже один раз нашли орудие покушения там, где остальные видели драгоценный камень. И потому что сейчас находитесь внутри дворца, куда я получаю доступ с большим трудом.

— Значит, конкретного поручения нет?

— Есть. Не геройствуйте и смотрите по сторонам.

За дверью негромко кашлянул Сюй. Наши пять минут закончились.

Никольский надел перчатки.

— Наследник уже получил сведения. Пока что не меняйте порядок охраны и не останавливайте работу. Любая резкая перемена покажет заговорщикам, что они раскрыты.

Он открыл дверь. Сюй стоял в галерее, держа папку с актом передачи Печати. Двое гвардейцев по-прежнему смотрели в противоположную сторону.

Никольский исчез за боковыми воротами.

Мы вернулись в апартаменты молча. Уже у двери отец спросил:

— С чего начнём?

Проверить весь дворец мы не могли. Проверить все способы покушения — тем более. Но одна незакрытая история у нас оставалась.

Тан Лэй передал первую записку. Потом испугался собственного поступка сильнее, чем возможного наказания, а после старался не привлекать к себе внимания. В последние дни он занимался ведомостями материалов для «Звезды» и несколько раз откладывал окончательную сверку.

— С Тан Лэя, — ответил я. — Утром.

— С Ляном?

— И с Сюем. Он нужен как переводчик. И больше пока никого.

Я кивнул.

Тан Лэй уже однажды рискнул предупредить нас. Если войти к нему с шестью гвардейцами, он решит, что ему всё равно конец, и может сотворить какую-нибудь глупость.

Мне требовалось заставить его бояться молчания сильнее, чем разговора.

* * *

Тан Лэя вызвали после третьего утреннего сигнала.

Мы заняли небольшую комнату возле архива Императорских мастерских. Здесь обычно проверяли ведомости и разбирали споры о материалах. Стол, пять стульев, закрытый шкаф и решётчатое окно под самым потолком. Бежать неудобно. Но и лишних ушей не было.

Официальной причиной разговора была окончательная сверка партии для «Звезды».

Лян сидел во главе стола. Перед ним лежали ведомости. Отец занял место справа. Сюй — у двери. Я остался стоять возле шкафа.

Тан Лэй вошёл с деревянной папкой-планшеткой в руках и поклонился. На его указательном пальце белела свежая повязка. Старый ожог у ногтя почти зажил, зато рядом появился порез.

— Старший мастер велел принести документы по камням, — перевёл Сюй.

— Положи на стол, — указал я.

Тан Лэй послушался.

Лян открыл папку. Внутри находились акты приёмки, записи о взвешивании и список будущих оправ. Всё аккуратно и подробно описано.

— Почему окончательная сверка не завершена? — спросил Лян.

Тан Лэй ответил, не поднимая глаз. Перепутаны два номера. Требуется подпись кладовщика. Один из камней временно выдали оценщику.

— Какой?

— Пробный сапфир.

— Я спрашивал о партии для «Звезды».

Подмастерье замолчал.

Лян перевернул страницу. Возле изумруда стояли две подписи из трёх.

— Кабошон изумруда для стихии не прошёл окончательную сверку, — сказал я.

Тан Лэй едва заметно дёрнулся, но я это отметил.

— Камень проверен, — ответил он через Сюя. — Не хватает только записи.

— Где он?

— В запечатанном футляре в хранилище…

— Каком именно?

Тан Лэй назвал номер ячейки.

— Этот футляр пуст со вчерашнего дня, — сказал я.

Я не знал, пуст ли он. Но Тан Лэй знал.

Подмастерье поднял голову всего на мгновение и быстро опустил снова.

— Возможно, камень перенесли.

— Кто?

— Кладовщик.

— Кладовщик вчера почти весь день давал показания по пожару.

Это уже было правдой.

Тан Лэй сжал пальцы. Деревянная папка тихо скрипнула под его рукой.

— Давай попробуем иначе, — сказал я. — Ты передал мне записку перед церемонией разделения.

Сюй перевёл, и Тан Лэй снова побледнел.

— Я не понимаю, о чём говорит господин.

— Понимаешь. Ты столкнулся со мной в галерее и вложил бумагу мне в руку. И эта записка спасла наследника.

Лян не сводил взгляда с подмастерья. Его лицо оставалось неподвижным, только сжимавшие край столешницы пальцы побелели.

Я продолжил:

— Ты знал о составе внутри жёлтого алмаза раньше, чем его нашли. После пожара ты дважды пытался получить доступ к футлярам «Звезды» под предлогом сверки. А теперь не можешь закончить одну строку в журнале.

Тан Лэй быстро заговорил. Он не открывал дверь. Он не прикасался к камням без приказа. После пожара документы перепутали. В мастерской работало много людей.

Сюй переводил спокойно, слово за словом.

— Возле дома твоей матери видели некоего господина Ли в сопровождении нескольких неприятных типов, — сказал я, придумав имя на ходу. — Полагаю, он тоже как-то связан с этой историей.

Имя я выбрал наугад, но Тан Лэй замолчал и вжался в стул.

Попал.

— Ты боишься не наказания, — сказал я, глядя парню в глаза. — Ты боишься, что мы арестуем тебя раньше, чем они убедятся, что приказ выполнен. Тогда твоя семья пострадает, верно?

Подмастерье закрыл глаза. Несколько секунд в комнате слышалось только дыхание людей и шелест бумаги под рукой Ляна.

Потом Тан Лэй опустился на колени. Лян резко что-то сказал.

— Старший мастер велит ему сесть на стул, — перевёл Сюй.

— Пусть останется там, где ему удобно, — отрезал я. — Лишь бы, наконец, заговорил.

Подмастерье всё же сел на самый край стула.

— Мне… Мне дали новый камень. Изумруд, — тихо сказал он. — Я должен был подменить его, но… Не успел.

Не успел? Или намеренно тянул время?

Теперь голос дрожал так сильно, что перевод почти не требовался.

— Где он? — спросил я.

— Я… я его спрятал.

Я сел напротив Тан Лэя.

— Кто тебе его дал и приказал подменить?

— Господин Жоу.

Тан Лэй рассказал по порядку. Он по глупости проиграл деньги и занял у человека, связанного с дворцовыми поставщиками. Сначала долг предложили отработать мелкими услугами: передать список, уточнить время смены, вынести копию ведомости. Потом посредник узнал, что Тан Лэй служит в Императорских мастерских.

Требования изменились.

Тан Лэй сообщал график работ. Однажды оставил служебную дверь незапертой. Передал, какие материалы выбраны для трёх артефактов и когда их будут делить. Про состав в жёлтом алмазе узнал из разговора господина Жоу с неизвестным мастером. Тогда и написал предупреждение.

— Почему ты не пришёл к старшему мастеру Ляну? — спросил я.

Тан Лэй опустил взгляд.

— Мне показали платок сестры. Сказали, что в следующий раз принесут палец.

Сюй перевёл тише обычного.

— Изумруд мне дали шесть дней назад. Велели заменить настоящий до окончательной сборки, но после всех проверок. Я спрятал его и тянул время. Говорил, что не хватает подписей, что мастер меняет оправу. Вчера Жоу передал последнее предупреждение.

— Какое?

— Если к завтрашнему вечеру Земля не займёт место, моя мать умрёт первой.

Лян задал короткий вопрос.

— Где настоящий изумруд? — перевёл Сюй.

— В запечатанной ячейке. Его я не трогал.

Хоть одна хорошая новость. В нашем положении хорошей считалась новость о том, что опасный камень пока просто спрятан.

— Ты покажешь тайник, — сказал я. — Потом расскажешь всё ещё раз людям наследника.

Тан Лэй вцепился в край стула.

— Моей семье конец.

— Нет, если мы сделаем всё правильно.

— Вы не знаете этих людей…

— Зато они пока не знают, что ты заговорил.

Я повернулся к Сюю.

— Немедленно сообщите принцу о том, что мы выяснили. Тан Лэю и его семье срочно нужна защита.

Тан Лэй впервые посмотрел на меня не со страхом, а с сомнением. Какой-никакой, а прогресс.

* * *

Помещение для отжига после пожара почти не использовали.

Стены покрывала серая копоть, у дальней печи стояли ящики с разбитыми формами. Тан Лэй показал на третий. На крышке действительно шла красная черта — знак брака.

Лян велел всем остановиться.

Мы проверили пол, стены и сам ящик на магические следы. Никаких ловушек. Только обычная пыль, железо и остатки обожжённой глины.

Тан Лэй вынул две сломанные формы. Под ними находилась плоская бронзовая коробка.

— Не трогай, — сказал я.

Он отдёрнул руку.

Лян надел тонкие перчатки и щипцами перенёс коробку на металл. Замка не было. Крышку удерживали две медные скобы.

Я провёл над ней слабым импульсом Земли.

Внутри ответил камень. Рядом шёл второй, более короткий отклик — металлический.

— Он там, — сказал я.

Лян снял скобы. Отец поднял крышку длинной иглой.

В коробке лежал зелёный камень, завёрнутый в промасленную бумагу.

Изумруд выглядел безупречно.

Масса, размеры, рисунок огранки — всё соответствовало нашей ведомости. Даже светлое включение у нижней грани повторяло «перо» настоящего камня. Чуть темнее возле основания, но это место должна была закрыть оправа.

— Хорошая работа, — сказал отец.

— Слишком хорошая.

Под обычным светом я не видел следов вмешательства. Под поляризованным внутри проступила тонкая трещина. Она проходила от нижней фасеты к центру и заканчивалась возле светлого включения.

Я направил самый слабый магический импульс.

Изумруд отозвался ровно. Через мгновение внутри возникло запаздывающее колебание. Металлический носитель принимал часть силы и возвращал её уже изменённой.

— Не как в алмазе, — сказал Лян после проверки.

— В алмазе состав тянулся к живой энергии сразу. Здесь он словно чего-то ждёт.

Отец сверился с картой потоков настоящего изумруда.

— После установки трещина окажется возле внутренней лапки оправы.

— Значит, через неё можно подключиться к орбите и воздействовать на основу артефакта.

Тан Лэй стоял у двери между двумя людьми Сюя.

— Какие инструкции ты получил? — спросил я.

Он ответил не сразу.

Сначала заменить настоящий камень. Потом закрыть оправу, но не проводить окончательную настройку.

— И всё?

— Нет. Следующей ночью я должен оставить доступ к артефакту. Не знаю, зачем.

Это показалось мне странным. Выходит, сам камень был только заготовкой? Или этот изумруд — только часть заговора?

Лян предложил уничтожить изумруд немедленно. Сюй перевёл его слова без изменений, но по голосу старшего мастера перевод не требовался.

— Нет, — сказал отец. — Это доказательство. И нитка к заговорщикам.

— В настоящий артефакт я его не поставлю, — сказал я. — Даже временно. Но можно обезвредить начинку и сохранить оболочку, как мы сделали в прошлый раз.

В этот момент дверь помещения распахнулась. Мы с отцом и Ляном резко обернулись и, увидев вошедшего, тут же поклонились.

Наследный принц явился без церемоний. Вместе с ним вошли двое личных гвардейцев и Чжао Синь.

Принц сначала посмотрел на Тан Лэя.

Подмастерье опустился на колени. Наследник же подошёл к столу и остановился перед изумрудом.

— Мне обо всём сообщили, — произнёс он, обернувшись ко мне. — Праздник середины зимы.

А затем он обратил взор на Тан Лэя. Подмастерье всё ещё стоял на коленях с опущенной головой. Принц сказал несколько фраз, после чего обратился к Чжао Сию и отдал несколько распоряжений. Услышав последнее, Тан Лэй распластался на полу и, кажется, заплакал.

— Что он сказал мальчишке? — тихо спросил я Сюя.

— Взял его семью под защиту, — шепнул переводчик. — Люди принца займут два дома на той же улице. Семью не станут увозить и даже не предупредят, но их будут защищать. Никто не должен узнать, что их охраняют. Тан Лэй не прощён, но принуждение будет принято во внимание.

Принц обернулся к нам и указал на изумруд.

— Установите этот камень в артефакт.

— Нет! — Выпалил я и тут же пожалел. Возражать второму человеку в Поднебесной — самонадеянно даже для такого, как я.

Сюй замер на полуслове. Переводить не пришлось: по-русски наследник меня понял.

— Камень опасен, ваше императорское высочество, — тут же продолжил я. — Его нужно изучить внимательнее, а на это нет времени. Кроме того, он может быть связан с другими вредоносными вещами. Мы пока не знаем, какими.

Принц наградил меня ледяным взглядом. Он явно не привык к тому, что какой-то мастер смеет ему перечить.

— Это моя жизнь, Александр Васильевич, — ответил наследник по-русски. — И я буду нести ответственность за свои решения.

— А «Звезда» — моя работа, ваше императорское высочество. Я не поставлю в предназначенный вам артефакт заражённый камень и не подвергну вас и артефакт опасности. Даже по вашему приказу.

В комнате стало очень тихо. Сюй смертельно побледнел, явно представляя, чем может обернуться мой демарш.

Принц посмотрел на Василия, потом снова на меня.

— Заговорщики не должны понять, что их раскрыли. А это значит, что придётся рискнуть. Они хотят подготовить ловушку — мы сделаем вид, что попались в неё.

Мы с отцом снова переглянулись. Я видел по глазам Василия, что он категорически не соглашался рисковать жизнями императорской семьи. И я поддерживал его.

Но что если…

— У меня есть одна мысль, — сказал я, задумчиво глядя на изумруд.

— Расскажите, — потребовал принц.

Я показал временную орбиту, скрытый разрыв и регистрирующий кристалл. Состав из трещины я предложил заменить инертной смесью с таким же поверхностным откликом. Часть металлического носителя оставалась, но не соединялась с живой силой. При активации энергия должна была уйти в кристалл и оставить ощущение воздействия.

— А настоящий изумруд останется в отдельной кладовой до конца операции, — сказал я. — Затем по вашему распоряжению мы установим его, а этот — уничтожим.

Наследник несколько секунд молчал и, наконец, кивнул.

— Хорошо. Заговорщики должны считать, что их приказ выполнен. Это обязательное условие. Приступайте к работе.